Алиса Атарова – Золотая клетка (страница 47)

– Не смей произносить его имя, – процедила императрица. – Мы думаем, что ты лжешь, – ее лицо потемнело, и в глазах появилась искрящаяся ярость.

– Нет! Нет, я бы не посмел! Ваше Величество, я бы не посмел! – Лю Цзиньцин зарыдал от страха, глядя, как императрица наливает вино в чашу и подталкивает к нему. – Тот писчий! Найдите его! Тогда он был простым писчим, и у него шрам вот здесь, – он ткнул себя в тыльную сторону ладони. – В виде полумесяца. Очень глубокий и давнишний. Как укус собаки. Он был связным между нами, я получал письма и отправлял их в Южную Сунь. Я также вел переписку с У Хуаном, следуя его приказам. Вэй Шаопу убеждал меня, что все это ради империи, ради будущего, он говорил, что циньван Цзе угрожает стабильности трона, потому что набирает военную силу на границе! Он говорил…

– Как ты выжил в чистке пять лет назад? – прервала его стенания императрица.

– Вэй Шаопу сказал, что, пока я поддерживаю его, мне нечего опасаться. Когда я узнал, что наследника обвинили в преступлении и его главным обвинителем стал Вэй Шаопу, я понял, что мне некого бояться! Только правого министра! Я не мог тогда ничего сказать – меня бы убили! Я считал, что прежний император специально попросил министра Вэя втереться в доверие к наследному принцу и вывести его на чистую воду! Только потом я понял, как ошибался! Там были и министр Вэй, и великий советник – я не знал, кто из них говорит правду! Ваше Величество, этот слуга глуп, я не смог ничего сказать, я боялся расправы… – воскликнул Лю Цзиньцин, хватая императрицу за сапоги. Та с отвращением посторонилась.

– Еще есть что-то, что ты утаил от Нас? – спросила девушка, с презрением глядя на этого человека. Внутри Мин Сянь клокотала ярость – одно дело догадываться, что тебя окружают шакалы, а другое – услышать из их уст правду.

– Нет, это все! Ваше Величество, молю о милости! Пощадите этого ничтожного! Я дам все показания, я помогу уничтожить Вэя Шаопу! – рыдал мужчина.

– Запиши это, – Мин Сянь достала из рукава бумагу.

– В-ваше Величество! – обрадованный, что ему поверили, Лю Цзиньцин схватил лист бумаги, но затем спохватился. – Вы не дали мне чернил…

– У тебя есть собственные чернила, – холодно отозвалась императрица. Бывший министр Лю понятливо кивнул и прокусил палец, принявшись писать признание кровью. Это заняло порядочное время – Мин Сянь все это время сидела, глядя на этого человека, и размышляла, что было бы, если бы его не существовало.

– У Нас есть еще один вопрос: ты знаешь Ли Гана? – спросила Мин Сянь, когда она свернула лист бумаги и спрятала в рукаве. Запах крови в камере стоял невыносимый. Бывший министр вытащил изо рта палец, из которого все еще шла кровь, и произнес:

– Я использовал его, чтобы распустить слухи о министре Цао по просьбе министра Вэя. Тот хотел сместить его. – Словно что-то вспомнив, он тут же добавил: – Но он уже мертв! Люди Вэя Шаопу избавились от него. Откуда Ваше Величество знает о нем?

– Не твое дело, – отрезала девушка, поднимаясь на ноги и отряхивая халат от пыли темницы.

– Конечно-конечно, – тут же произнес тот, утыкаясь в пол носом. – Ваш слуга служил вам верой и правдой все эти годы! Даже если я оступился и помог виновнику уйти от наказания, то лишь потому, что слишком слаб! Что я мог сделать тогда против министра Вэя? К тому же вмешался еще и великий советник, а по его указке и великий наставник, и бывшая императрица… Что я мог сделать? Я не знал, останусь ли жив…

– Что ты сказал? – резко оборвала его императрица, глядя на него.

– О… о чем, Ваше Величество? – растерялся Лю Цзиньцин.

– О великом советнике. Что значит «по его указке»?

– Великий советник заставил императрицу Чжэнь и Великого наставника признаться в сговоре чиновничества. Никто изначально не верил, что они причастны, однако их показания могли спасти наследника, если бы тот не признался в то же утро, – пролепетал Лю. Это было известно всем – те события пятилетней давности до сих пор поражали некоторой непоследовательностью. Многие тогда думали: зачем императрица и учитель подставляются, если император уже получил признание наследника?

Лю Цзиньцин видел, как глаза Ее Величества потемнели от гнева и маска равнодушия треснула. Мин Сянь шагнула к нему, и бывший министр вжался в стену, думая, что та его сейчас ударит. Но вместо этого Мин Сянь опустила руку, и она упала, как плеть. Она вдруг почувствовала, насколько устала. Она уже слышала эти слова, но каждый раз они причиняли ей такую боль, что она не могла держать себя в руках.

– Чжоу Су, – позвала она. Дверь распахнулась, и евнух вошел, держа в руках ее черный плащ и накидывая его на плечи императрице.

– В-в-ваше Величество, а что насчет?.. – Лю Цзиньцин уставился на отравленное вино на столе.

– Мы дозволяем тебе умереть к рассвету, – бросила ему Мин Сянь, надевая капюшон. Она уклонилась от руки, которая пыталась схватить ее за полу халата, и, не слушая новых стенаний, покинула камеру. Чжоу Су остался в темнице проследить за исполнением приговора и тем, чтобы визит императрицы остался в тайне.

Мин Сянь в одиночестве вышла на свежий воздух. После спертой вони темницы она вдохнула полной грудью и резко выдохнула. Она проверила бумагу в рукаве и плотнее натянула капюшон. Глядя на серебристую луну в небе, она с удивлением ощутила, как ветер холодит щеки, и поняла, что плачет. Слезы текли по ее лицу, скатывались вниз и исчезали в черной ткани. Она еле заметно хмыкнула, утирая их рукавом, и подошла к лошади. Оглянувшись на темницу, в которой когда-то умер ее брат, а теперь умирал человек, причастный к его смерти, Мин Сянь не почувствовала абсолютно ничего – словно ее сердце давно перестало ощущать что-либо, кроме душераздирающей, изматывающей боли.

Глава 30

Что значит быть старшим братом

Евнух вернулся во дворец и мрачно кивнул императрице, сообщая о том, что все выполнено.

– Отлично, – с совершенно равнодушным лицом отозвалась та. К ней вернулось ее обычное хладнокровие. На улице была ночь – и Мин Сянь, судя по тому, что видел евнух, и не собиралась ложиться.

Она сидела за столиком в покоях, и перед ней стоял кувшин весеннего вина.

Чжоу Су нахмурился.

– Ваше Величество, ложитесь отдыхать, – посоветовал он.

– Нам не спится, – неожиданно честно отозвалась Мин Сянь, поднимая чашу в сторону старика. – Чжоу Су, что насчет той просьбы, о которой Мы говорили? Насчет слуг?

– Ох, верно, ваш слуга как раз хотел сегодня отчитаться о деле, но мы направились в императорскую темницу, и я сбился с мысли, – спохватился Чжоу Су. – Я разузнал обо всех слугах Восточного дворца и Дворца процветания. Вот списки. – Он достал из рукава два свитка. – Я вычеркнул всех, кто был казнен, и всех, кто был продан. Оставшихся не так много.

Мин Сянь развернула бумаги перед собой, отодвигая кувшин с вином. Пьяным взглядом девушка уставилась на списки имен. Чувствуя, что разум ее замутнен и она не сможет разобрать ни строчки, девушка подняла глаза на евнуха.

– Расскажи лучше сам.

Чжоу Су спрятал усмешку за рукавом – попытка императрицы не казаться пьяной была довольно забавной. Он с охотой принялся пояснять: большинство слуг, оставшихся во дворце, – это служанки низкого ранга, которые не имели доступа в покои наследника и императрицы и лишь занимались уборкой, стиркой и готовкой. После тщательной проверки большинство были проданы, но некоторые остались во дворце и перешли в другие резиденции, потому что им больше некуда было идти. Больше всего пострадали слуги из Восточного дворца – половина евнухов была казнена, остальные низведены до самых простых служащих дворца, выполняющих грязную работу.

– Ты заметил что-нибудь необычное? – нахмурилась императрица.

– Да, Ваше Величество. Одна из личных служанок бывшего наследника… пропала после того, как тот был обвинен во всех тех преступлениях, – произнес евнух.

– О? – Мин Сянь уставилась на него в изумлении. – Которая?

– Кажется, Ли Мэй? – Чжоу Су прошел пальцем по списку имен и ткнул в одно: – Вот она. Тогда посчитали, что она просто сбежала, поскольку была пособницей наследника. Ее искали, но не нашли.

– Кто-нибудь подтвердил, что она покинула дворец? – неожиданно спросила Мин Сянь, глядя на два иероглифа перед собой. Вспышка озарения в ее голове рассеяла алкоголь.

– Н-нет, – запнулся Чжоу Су. Он, кажется, начал понимать, куда императрица клонит. – Дворец был закрыт для входа и выхода из-за болезни прежнего императора.

– Но Мы же смогли выйти. – Мин Сянь потерла подбородок. Она с толикой боли вспомнила свой последний визит к брату.

– Вы – другое дело. Кто бы посмел остановить Ваше Величество? К тому же… – Чжоу Су не надо было договаривать, девушка и сама поняла. Тогда она осталась единственным ребенком императора, который ни в чем не был замешан. Даже стража понимала, что имеет дело с будущей правительницей империи, поскольку Мин Дуань был тяжело болен, а дело наследного принца казалось решенным.

– Мы поняли. Значит, она не покинула дворец, – сказала Мин Сянь, в раздражении отмахиваясь от этих мыслей. – Найди ее. Кто-то укрыл ее во дворце. Кто-то посмел спрятать Ли Мэй так, что никто не нашел ее за пять лет.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – с легким поклоном Чжоу Су отправился прочь. Он не знал, зачем императрице эта служанка, но догадывался, что это было дело чрезвычайной важности, потому торопился что-то сделать. В конце концов, во дворце более тысячи слуг; искать девушку среди них – как искать иголку в стоге сена. А значит, евнуху предстояла большая работенка.