Алиса Бастиан – Палуба 9 (страница 1)
Алиса Бастиан
Палуба 9
Лиля еще теплая, но, несомненно, мертва.
Я прикасаюсь к ее мокрым волосам, потемневшим от воды и неприятным на ощупь. Убираю липкую тонкую прядь ей за ухо.
Всего лишь кошмар. Мне иногда снятся мои знакомые и родные, и все время с ними случается что-нибудь ужасное. В последние пару недель такие кошмары участились. Сестра думает, это выражение танатофобии, боязни смерти. А я думаю, что мне надо меньше пить.
Лиля, совершенно живая, даже чересчур, заявляется ко мне через час. Мы так договорились, потому что обычно она любит опоздать, а нам это совершенно не нужно: паром точно не будет ждать непутевых пассажиров.
– У меня кое-что новенькое, – говорит Лиля, проводя руками по зеленому свитеру, подчеркивающему изгибы ее совершенного тела. Во мне шевелится какое-то неприятное чувство, но я убеждаю себя, что это вовсе не зависть. Что-то совсем другое.
– Красивый свитер. Сама выбирала? Что-то он мне напоминает…
– Спасибо. Сама. Да, и мне он тоже кое-что напоминает, – улыбается Лиля, но не уточняет.
Кроме свитера, новым у Лили оказывается и рюкзак. Смотря на ее обновки, я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Меня пугает то, что я не могу найти ей объяснение. Если я отравилась, то наша поездка будет испорчена напрочь. Надеюсь, что нет. Немного повздорив по поводу Лилиной одежды (я считаю, что куртка у нее слишком легкая для такой погоды, как сейчас), мы еще раз проверяем рюкзаки, документы, последние мелочи. По очереди идем в туалет, потом я опускаю рулонные шторы. Нам пора выезжать.
У паромного терминала мы оказываемся минут через сорок. Времени остается, как раз чтобы спокойно пройти регистрацию, подняться на борт бело-синей «Лидии», плывущей из Таллина в Стокгольм, закинуть вещи в каюту и выйти на открытую палубу посмотреть отплытие. Получив ключ-карты и пройдя через турникеты, мы идем по посадочному коридору. Мимо нас с разной скоростью ползут пассажиры с рюкзаками и тележками. Лиля отпускает какое-то остроумное замечание по поводу одного из них, и я, не сдержавшись, смеюсь во весь голос. Пассажиры оглядываются, смотрят на меня с удивлением и немного настороженно, отворачиваются.
– Какие серьезные, – пихает меня локтем в бок Лиля и улыбается. Я отвечаю ей тем же.
Каюта чистая, светлая и просторная. На шестой палубе, с красивым номером: 6999. Лиля потрошит свой рюкзак, вытаскивая и раскладывая то, что ей потребуется в ближайшее время, после и утром. Выглядит беспорядочно, но в этом вся Лиля. Не знаю почему, но сегодня я чувствую раздражение, хотя раньше относилась к этому спокойно. Наверное, не выспалась. Все из-за дурацких кошмаров.
Разложившись, мы выходим на открытую палубу, любуемся отплытием, прогуливаемся, смотрим на проплывающие мимо корабли и лодки. Вдоволь насмотревшись на вечернее море и продрогнув на ветреной палубе, мы с Лилей заходим обратно в тепло парома. Развлекательные программы в самом разгаре, «Дьюти-фри» с беспошлинным алкоголем открыт уже несколько часов, так что тут и там нам встречаются подвыпившие пассажиры, бахвалящиеся чем-то перед кем-то на русском, эстонском, шведском и языке жестов. Еще через пару часов больше половины парома будет почти что в отключке. Как говорится, плавали, знаем. Спускаемся на нашу палубу, неспешно направляемся по коридору к своей каюте. Здесь, ниже ресторанной палубы, довольно тихо. Почти никого нет. На полпути вдруг чувствую рядом с собой чье-то проспиртованное дыхание и резко оборачиваюсь.
Вероятно, из одной из кают, оставленных позади, выполз довольно щупленький мужичок в засаленной футболке и совершенно непонятных штанах. Пьяненький, хиленький, с улыбкой на пол-лица.
– Такая симпатичная дамочка, и одна? – В его нетрезвом голосе сквозят искренне удивленные интонации.
Лиля скрещивает руки на груди и с интересом следит за развитием событий. Я повторяю ее жест, надеясь, что никакого развития не последует. И еще надеясь, что он не прицепится к Лиле. Бочком-бочком, осторожно, глупо полуулыбаясь, чтобы не вызвать вдруг вспышку спиртного гнева, я продвигаюсь мимо него вдоль стены каютного коридора. Впереди – никого. Сзади только Лиля. Щупленький мужичок преграждает мне путь рукой.
– Такая симпатичная дамочка, и одна? – повторяет он слово в слово, будто бы, не дождавшись ответа, решает отправить в точности такой же запрос.
Я кошусь на Лилю, хоть и выглядящую юно, но при желании могущую быть выданной за сестру или подругу, и все-таки отвечаю, одновременно пытаясь отодвинуть чужую руку, упершуюся в стену:
– Вообще-то я не одна.
– Ну да, конечно, – ухмыляется придурок.
Я жалею, что на мне нет кольца. Было время, когда я носила его из-за таких вот участившихся случаев.
– Может, развлечемся?
Прыснув со смеху – настолько умопомрачительно банально и плоско прозвучало это предложение, да и предлагающий не слишком располагал к развлечениям, – я качаю головой, отхожу к Лиле и негромко говорю ей:
– Давай обойдем по другому коридору.
Она согласно кивает, с неприязнью косясь на приставучего пассажира. Но даже сквозь эту неприязнь я улавливаю интерес. Откуда и к чему, думаю я, что тут интересного?
– Давай, золотко, – говорит щупленький. – Я только за. Прогуляемся.
– Пойдем, Лиля, – чеканю я, беру ее за руку и ухожу в другую сторону.
– Ненормальная! – обиженно кричат мне вслед.
Лиля смеется.
Потом мы идем ужинать. Шведский стол завален горячими и холодными блюдами, и мы с Лилей долго бродим, выбирая себе еду по вкусу. Потом еще раз. И еще. Сразу все попробовать не удается. Я ем с аппетитом, Лиля как-то вяло ковыряется вилкой в запеченной рыбе с картофелем в сливках. Мне даже кажется, что и ковыряется она скорее для вида. Раньше аппетит у нее был получше. Впрочем, несколько Лилиных тарелок уже опустели, так что, может, она просто наелась. Но хоть убей, не помню, что она брала. Только я открываю рот, чтобы спросить, как мимо нас проплывает забавная официантка, лицом жутко похожая на мопса. Вернее, я не осознаю, на кого она похожа, пока Лиля не перегибается ко мне через стол и довольно громко не говорит про мопса. Я смеюсь, поглядывая на несчастную, потому что Лиля права. Официантка стреляет в нас невежливо убийственным взглядом и собирает посуду с соседнего столика. Отнеся посуду, через минуту подходит к нам. Холодно улыбнувшись, ставит одну тарелку на другую, сверху ставит опустевшую чашку из-под кофе с едва заметным кольцом-ободком сливочной пенки по диаметру внутри, в чашку кладет грязную ложечку, скользит взглядом по столу (решает, есть ли что-нибудь еще, что можно унести прямо сейчас) и уходит. Лилина посуда остается нетронутой, хотя прекрасно видно, что она уже пуста и даже немного ей мешает.
– Почему она не убрала твои тарелки? – возмущаюсь я. – Просто скользнула по тебе взглядом и ушла!
– Я невидимка, – смеется Лиля. – И, по-моему, у нее болит живот, – пожимает она плечами. – Судя по ее лицу. Может, вернется за ними позже.
– Вообще-то положено уносить все с одного столика сразу.
– Да ладно тебе, – улыбается Лиля. – Конечно, на пароме классно работать, но все же официанткой – не очень. Не бери в голову.
На самом деле я думаю, что официантка просто слышала ее слова. Мой смех она точно слышала. Я сама складываю и отодвигаю Лилину посуду, ворча что-то нечленораздельное.
– Как насчет сока и пирожного? – предлагаю я, увидев, как мимо понесли тарелочку с десертами.
Лиля снова улыбается.
– Возьми себе. Я просто посижу.
– Уверена?
– Да, хочу просто посидеть и посмотреть, как ты ешь.
Я пожимаю плечами и продолжаю уминать оплаченный шведский стол. Потом мы, еле передвигая ноги (ладно, Лиля идет нормально), добираемся до нашей каюты и заваливаемся на кровати. Лиля жует жвачку, потом бесцеремонно, словно так и надо, прилепляет ее к столику. Я делаю вид, что меня это не касается. Отдохнув, мы решаем пройтись до ресторанной палубы. В одном из залов как раз начинается концерт. Мы садимся за столик, но ничего не заказываем. Просто смотрим. От переедания меня начинает клонить в сон. Полумрак и заунывная музыка добавляют эффекта. Когда на сцене вспыхивают прожекторы, я вздрагиваю, выныривая из полудремы, и поворачиваюсь, чтобы сказать Лиле, что я устала и нам пора идти спать.
Но Лили рядом со мной нет.
Я оглядываю зал. Потом еще раз. Ее не видно. Иду в ближайший туалет. Там ее тоже нет. Возвращаюсь в зал – мое место уже занято, и бывшее Лилино тоже. Она не должна была отходить от меня. Такой был уговор. Неужели я отключилась, по-настоящему заснула? И она решила, что может позволить себе такое поведение? Я прохожу всю ресторанную палубу, но Лилю не нахожу. Я возвращаюсь в каюту, и с каждым шагом во мне закипает злость. Я уверена, что Лиля там. Больше ей быть негде. И она просто бросила меня посреди зала, не предупредив.