Алиса Атлас – Выпускница для боевого дракона (страница 3)

Вокруг стало светлее. Не так сильно, что можно было убрать магический свет, но чувствительно. Артон тоже заметил перемены. Вскочил на ноги и прощупал стены. Одну, вторую, третью, повернулся ко мне.

– Что ты сделала?

– Подкормила винтолистные лианы. Они очень чувствительны к тонкому художественному искусству. Если произведение исполнено без фальши – они цветут, благоухают, светятся или ещё как-то проявляют свою радость. Если растения чувствуют диссонанс, то чахнут, опадают и так далее.

Взгляд боевика стал заинтересованным.

– И что, нам надо исполнить для них какой-то художественный номер, чтобы лианы выпустили нас наружу?

Сразу видно боевика. Прямолинейные выводы, простые решения. Теперь уже поморщилась я. Артон заметил мою реакцию и посмотрел высокомерным драконьим взглядом. Если бы я не была приучена выступать на сцене, смутилась бы. А так – только руки на груди сложила.

– Ну, это у нас с тобой вряд ли получится. Тут нужны годы тренировок, совместных репетиций и музыка. Мы попробуем действовать от обратного. В прошлом году мой одногруппник заметил росток прямо посреди коридора. Он флейтист. Играл лиане с утра и до ночи всё свободное время.

– И вырастил прекрасное растение? Вы там что, сказки читаете на ночь?

И снова Артон посмотрел недоверчиво. Даже с сожалением, как на душевно больную. И это меня задевало. И это было странно. Обычно мне было наплевать на мнение окружающих о моей персоне. Но с Артоном хотелось похвалы. Восхищения.

Я разозлилась. И на него, что такой чурбан. И на себя, что так расплылась на ровном месте.

– Чтобы вырастить лиану, нужны годы магического труда! Даже если бы Марк решил посвятить этому жизнь, росток смог бы дотянуться до его пояса. Но студент решил сделать другое – направить растение в сторону. Но и это не удавалось. Оно упрямилось и торчало на 2 сантиметра вверх, как ни старался Марк. Помог случай. Марк играл лиане какую-то мелодию, пританцовывая. Оступился случайно, и упал. Но во время падения продолжал играть. Разумеется, сбился и звук получился ужасным. Да и ритм движений при падении был нарушен. Росток не выдержал такой какофонии и исчез!

– Он его убил?

Лицо Артона превратилось в грозную маску. Было видно, что он не ожидал от факультета стрекоз такого коварства и подлости. Мы же созидательные маги! Мы же не можем убивать!

Так и думай, грозный боевик и дракон Артон Ар. Потом не удивляйся, когда обнаружишь себя с цветами в зубах на балконе какой-то милой глупышки. А она, без сожалений, столкнёт тебя каблучком с парапета. Лети, дракон!

От этой мысли стало весело. Прямо даже настроение поднялось.

– Марк испугал лиану. Через несколько дней росток проклюнулся у самой стеночки и больше никому не мешал.

Артон недоверчиво хмыкнул.

– Даже если предположить, что всё было именно так. Что росток испугался, и что именно эта лиана выпустила ветку в другом месте, то как информация о происшествии поможет нам?

– Мы используем метод «отвращения». У нас нет возможностей очаровать комнату противодействий. Мы создадим такие условия, при которых благородные, чуткие, нежные лианы, захотят от нас избавиться!

Артон Ар был потрясён! На его лице сменялись удивление, восхищение, непонимание, и снова удивление. Только ради этого имело смысл затевать сложную комбинацию, чтобы хоть на секунду сбить уверенность с этого несгибаемого вояки в кожаном доспехе. Я просто ликовала внутри.

А дракон прищурился, сжал губы в нитку и выдал.

– А ты опасная штучка, Вертаэнна Мелагри. Буду знать, что к тебе нельзя поворачиваться спиной. Я готов участвовать в твоей авантюре. Говори, что надо делать!

6 Концерт без заявок

Мне казалось, что Артон Ар будет всячески мне мешать. А ещё я думала, что он не умеет ничего из нашего направления. «Ни петь, ни танцевать» так мы говорили обо всех, кто учился на других факультетах. Боевики были вершиной такого списка. «По пояс в сапогах».

Но Артон и двигался прилично, и голос имел неплохой. У него даже слух был! У вояки! И это очень усложнило дело! Он попадал в такт и не фальшивил. Я решила попробовать совместить несовместимое.

– Начинай маршировать и петь колыбельную. Иногда подпрыгивай на одной ноге не в такт. Я буду танцевать и выпевать гаммы. Если можешь намеренно фальшивить и сбиваться, нам это очень поможет.

– Будет сделано. По какому сигналу?

– Начинай!

Без малейшей задержки Артон начал маршировать по периметру комнаты. Доходя до угла, он делал какой-нибудь прыжок, больше похожий на боевой приём. При этом сбивал ритм и начинал снова не в такт. При этом пищал противным голоском.

– Гла-а-а-азки закро-О-о-Ой…

В комнате стало темнее. Мне показалось, что корни винтолистных лиан вздрогнули и начали морщиться, топорщась из стены. Было видно, что растениям такое пренебрежительное отношение к искусству ужасно не нравится.

Я начала делать амбуате. Переход на цыпочках с одной ноги на другую специально выполняла с разной скоростью, то совпадая, по скорости с маршем Артона, то вразнобой с его чеканным шагом. Лианы начали тихонько перешёптываться. В их разговоре проскальзовали истерические нотки.

Надо было дожимать! Нервировать их сильнее!

Мне пришлось добавить экзальтированные рулады гамм на распевке. Специально взяла нижний регистр, где совершенно не справлялась. Теперь в комнате была бесконечная какофония.

– Ля-ля-ЛяляЛя- ляааааа, – грубо голосила я.

– Точкой тёо-о-о-омной, тропкой да-а-а-альней, – пищал срывающимся тоненьким голоском Артон Ар.

Боевик топал, как слон, прыгал на одной ноге, хлопал себя по бокам не в такт основным движениям. Я сменила дорожку переходов на ассамбле. Такие прыжки проще всего было испортить. И я их намеренно портила!

Попробовала отталкиваться не с двух ног одновременно, а словно перекатываясь с одной стопы на другую. Лианы начали тихонько стонать. Потом я завалила корпус. Боевик, стараясь мне помочь, перешёл на бубнёж текста на одной ноте.

Растения отреагировали обиженно: начали стенать, жаловаться разными голосами. Корни вздымались и опадали, открывали просвет и снова сталкивались внахлёст. Я начала смазывать приземление. Теперь прыжок превратился в походку моряка в порту. Несильно трезвого, но напористого.

Мы топали и голосили, фальшивили на все лады. Но, имея слух и тренировку, сами стремились к единому ритму, как ни старались выполнять задания плохо. Мне было понятно, что хуже, чем сейчас, мы уже не испортим дуэт. А это было жизненно необходимо!

Постепенно мы оба начали чувствовать нагрузку и уставать. Но лианы не поддавались настолько, чтобы открыть нам проход и освободить из живой ловушки. Они завывали и шевелили корнями. Для растений наше выступление было неприятным, но вполне терпимым.

Как можно ухудшить ситуацию я не понимала. Поэтому просто сменила движение. Теперь я вращалась вокруг своей оси на носке одной ноги. Вторую согнула в колене. Пируэт делала тоже с ошибкой, не выдерживая оси.

Меня начало разбалтывать из стороны в сторону. Но я ещё продолжала вращаться, когда за моей спиной раздался резкий свист. Я не ожидала ничего подобного, испугалась и завизжала теряя равновесие.

Вторя моему крику, взвыли лианы. Их стенания перекрыли и мой голос, и бубнёж Артона. В стене прямо передо мной образовалось отверстие. На уровне моей головы. Я не успела ничего сообразить, как Ар подхватил меня на руки.

Словно в танцевальной связке, боевик поднял меня своими сильными ручищами и буквально зашвырнул в дыру в стене. Я успела пригнуть голову и сгруппироваться, словно выполняя большой прыжок гран жете.

Чтобы погасить приданное ускорение, я сделала несколько шагов вперёд. Следом за мной из отверстия в стене выпал Артон Ар. Приземлился чётко, как на тренировке. Едва не сбив с ног, сгрёб меня в охапку и закружил по коридору.

Это была победа!

Мы вращались, хохоча от облегчения, словно выполняли элементы какого-то диковинного танца. Нас накрыло ощущением счастья. От успешно выполненного задания кружилась голова, а за спиной выросли крылья.

Радость охватила нас обоих. А когда соединились губы, тело пронзило тёплой волной. Это было так естественно, что хотелось углубить поцелуй, продлить его ещё и ещё.

Мы замерли не разрывая объятий. Сплелись руками и душами, а когда дыхание начало напоминать тихие стоны, услышали грозный окрик.

– Что здесь происходит? Вы кто такой? Кто вам дал право вламываться в оранжерею и зажимать студенток по тёмным коридорам? Вертаэнна Мелагри? Не ожидала от вас такой глупости!

7 Полноценный купол

Меня словно окатило ледяной волной.      Надо же! Так глупо! Мало того, что целовалась с преподом, так ещё и на глазах у самой Ламбаэрты Твили! Старой девы, ненавидящей всех на свете: парней, за то, что они за ней не ухаживают, девушек, что молоды, взрослых мужчин, за то, что не ухаживают уже много лет, а женщин, что увели у неё жениха.

При ней никто и никому не смел оказывать даже самые простые знаки внимания. Это было опасно. Тех, кого Ламбаэрта уличала в симпатии, подвергались настоящему террору. В прошлом году на сдаче традиционной курсовой работы предвыпускников, она застукала Лилию и Эда.

Что там началось! Она просто не оставляла их ни на секунду в покое. Говорила гадости, занижала оценки. Хорошо, что ребята оба были из наших, из балетных. У станка в танцевальном зале нас так лупили на первом курсе, что обидные слова Ламбаэрты прошли почти безболезненно.