Алиса Атарова – Золотая клетка (страница 23)
Императрица сидела в павильоне у пруда, держа в руках пиалу с чаем. Было морозно, поэтому Чжоу Су приказал принести еще парочку жаровен.
– Ваше Величество всегда боялись холода, еще с детства, – улыбнулась женщина, сидящая по другую сторону от стола с вэйци[49]. Ее тонкие белые пальцы как раз положили новый камень на доску. Мин Сянь нахмурилась, глядя на расположение камней.
– Матушка Шуан[50], вы загнали меня[51] в угол, – она мягко улыбнулась, отставляя пиалу и беря в руки камень.
Женщина напротив нее тихо рассмеялась. Несмотря на то что ей было уже больше сорока лет, ее лицо ничуть не подурнело, лучась добротой и спокойствием, а родинка в уголке глаза не потеряла своей привлекательности.
– Ваше Величество перехваливает эту монахиню. – Она смотрела на доску, следя за действиями императрицы. – Ведь вас учил играть в вэйци сам великий наставник, а я лишь самоучка.
– Матушка Шуан достигла немалых успехов самостоятельно, – похвалила ее Мин Сянь, наконец опуская камень на место. На ее лице было редкое спокойное и открытое выражение лица человека, которому комфортно и приятно в компании другого. Сейчас она не изображала никого, ничего не боялась и на миг позабыла о грузе, что лежит на ее плечах. Знакомое добродушное лицо вселяло в нее новые силы и уверенность в себе. – Как ваша жизнь? – спросила она мягко. – Всего ли в достатке? Получили ли вы мои подарки к Празднику весны? – Мин Сянь вмиг стала похожа на прежнего ребенка, и это заставило бывшую наложницу Шуан, ныне послушницу в храме при императорской усыпальнице, улыбнуться от воспоминаний. Она накрыла ее ладонь своей.
– Со мной все хорошо, не беспокойтесь. – Сердце Мин Сянь сжалось от потаенной грусти в глубине ее глаз. – Ваша каллиграфия немало улучшилась. – Она выпрямилась, отпуская ее ладонь и беря в руки белый камень.
– Благодарю, – отозвалась Мин Сянь. Когда монахиня наконец положила камень на доску, выражение ее лица стало напряженным. – Признаю свое поражение, – усмехнулась она.
– Вы позволили мне выиграть, – легко рассмеялась женщина. – Вам стоит возвращаться, уже темнеет, а путь неблизкий.
– Позвольте мне еще выпить одну пиалу этого великолепного чая, – отозвалась Мин Сянь.
– Чай в усыпальнице совершенно не так хорош, как в императорском дворце, – рассмеялась та.
– тихо продекламировала императрица, и глаза бывшей наложницы Шуан наполнились еще большим теплом и грустью.
Утреннее собрание началось как обычно – Мин Сянь заняла свое место, чиновники отбили приветственные поклоны и поднялись после ее позволения. Императрица с трудом подавляла зевоту – после нескольких дней отдыха ей было ужасно тяжело просыпаться столь рано, а перспектива отправиться к матушке после собрания еще больше омрачала ее утро. Видеть этих старых проходимцев ей также не хотелось.
– Есть ли у дражайших подданных доклады? – спросила она, оглядывая зал. Министры перекинулись взглядами.
– Ваше Величество. – Вперед выступил Фу Пи. За праздники он как будто еще больше подряхлел – казалось, что он скоро рассыплется. – Восстановление Министерства обрядов идет полным ходом.
– Это прекрасные новости, – отозвалась Мин Сянь. – Скоро министр Цао сможет вернуться к себе и перестанет стеснять министра Лю.
– Что вы, Ваше Величество! – Лю Цзиньцин тут же выступил вперед, склоняясь в поклоне. – Для меня только в радость принимать у себя таких гостей.
– Хм, – хмыкнула императрица. – Мы рады, что наши придворные работают в такой гармонии.
– Рады служить императрице! – прозвучало громогласное.
– Донесение! – Неожиданно в дверях зала утренних собраний показался человек – гонец в доспехах, его лицо покрывал слой пыли и пота.
Министры тут же расступились, становясь на свои места. Шан Юй подался чуть вперед, когда гонец подбежал к тому месту, где стоял он. Мужчина упал на колени, вытягивая вперед донесение с границы. Шан Юй нахмурился. Чжоу Су мигом спустился по ступенькам и принял доклад, возвращаясь к императрице. В зале повисло напряженное молчание, пока Ее Величество читала донесение – все знали, что пограничные заставы просто так не шлют вести. Да и гонец выглядел совершенно измотанным, словно мчался во весь опор с границы до столицы. Из-за жемчужных нитей головного убора Мин Сянь никто не мог четко разглядеть ее лицо, поэтому даже министр Вэй скоро потерял терпение. Он выступил в центр, открывая рот, когда Мин Сянь провозгласила:
– Это донесение с заставы на восточной границе с империей Ци.
Чиновники затаили дыхание: неужели война? Империя Ци по могуществу не уступала их стране, но между ними был заключен брачный договор, который должен был обезопасить восточную границу…
– Начальник пограничного гарнизона отправил этого гонца вперед, чтобы сообщить двору о радостной вести. – Притихшие министры обменялись недоуменными взглядами. Радостная новость? Как война может быть радостной новостью? – Второй сын Нашей сестры, Третьей принцессы Мин Сюнь, ныне императрицы Ци, Цзи Хэ, захотел отправиться в путешествие на родину своего царственного деда. Императрица Ци дозволила это, но не успела предупредить Нас. Начальник гарнизона отправил это донесение с самой быстрой лошадью, предупреждая двор Нашей Северной Сунь о том, что Второй принц дружественной империи Ци и Наш племянник вскоре будет в столице. Начальник гарнизона, несомненно, поступил очень мудро. Чжоу Су!
– Да, Ваше Величество, – тут же отреагировал евнух.
– Наградить начальника гарнизона Шу и гонца за проявленную смекалку.
– Есть, Ваше Величество!
Гонец поклонился и поспешил откланяться.
– Генерал Шу пишет, что до приезда принца Ци в Линьань еще около двух недель – он движется неторопливо и осматривает окрестности, – проговорила Мин Сянь. Она явно выглядела повеселевшей, да и сон из глаз ушел.
– Ваше Величество, это действительно благая весть! – воскликнул министр Вэй, выходя вперед. – Принца необходимо встретить как полагается, как-никак это наши ближайшие союзники.
– Стоит послать почетный конвой навстречу, – вторил ему министр Шан. Это удивительное единодушие военной и гражданской фракций двора заставило Мин Сянь улыбнуться краем губ. Она бросила взгляд на молчаливого Шан Юя.
– Великий советник, а вы что скажете? – неожиданно спросила она.
Шан Юй вскинул на нее взгляд.
– Я считаю, что министры правы. Конвой послать стоит. Молодой принц, должно быть, еще не достиг совершеннолетия и может подвергнуться опасности по пути. Земли Северной Сунь хоть и пребывают в мире, но для принца опасно путешествовать в одиночку, – размеренно произнес он.
– Тогда вы и отправитесь с конвоем встречать принца, – заключила Мин Сянь. Она видела, как вытянулось лицо великого советника, и из-за этого с трудом подавила смех. Ее настроение так поднялось, что к ней вернулась прежняя детская любовь к шалостям.
– Слушаю и повинуюсь, Ваше Величество, – медленно поклонился Шан Юй, все его движения стали какими-то скованными.
– Возьмите отряд императорской гвардии и сегодня же отправляйтесь по главному тракту. Судя по плану принца, он должен отправиться следом в Сишань.
– Как пожелает Ваше Величество. – Казалось, что Шан Юю следовало бы разозлиться, однако Мин Сянь никогда не видела его злым – даже в детстве, когда она переходила все рамки в своих проказах и Шан Юя наказывали по ее вине, тот никогда не злился на нее. Иногда он казался императрице малость заторможенным и излишне спокойным, однако тот огонь, что бушевал в его глазах, не скрыть никаким равнодушным лицом.
– Собрание объявляется закрытым! – провозгласил Чжоу Су, когда Мин Сянь хлопнула в ладоши и поднялась с трона.
– Ваше Величество! – крикнул ей вслед министр Вэй, но она не остановилась. Ей не хотелось слушать этого старого брюзгу сейчас, когда у нее было такое хорошее настроение. Она выслушает его чуть позже, после того как матушка выльет на нее ушат желчи из-за ее недавнего посещения усыпальницы, а затем восторженных речей из-за приезда сына старшей сестры.
Она торопилась – ей представился редкий шанс увидеть радость на лице вдовствующий императрицы из-за вести, принесенной ею. Но шанс остается таковым, если она успеет добраться быстрее матушкиных соглядатаев.
Глава 15
Братья и сестры
Императрица Ци, выданная замуж из-за военного союза, в целом неплохо устроилась в чужом государстве. В первый же год замужества она родила тогда еще наследному принцу одного сына, а через год – второго. Сейчас у царствующей четы было пятеро детей, и Цзи Хэ, который должен был приехать, являлся Вторым принцем. Ему было около тринадцати лет[53]. И это было все, что знала вдовствующая императрица, поддерживающая регулярную переписку с любимой дочерью.
Расставание с ней стало величайшей трагедией в ее жизни (после того момента, что она так и не стала императрицей при жизни Мин Дуаня). Мать и дочь провели долгие вечера, рыдая на плече друг у друга в то время, когда вся страна была погружена в траур и хаос из-за гибели Второго принца и войны на южной границе. Скрепя сердце наложница Вэй отправила старшую дочь со свадебным обозом в чужое государство, и с тех пор они не встречались.
Весть о том, что ее внук приедет в столицу, взбудоражила ее до глубины души. Обычно хладнокровная вдовствующая императрица сделала несколько кругов по комнате, заламывая руки от волнения.