Алиса Бодлер – "Фантастика 2025-34". Компиляция. Книги 1-26 (страница 126)
– Ну и что там твой МёрМёр? – наконец, задал Эндрю тот самый вопрос, ответ на который я бы предпочел оставить при себе. – Нашли современников Бодрийяров?
– Нашли, – еле промямлил я. – Но ничего особенного, правда.
– Вот как? – Паккард снова расхохотался. На самом деле, сегодня он пребывал в крайне положительном расположении духа, и сцена с Джией скорее была данью производственным обычаям, но не более. – Я-то думал, скажешь: «Да, нашли, и это я»! Прямо как в кино показывают.
– Да не дай бог, – шепнул я куда-то в сторону.
– Ты извини, если на больное, – вдруг спохватился мужчина. – Что-то забыл о твоем детстве. Сейчас, когда мы ждем ребенка с Хелен, я часто задумываюсь о подобных вещах. В общем-то, хотел сказать, что мне жаль.
Я кивнул, хотя его шутка совершенно меня не задела.
Понадеявшись, что на этом диалог закончился, я потянулся к смартфону. Сообщение, которое я отправил Джереми несколько минут назад, так и осталось непрочитанным. Конечно, обязательств отвечать мне сиюминутно у него точно не было, однако такое резкое обрывание привычной связи давалось мне нелегко.
Стоило Эндрю прикончить свою сигарету, как задняя дверь комплекса открылась. Перед нами вырос взлохмаченный, но весьма довольный Джим.
– Ой, кто это… – скорчил одну из своих привычных гримас мой друг. – Это что, мой квартирант – мистер Дуглас?
– Твой лучший квартирант! Лучший! – тут же позабыв о внутренних переживаниях, весело отозвался я.
Парень подошел к нам с Паккардом и пожал руки каждому поочередно. Мы со сценаристом подвинулись, уступая новоприбывшему коллеге немного места.
– Опять замышляете захват… – шутливострадальчески замычал товарищ. – Отберете мои любимые уголки на аллее… Знаю я вас…
– В этот раз тебе повезло! – творец хлопнул в ладони. – Мы выбрали других жертв.
– Чудо! – Джим карикатурно возвел руки к небесам. – Чудо произошло! Никаких дурацких заброшенных особняков и страшных лавочек!
Я незаметно пнул друга по ноге, чувствуя, как в моей голове непроизвольно всплывают болезненные воспоминания. Не хватало только, чтобы сейчас Эндрю зацепился за бездумную болтовню старшего гейм-мастера и начал свой допрос.
Не то чтобы нам действительно было что скрывать. Просто ворошить все это было действительно неприятно. Что больше всего причиняло дискомфорт, уже и не разобрать: то ли авария и доктор Константин, то ли – вранье Иви.
– Ну, гхм, и ладно, – криво перевел тему главный в квестовом клубе. – Малой, признавайся, не начал ли ты распродавать мои вещи?!
– Еще нет, – умело отбился я с ехидной улыбкой. – Но как только надумаю, ценники с тобой согласую.
– Да уж, пожалуйста… – закивал друг, а потом спохватился и завопил: – То есть никакого пожалуйста, нельзя так делать!!!
Джим по-прежнему любил устраивать театральное представление из ничего. И, несмотря на всю абсурдность его выходок, я мог только порадоваться этому – таким и должен быть наш старший гейм-мастер. Шумным, придурковатым и, главное, здоровым. Он много раз повторял мне, что не считает меня или кого-либо еще виновным в этой дурацкой аварии, но страшные сны про худшие исходы его столкновения с автомобилем продолжали терзать меня по ночам.
– Как Энни? – дежурно брякнул я, вспоминая о том, что именно такие беседы обычно ведут близкие.
– Ты что, агент Купер?[51] – гоготнул Эндрю, все еще соседствующий с нами на курилке.
– Энни – это его девушка, вообще-то, – мое объяснение звучало довольно чинно, наверное, в душе я гордился тем, что теперь обладаю этой информацией.
– Энни и была девушкой агента Купера, балда, – продолжал издеваться Паккард.
– Ничего не хочу сказать, но еще никто не видел меня и Купера в одном и том же месте одновременно, – гордо отшутился мой друг. – Но у нас все хорошо, спасибо. Если ты переживаешь, что мы поссорились и я въеду обратно, то пока не стоит, малой.
Я прыснул и покачал головой. В том, что фраза Джима опять напомнила мне о мистере О, который говорил то же самое о себе и Германе, признаваться было стыдно.
Мои пальцы начало покалывать – казалось, что на улице без верхней одежды мы уже достаточно задержались. Я сунул обе ладони в карманы бомбера и поднялся с лавки первым:
– Ну что ж, господа. Приятно было лицезреть вас обоих, однако, пора возвращаться к работе!
– Будут вопросы по плееру и кассетам – набери мне, – кивнул мне напоследок Эндрю.
– Хотя бы комиксы не вздумай сбагрить… – вновь картинно заскулил Джим.
Попрощавшись с коллегами, я зашагал в сторону задней лестницы, решив сократить путь в офис привычным для меня путем. Оказавшись внутри, я стал подниматься, не торопясь, плавно погружаясь в размышления, далекие от того, что обычно заполняло мое сознание.
К конечностям постепенно возвращалась чувствительность. Я пошевелил левой рукой в кармане, укладывая смартфон поглубже, и вдруг нащупал что-то маленькое и мягкое. Переложив гаджет в джинсы, я вновь нырнул ладонью в бомбер и выудил оттуда кусочек ваты, которой обрабатывал Оуэну лицо после разборок с доктором Константином.
Внезапно пространство вокруг меня стало сужаться. Воздух, как в последней истории, рассказанной мне Джереми, накалился до предела, не давая возможности вдохнуть. Неведомая паника захватывала разум и тело, заставляла руки вновь неметь, но теперь совсем не от весеннего ветра.
Для того, чтобы победить паническую атаку, нужно было разобраться в ее предпосылках.
Последний раз, в одиночестве, я оказывался на этой лестнице, когда пытался догнать бестелесный призрак Германа, а доктор Константин общался со мной по телефону, перерывая архивы на предмет любой полезной информации о наследнике Бодрийяров. Тем временем он сам собственной персоной находился в нескольких метрах от меня и присутствовал на бессмысленной вечеринке, которую организовало начальство в честь успешного завершения проекта.
Ничего подозрительного. Все, что происходило тогда, было разобрано по полочкам и больше не представляло никакого интереса.
Я заставил себя шевельнуться и опустился на ступени, прислонившись лбом к прохладной стене. Думать было тяжело, но крайне необходимо. Вспоминать. Скорее. Что могло так взбудоражить мой мозг?
Этой несчастной ваткой я стирал кровь после того, как психотерапевт обрушил на мистера О ответный удар. Последний влепил наглецу за непростительные слова… Но что же там было такого? В них ли было дело?
Зажмурившись, я пытался восстановить диалог по памяти. Но такие мелочи отследить было по-настоящему сложно. Бодрийяры, ненужная информация от мамы Джереми, слезы Иви, переживания, стресс… К черту все это! Что сказал мой бывший мозгоправ?!
Я распахнул глаза.
Вот оно.
Доктор Константин успел узнать намного больше с тех пор, как мы последний раз погружались в тему прошлого этой сумасшедшей семейки совместно. Стоило догадаться. Ведь он был крайне обеспокоен тем, что я решил общаться и видеться с Джереми, и резко сменил свою позицию по отношению ко мне. Это было странным для любого здорового человека, а уж для мужчины его возраста и профессии – представлялось настоящим нонсенсом.
Но могло ли сложиться так, что его находки отображали лишь ту же информацию, что я уже успел узнать лично? Спросить напрямую я точно не мог. И не хотел, по-прежнему. Даже если у врача действительно был повод за меня бояться, палку он точно перегибал.
Нужно вернуться к первой части фразы.
Значит, речь шла о Реймонде. Но что мы знали об отношениях дяди и племянника? Мальчишка появился на свет при ощутимой помощи Германа, а дальше, как говорил мне Оуэн, я обо всем узнал сам.
Вспомнить о содержимом дневника маленького Бодрийяра было и то сложнее, но я предпочел попытаться.
Он писал о том, что Ангелина забирала у него тетрадку, о том, что они виделись с родственником-изгоем тайно, о том, что был у него в гостях, а затем:
Огромными буквами. После – большое количество завитушек, которые я и сам рисую от нервного напряжения.
Еще через несколько страниц – переезд к дяде. Сначала все было хорошо, но чуть позже последний заболел и гонял его по ночам. Мальчик нашел роковой способ решения проблемы, но не сразу. Он боялся, жутко боялся и однажды написал что-то очень страшное! Это был размашистый почерк, занимавший всю страницу.
С ужасом я вынырнул из своего подсознания, чувствуя, как кружится голова. Сердце постепенно выравнивало свой ритм, и я попробовал вдохнуть полной грудью. Легче. Но только физически.
Я еще никогда не был так благодарен своему богатому воображению. Оказывается, я мог использовать его не только для бесцельных блужданий по осколкам мрачных фантазий. Я мог доставать оттуда потерянную информацию, анализировать ее и тем самым спасать самого себя. Рик однажды шутил на тему того, что мой единственный и неоспоримый плюс – это хорошая память. Восстанавливать устные договоренности, фиксировать в чертогах разума цены, уметь вытаскивать все это в момент, когда стресс превозмогает мое естество.