Алиса Бодлер – "Фантастика 2025-34". Компиляция. Книги 1-26 (страница 751)

Когда и второй красный браслет занял свое место, она неожиданно подняла голову и впилась в мои губы страстным поцелуем.

А моя вторая невеста, оказывается, горячая девочка!..

Глава 25

Следующим вечером я вошел к императору, нацепив каменное выражение лица.

Мы с Анданой не спали практически до утра, очень уж моя жена обрадовалась, что второй станет Льяра, а с обеда и почти до самого выезда на эту встречу я гонял своих бойцов на полигоне.

Как ни странно, им вчера понравилось. И, несмотря на то, что гонял я их и в хвост, и в гриву, и по одиночке, и небольшими группами, сегодня на полигоне было еще больше желающих провести со мной спарринг. Ну я и оторвался вволю.

В общем, ко времени встречи с императором я был настолько физически вымотан и благодушно настроен, насколько это вообще было возможно. Даже сам император раздражал меня уже так, фоном.

— Раджат-джи, садись, — кивнул мне император на кресло.

Встречал он меня в рабочем кабинете, но в уголке отдыха, за накрытым к чаю столом.

— Ваше величество, — поклонился я в дверях и прошел в кабинет.

Усевшись в кресло и сделав глоток чая, я вопросительно посмотрел на императора.

— Видел я твое… прошение, — ровно сообщил император.

Прошение? Я даже завис на пару секунд.

Никаких прошений ни я, ни мой клан в имперскую канцелярию за последние пару декад не отправляли. Я бы вспомнил про документы рода Магади на вступление в мой клан, но их имперская канцелярия уже согласовала, так что речь точно не о них. А ничего больше и не было.

Ну разве что Асан заверила своей подписью документы на смену фамилии ее будущей слуги, беглянки с ребенком из рода Бехрами. Но это явно не дело уровня императора.

Да и не моего, если уж на то пошло.

— Новый род, — бросил император, видя мое недоумение.

Я снова начал закипать.

Прошение?

Как глава клана я имею право дать герб любому человеку, хоть простолюдину, хоть вообще иностранцу. Правда, всего пять раз за срок своего пребывания на посту главы клана, но и это много, на самом деле. Из глав кланов никто и никогда этот лимит не исчерпывал, насколько я знаю.

И это не прошение.

Документы, которые я подал на род Астарабади, называются «Извещение».

Тем не менее, я сдержался и продолжил смотреть на императора с молчаливым вопросом во взгляде.

— Астарабади, — задумчиво произнес император. — Известная фамилия, даже я слышал.

Ну еще бы. Астарабади десять лет заведовал элитным закрытым Аукционом, который каждый год посещали все великие кланы. Уверен, и от императорского рода там были представители, просто инкогнито.

И делал это Астарабади, не имея фактически никакого покровительства.

Мой отец? В смысле, отец настоящего Шахара, вместе с которым Астарабади изначально организовал этот Аукцион? Когда Астарабади только пришел ко мне, я в это поверил. Но сейчас — увольте. Какой-то там аристократ из нищего древнего рода, прозябающего чуть ли не в самой глухой провинции страны — это ничто в подобных масштабах.

По факту хозяином Аукциона был Астарабади.

И он, простолюдин, вел дела среди высшей аристократии страны на протяжении десяти лет. А это значит, что к нему ни у кого и никогда не было ни малейших вопросов. Я только недавно начал осознавать настоящий уровень своего ближника. Он был запредельно крут.

И свое право стать аристократом Астарабади заслужил давно.

Полноцветная магия стала лишь поводом, да и то скорее для меня самого.

— Но ты ведь помнишь, Раджат-джи, — неприятно усмехнулся император, — что у меня есть право вето?

Ну точно этот гад решил напакостить мне напоследок.

Да, право вето у императора есть. И он может его применить один-единственный раз за срок пребывания на посту главы клана, дающего герб.

Изначально эта традиция родилась как право обоснованного сомнения, причем даже не императора лично, а всего аристократического общества. Ему просто делегировали эти полномочия как наиболее могущественной и в то же время беспристрастной стороне.

Позже это было закреплено законодательно.

Суть в том, что если император наложит вето на герб для Астарабади, у аристократов страны будет год на то, чтобы присмотреться к кандидату. О кандидате император объявит во всеуслышание, разумеется. Равно как и наложенном им вето.

Я смогу повторно подать документы на род Астарабади через год.

Но в общем случае, когда вето императора обосновано, кандидат этот год не проживет. Если аристократы не хотят видеть такое пополнение в своих рядах, они уничтожат его сами. Такое было в истории страны трижды, если я правильно помню.

В целом право вето императора нужно, чтобы аристократом не смог стать какой-нибудь ушлый шантажист, например. Или любой другой мошенник. Как ни крути, глава клана — это всего один человек, и у него могут быть свои слабости.

Однако в данном случае вето императора ничего не даст. Астарабади действительно знают очень многие аристократы, и репутация у него безупречная.

Это именно мелкая пакость со стороны императора, и не более того.

— Подам документы повторно через год, — равнодушно пожал плечами я.

— Ты так уверен, что твой Астарабади этот год переживет? — прищурился император.

— Более чем, — спокойно ответил я.

Не вспылив сразу, я сообразил, что в определенной степени мне даже на руку будет, если император наложит вето.

Астарабади он этим не сильно повредит, а вот свою репутацию император сольет в ноль таким маневром. И наследному принцу, соответственно, будет намного проще взять реальную власть в стране в свои руки.

Вот только и репутацию императорского рода император тем самым опустит. Не так сильно, как свою собственную, но тоже чувствительно. А она у них и так-то не слишком хороша.

При непонятных шевелениях со стороны Лакшти это может быть опасным.

Странно, что император сам этого не понимает.

Или он просто хотел вызвать меня на конфликт? Меня ведь вчера взбесило всего лишь письмо с приглашением. Если бы я пришел сюда в том же раздраженном состоянии, то мог бы действительно вспылить.

Ну допустим, вспылил бы. И что с того? Какая выгода от этого императору?

А смотря что именно я наговорил бы сгоряча. Вполне мог договориться и до измены. Мне Индия — не родина, и верность стране — это пока не про меня. Умом — да, мне тут жить, но на эмоциях еще нет. Слишком мало времени прошло.

И вот с этого уже можно было поиметь что-то действительно серьезное. Измену и оскорбление действующего правителя страны так просто не замять.

Вполне возможно, мне пришлось бы откупаться древним объектом.

Ради этого все затеяно? Получить даром то, что я предложил наследному принцу честно купить?

Я спокойно смотрел императору в глаза и ждал.

Ругаться я с ним не буду, не дождется. Просто разговаривать — тоже. Не о чем нам говорить, не при таком отношении. Но и уйти я пока не могу.

Сижу, жду.

Император нахмурился и вздохнул:

— Раджат-джи, ты хоть можешь сказать, чем так примечателен этот твой Астарабади, что ты даешь ему герб?

Это, судя по всему, попытка императора сгладить ситуацию. Вывести меня на эмоции не получилось, ничего толкового с этого конфликта он не получит, и значит, пора съезжать с темы вето.

Я мог бы сейчас пойти ему навстречу и рассказать, хотя бы в общих словах, что-то про Астарабади. Этого было бы достаточно, чтобы император показательно вздохнул и решил не применять право вето. Уверен, была бы оговорка «на этот раз». Но по факту мое извещение о новом роде пропустили бы.

Однако я был хоть и сдержан, но зол.

— Дела рода, — ровно ответил я. — Мне есть, за что дать Астарабади герб, но раскрывать подробности я не буду.