Алиса Бастиан – Фредерик (страница 4)

Доктор Ч. прикрыл глаза, словно то, что ты скажешь дальше, его уже расстроило.

– Никаких посещений, – сказал он. – Я ведь уже говорил. Это совсем не то, что вам нужно.

– Всего одно, – прошептала ты. – И я больше не причиню вам беспокойств.

Ложь.

– Всего одно, – повторила ты, – и я расскажу вам всё, что захотите. Я сдаюсь.

Я пластилин, лепите из меня, что хотите. Поверьте в это.

– Мне нужна ваша помощь.

Ложь. Правда. Будь он проклят.

Ты смотрела ему прямо в глаза, надеясь, что выглядишь раздавленной и несчастной.

Доктор Ч. неосознанно начал грызть кончик своей дорогой ручки. То, что ты говорила, действительно было интересно. Раньше ты себя так не вела. Из этой ситуации можно было бы извлечь множество возможностей… Он пристально смотрел на тебя, утопающую в большом кожаном кресле, и в этом взгляде было всё. Любопытство. Недоверие. Оценивание.

– Я подумаю, – небрежно сказал он. – Приходите завтра.

Вот же скотина!

– Хорошо, доктор Ч., – кротко ответила ты, опуская глаза.

Вы договорились о времени визита, и ты ушла, уверенная в том, что он согласится. О том, что он захочет услышать, ты старалась не думать. В конце концов, это будут просто слова.

Вы договорились о времени визита, и доктор Ч. от радости два раза прокрутился в своём любимом кресле. Такого источника информации не будет ни у кого. О том, что ты просила о посещении, он старался не думать. В конце концов, он ничего тебе не обещал.

Ты решила разыграть сломленную, беспомощную жертву. Доктор Ч. решил разыграть врачебную заботу. Вы выложили карты на стол, но ещё не знали, у кого на руках козыри.

Каждый считал, что у него.

5

Когда ты пришла, доктор Ч. был не в духе, и ты знала, почему.

Несколько сайтов утром опубликовали цитату твоей любви (он изредка давал краткие комментарии в письменном виде в ответ на запросы от журналистов, которых Ч. не пускал, но которые продолжали добиваться любой информации), назвавшего доктора Ч. «ничтожеством медицинского мира с амбициями, не имеющими никакого основания».

Ты мне совсем не помогаешь, милый.

Хотя…

– О, иногда он умеет быть довольно грубым, – сказала ты, надеясь, что доктор Ч. услышит в этих словах то, что он хочет.

Он усмехнулся.

Грубость не поможет ему вырваться из моей обители. И ничто не поможет.

– Вы подумали насчёт нашего вчерашнего разговора? – спросила ты.

– Подумал.

Доктор Ч. улыбнулся и положил свои холёные руки на большой блокнот в тёмно-синей кожаной обложке. Что-то в его тоне дало тебе надежду.

– Вам действительно стоит выговориться.

Ты ждала продолжения, ту часть, что интересовала тебя больше всего. И ты его получила.

– Но без посещений. Я считаю, что это вам только навредит. Вам лучше перестать цепляться за эту идею, – добавил он, не переставая улыбаться.

Нет, нет, нет. Проклятье.

Ты почувствовала, как быстро стало биться сердце. Птичка, готовая вырваться на свободу, снова оказалась в клетке, и захлопнул её доктор Ч.

Держи себя в руках.

Запер на ключ и выбросил его.

Не сдавайся.

Он улыбался так, словно оказал тебе услугу.

Найди ключ.

Ты вздохнула, призывая всё своё самообладание, и печально сказала:

– Хорошо. Раз вы считаете, что так будет лучше для меня.

Доктор Ч., казалось, искренне обрадовался:

– Вот видите! Вы и сами всё понимаете. Просто иногда сложно себе в чём-то признаться. Требуется помощь извне.

– Да, наверное, – покорно согласилась ты, не замечая, что дёргаешь «язычок» молнии на сумке.

– Не волнуйтесь, всё в порядке, – а вот доктор Ч. это заметил, более того, он встал со своего кресла и сел в то второе, что стояло рядом с твоим. Поближе к тебе.

Ты напряглась, зато перестала дёргать молнию. Держите дистанцию, доктор.

– У вас есть друзья? – вдруг спросил он.

Неожиданно.

– Ну… – ты лихорадочно соображала, что нужно ответить.

– Вам есть к кому пойти? С кем поговорить – не с врачом, я имею в виду? С кем провести время?

Ты снова начала дёргать молнию сумки.

Есть, только вы меня к нему не пускаете.

– Дело не во мне, – сказал доктор Ч.

Ты поняла, что последнюю фразу сказала вслух. Вот же идиотка.

– Это не отношения – хотя вы и думаете так. Это зависимость. Ваш мир сосредоточился на одном человеке, отсекая всё и всех вокруг. Это ненормально.

Вообще-то это и есть любовь, кретин.

– А у вас есть друзья? – не удержалась ты, потому что была уверена, что нет.

– Вот видите: вы меняете тему разговора, когда она становится неудобной. Позвольте задать только один вопрос, но пообещайте, что подумаете, хорошенько подумаете, прежде чем ответить.

Представляю.

– Хорошо, – ты кивнула и переставила сумку с колен на пол, потому что иначе оторвала бы эту чёртову молнию.

Он выдержал паузу, словно давая тебе возможность сосредоточиться. Ты слышала, как тикают часы на его руке. Громоздкие, претенциозные. Некрасивые.

– Почему вы всё-таки оставались с ним всё это время? – казалось, доктор Ч. искренне не понимал.

Некоторые люди просто не знают, что значит любить.

Ты прикрыла глаза. Прикинула варианты. Помолчала. Пожалела, что сумка теперь так далеко.

– Потому что… – ты осеклась, боясь продолжать.

Врать об этом – значит, предать свою любовь.