Алиса Бодлер – "Фантастика 2025-34". Компиляция. Книги 1-26 (страница 309)

Собственно, именно поэтому после магического усиления мышцы всегда дико болели. Это прямой аналог жесткой избыточной нагрузки, к которой мышцы были не готовы.

Прана действовала более мягко. Грубо говоря, не выжимала из мышечных тканей те соки, какие есть, а напитывала дополнительной порцией энергии.

И поэтому усиление праной было по определению слабее магического усиления.

Магического усиления в этом мире не знали. Я свое выдавал за усиление праной. Ну как выдавал — люди смотрели на меня и молча делали свои выводы. Удобно.

Другое дело, что у меня практически сразу, как я узнал про прану, появилась идея объединить магическое усиление с праной. Это прям-таки напрашивалось. Если мышцы не только принудительно сильнее сокращать, но и попутно питать, эффект должен быть лучше. Ну или хотя бы боль «отката» меньше.

Однако сейчас до реализации этого замысла мне было далеко.

Для того, чтобы прана работала действительно серьезным усилителем, ее циркуляцию в организме нужно было ускорить минимум раза в три. Хоть какой-то эффект усиления и ускорения появлялся на двойной скорости циркуляции.

Я пока был способен только на полуторную. И даже ее мог держать минут пять максимум. Комфортный мне режим был где-то на тридцать процентов выше естественной скорости циркуляции праны.

Эти медитации с ускорением праны — очень нудное занятие. Важное, нужное, но скучное и отнимающее очень много времени.

Кажется, я начинаю понимать, почему аристократы высокомерно пренебрегают этим. Не все, но большинство. Слишком много затрат при низком выхлопе. Любой маг, имеющий перспективу достичь пятого ранга и выше, сделает это быстрее и проще, чем раскачает свою прану хотя бы до половины ее потенциальных возможностей.

А предел возможностей праны, я напомню, сравним с пятым магическим рангом. И это мировой рекорд, между прочим. То есть рядовому пользователю праны на такое не стоит рассчитывать даже к старости.

Я валялся на спине на пустом полигоне на территории своего особняка, глядя в небо и неторопливо гоняя по телу прану.

Местную позу для медитации я сразу забраковал, неудобно. Да и какой смысл в ней? Идеальных условий в бою не будет, а именно в бою усиление праной и нужно в первую очередь. Я практиковался в любом месте и в любом положении, когда выдавалось хоть несколько свободных минут к ряду.

Разглядывать облака было скучно. Поддержание ускоренной циркуляции хоть и требовало определенной сосредоточенности, но не занимало меня полностью. Я то и дело поглядывал внутренним зрением на чакры. Не магическим, а именно внутренним.

Сложно объяснить, чем они отличаются. По результату — практически одно и то же, но магическое зрение доступно только магам, а видеть свои чакры могут даже неодаренные.

И в какой-то момент я замер.

Основной контур циркуляции праны шел через классические семь чакр, которые и в моем мире были известны. Этот поток был самым мощным и самым ярким в любом организме.

Периферийные потоки праны тоже были замкнуты, их было довольно много. И вот их яркость определялась множеством параметров, начиная с общего здоровья и заканчивая тренированностью конкретного тела.

Все свои потоки праны я уже, казалось бы, выучил наизусть.

Только почему сейчас вместо семи чакр я сейчас вижу восемь?

Глава 4

*****

— Хочешь сказать, восьмая чакра — это магический источник? — переспросил я.

Асан молча кивнула.

— Ты не знал? — удивилась она.

Я отрицательно помотал головой.

— А, ну да… — хмыкнула Асан.

Фраза «ты же чужак» не прозвучала, но явно подразумевалась.

— Погоди, — я даже руку приподнял и тут же уронил, задумавшись. — Если магический источник так хорошо виден в духовном зрении, то и магическая энергия с праной должны быть связаны, по идее.

У меня аж дух захватило от перспектив. Эта простая связка открывает очень интересные возможности.

— Они и связаны, — с легкой улыбкой кивнула китаянка.

М-да. Это общеизвестная тема, похоже, а я тут собрался изобретать велосипед.

— Энергия, по сути, одна и та же, — сказала Асан в ответ на мой вопросительный взгляд. — Только магическая энергия более «тяжелая». Более концентрированная. Более плотная и неподатливая. Думаешь, когда у тебя магический резерв опустошен, ты откуда его заполняешь? Из вне?

Я всю жизнь думал, что да. Но, судя по постановке вопроса, и тут где-то есть подвох.

— Ты сам — генератор силы, — тонко улыбнулась Асан. — Да, из вне маг тоже может брать энергию. Но это очень и очень медленный процесс. Собственно, формирование магического резерва у ребенка именно поэтому и происходит только в двенадцать-тринадцать лет. Все это время, с самого рождения, тело напитывается внешней энергией. И, в зависимости от того, как оно ее усваивает, человек либо становится магом, либо нет.

Логично. Ребенок, у которого оба родителя — сильные потомственные маги, по определению лучше усваивает силу.

— И уже после формирования магического источника, — продолжила Асан, — человек сам может вырабатывать магическую энергию. Точнее, источник фактически конденсирует податливую прану в ту самую жесткую плотную энергию, из которой ты потом магические нити формируешь.

Давно я не чувствовал себя таким неучем. Она же очевидные вещи говорит, мог бы и сам додуматься.

— Тогда откуда такое пренебрежение к пране у аристократов? — спросил я.

— А зачем им «сырье»? — хмыкнула Асан. — В детстве всех без исключений детей аристократов заставляют заниматься развитием чакр и ускорением циркуляции праны. Это отличная подготовка к этапу становления мага. Но дальше магия действительно может дать на порядок больше возможностей.

С одной стороны, да. Уже на третьем магическом ранге, при прочих равных, магия даст больше, чем прана. А время не резиновое, его нельзя уделить всему в равной степени.

Но и совсем отказываться от возможностей праны я бы не стал. Да и та же Асан не стала, я смотрю. Банальное умение передать свою прану другому человеку может спасти жизнь. Именно прану Асан вливала в меня, когда я впервые очнулся в этом мире.

Да и других интересных применений у праны хватает. Тому же ускорению в этом мире нет альтернатив, его делают только с помощью праны.

Сырье. Вот, пожалуй, ключ этого высокомерия аристократии, Асан очень точно сформулировала. Прана — низшая энергия, которая есть у всех. Магия — высшая, доступная только избранным.

Уверен, далеко не все на этом зацикливаются, и не все отказываются от праны, но не удивлюсь, если для основной массы аристократов суть именно в этом. Это банальный стереотип мышления.

— А кто-нибудь пробовал включать магический источник в контур циркуляции праны? — поинтересовался я.

— Конечно, — кивнула Асан.

— И?..

— На определенных скоростях циркуляции прана… густеет, — неопределенно покачала головой Асан. — И когда ее концентрация практически сравняется с магической энергией, вот тогда источник перестанет отталкивать «легкую» прану и включится в круговорот.

— И магическая энергия тоже?

— Да.

То ли у меня воображение хорошее, то ли моя техническая специальность помогла, но я каким-то образом эту картину представил. И интуитивно понял, что скорость циркуляции праны для такого эффекта должна быть запредельной.

А уж соединение магии и праны — это вообще за гранью.

В моем понимании, это как попытка смешать масло и воду. Взбить это в единую более-менее однородную массу можно, конечно. Да только выдать нужную скорость вращения без подручных средств практически невозможно. Миксер нужен, короче.

— И сколько раз в истории это получилось? — уточнил я.

— Трижды, — одобрительно кивнула Асан. — Во всяком случае, именно столько Мастеров Единения было зафиксировано официально.

Понятно, утопия. Надо сосредоточиться на более реальных целях.

Например, попробовать воздействовать на мышцы магической энергией и праной одновременно. Зачем смешивать несочетаемое, если можно сделать бутерброд?

*****

Почти сразу после разговора с Асан ко мне в кабинет заглянул Астарабади.

— Господин, позволите? — спросил он от двери.

— Заходи, Феришт, — кивнул я.

К вечеру я уже более-менее пришел в себя и решил все-таки заняться делами. Надо было хоть бегло ознакомиться с произошедшими в роду переменами и убедиться, что дядя ничего критичного не натворил в мое «отсутствие».

Как пояснила мне Асан, дядю вызвали в столицу сразу после моего ранения. Точнее, когда стало понятно, что за несколько часов я на ноги не встану. Это был стандартный регламент действий. Я провалялся без сознания почти четверо суток, и мог проваляться еще дольше, а оставлять род без руководства надолго рискованно.

На тревожный сигнал дядя приехал практически сразу, и суток не прошло.