Алиса Атарова – Золотая клетка (страница 20)
Мин Сянь хмыкнула, глядя на лицо поджигателя, и принялась читать дальше: прозорливый ум цензора Яна не смогли остановить никакие палки в колеса, вставляемые Министерством наказаний и Цензоратом – он инкогнито отправился в Министерство двора и подтвердил там свои подозрения – Ли Ган, тот чиновник, что донес на министра Цао, не выходил на работу уже несколько дней. Он попросил знакомых в сыскном департаменте сходить к нему домой, и оказалось, что тот недавно «приболел». Сыщики осторожно поболтали с прислугой и выяснили, что у хозяина странное заболевание, характеризующееся покраснениями по всему телу, жаром и кашлем, и никто в доме не знает, что произошло, но, кажется, он идет на поправку…
На этот моменте Мин Сянь резко выдохнула, не в силах сдерживать свою радость. Она подскочила на месте, принимаясь расхаживать туда-сюда. После этого она снова уселась, ставя кисть над чистым листом бумаги и на секунду замирая. Слова полились из нее – она приказывала Ян Лэю ничего не предпринимать, приставить людей к дому Ли Гана и следить за каждым его шагом после того, как чиновник поправится. После этого она запечатала письмо и позвала Чжоу Су.
– Прикажи доставить это лично в руки Ян Лэю. Ни одному другому человеку нельзя допустить сунуть нос в Наши письма.
Чжоу Су почувствовал, как невесомое письмо в руках разом потяжелело.
– Кто бы осмелился вскрывать переписку Вашего Величества? – сказал он прежде, чем успел подумать, и тут же прикусил язык. Конечно, таких смельчаков было немало. Под пронизывающим взглядом императрицы он тут же склонил голову. – Ваш слуга все исполнит.
Мин Сянь дождалась, пока он выйдет, а затем спрятала доклад Ян Лэя в своем широком рукаве. Ее пальцы несколько дрожали от возбуждения, и если бы кто-то видел ее в этот момент, он бы подумал, что лицо императрицы невероятно прекрасно, будучи таким оживленным. Но к сожалению или к счастью, она была в кабинете одна и быстро успокоилась, принимаясь за остальные доклады.
Новогодние празднования должны были скоро начаться. Мин Сянь уже пережила церемонию поклона Небу и жертвоприношение в ужасно тяжелых церемониальных одеждах. Сейчас она стояла перед зеркалом, пока служанки переодевали ее в официальное платье, которое было не менее тяжелым, но, по крайней мере, сегодня она могла отказаться от головного убора с подвесками – ей предстоял праздничный банкет с высшими чиновниками. Обычно императрица должна проводить этот праздник в кругу семьи, но Мин Сянь еще не вышла замуж, и кроме матушки семьи у нее не осталось. Поэтому вот уже пять лет подряд на новогодний банкет приглашались самые близкие к трону придворные.
Глядя на себя в зеркало, Мин Сянь невольно размышляла о том, что никогда не любила желтый цвет. Ей нравился светло-голубой, белый – словом, все те цвета, которые делали из нее неприкаянного призрака, тоскующего по земле, неземное существо – настолько эти цвета подчеркивали бледность ее кожи. И конечно же, как императрице ей впредь непозволительно носить подобное. Только желтый, золотой, красно-желтый или на худой конец светло-золотой. Она вздохнула, пока служанка укладывала ее волосы в красивый узел под черепаховый гребень. Служанка вставила несколько изящных золотых шпилек и отступила, осматривая свою работу. Она невольно задержала взгляд на нежной белой коже императрицы.
– Отправляемся, – сказала та, когда Чжоу Су накинул ей на плечи накидку из черного меха. Мин Сянь вновь вернула ее в свой гардероб, даже не помышляя о возвращении владельцу. Чжоу Су уже давно потерял счет, сколько раз он приносил и уносил эту многострадальную накидку. Лицо императрицы обыкновенно ничего не выражало, но ее переменчивое настроение в отношении этого предмета одежды было донельзя странным. Вот и сейчас – она пренебрегла белой песцовой накидкой, которую уже давно (несмотря на маленькую ложь Мин Сянь) доставили из императорской мастерской, и приказала надеть на себя черную. Чжоу Су не сомневался, что уже вечером накидку попытаются кинуть в огонь жаровни.
– А, – вспомнив кое о чем, императрица обернулась. – Чжоу Су, подарки чиновникам готовы?
– Так точно, Ваше Величество. Также я традиционно послал несколько блюд с вашего праздничного стола вдовствующей императрице, – поклонился евнух.
– Пошли еще одно блюдо старшему цензору Ян Лэю в знак Нашего расположения, – подумав, добавила императрица. – И чуть позже – капитану Ду.
– Императорская гвардия уже получила серебро, – нахмурился евнух Чжоу, считавший, видимо, что скоро стол императрицы окажется пуст, если та будет раздаривать свои блюда направо и налево.
– Пошли лично от Нас, – заявила Мин Сянь. У нее было не так много союзников при дворе, и хотя на лице Ду Юнпина при виде нее никогда не разглаживалась складка между бровями, он был верен трону и сидевшей на нем. Омрачало ситуацию лишь то, что совет о его назначении исходил от одного известного великого советника.
– Будет исполнено.
Императрица со свитой покинула Дворец душевного спокойствия, направляясь в банкетный зал. Завывала вьюга – ветер, резвясь между павильонами и узкими улицами дворца, забивал снег Мин Сянь под накидку. Она поежилась и с явным облегчением уселась в закрытый паланкин. Процессия тронулась. Банкетный зал располагался в соседнем здании от зала утренних собраний, потому путь не занял долгое время.
Императрица зашла в зал через парадный вход, передавая накидку Чжоу Су, следующему за ней. Чиновники, уже ожидавшие ее, тут же склонились в глубоком поклоне.
– Многие лета императрице! – прогремело в зале.
Мин Сянь кивнула:
– Поднимитесь. Драгоценные министры, сегодня ни к чему формальности. – Она уселась за свой стол на возвышении, и служанка тут же наполнила ее чашу вином. – Сегодня Мы пьем с вами за будущий год Поднебесной, которой мы все служим верой и правдой. – Она подняла чашу выше. Чиновники тут же уважительно подняли свои.
Мин Сянь окинула их взглядом: здесь были и министр Вэй, и Лю, и все остальные главы Министерств, а также верховный цензор. Но внимание девушки привлек лишь прожигающий ее насквозь взгляд с левой стороны – на своем привычном месте, словно у них шло собрание, с абсолютно прямой спиной сидел Шан Юй, не сводящий глаз с императрицы. Он держал в своих руках чашу, слушая голос Мин Сянь, и вспоминал, как только что видел ее входящей в
– Сегодня никто не уйдет трезвым! – провозгласила она.
– Да здравствует императрица! – воскликнул министр Вэй, поднимая вторую чашу.
– Да здравствует императрица и ее мудрость! – вторили министры.
Мин Сянь смогла перекусить, только когда выпила уже седьмую чашу – от каждого министра по тосту и свою. Шан Юй хранил молчание, чем заслужил неприязненный взгляд министра Вэя – столь открытое проявление неуважения к императрице чревато последствиями. Великий советник сжал свою чашу, поднимаясь на ноги. У него не было выбора.
– Ваше Величество, я хочу выпить за то, чтобы будущий год был таким же мирным для страны, как и этот, – вежливо сказал он, кланяясь.
Мин Сянь нахмурилась, глядя на него. «Какой сухой тост», – подумала она, крутя в руках чашу с вином. Неужели у великого советника не осталось цветистых слов для нее? Она и не подозревала, что ее пьяный взгляд заставляет глаза левого министра темнеть от гнева.
Великий советник, дождавшись, когда императрица опустошит чашу, вернулся на место, оставаясь молчаливым и угрюмым. Мин Сянь, напротив, повеселела – она разговорилась с Фу Пи, министром общественных работ, на тему того, как продвигается восстановление Министерства обрядов. Цао Юань, сидящий неподалеку, навострил уши. Только когда Мин Сянь бросала взгляды в левую сторону, она натыкалась на мрачный взгляд Шан Юя, и ее настроение тут же падало – почему тот так угрюм? Разве это не она, императрица, должна гневаться на него?
Эти мрачные мысли заставляли ее пить и пить, принимая все новые тосты от подданных. Беседуя с верховным цензором о будущих экзаменах для молодых ученых, она краем глаза увидела, что Шан Юй наклонился и что-то прошептал девушке-служанке. Миловидная, круглое лицо, большие глаза – взгляд Мин Сянь мигом зацепился за то, с каким благоговением служанка смотрит на великого советника, и она сжала чашу в руках. Девушка между тем кивнула и поднялась, отходя в сторону и исчезая в боковых проходах. О чем они болтали? Почему на лице служанки играет эта улыбка?
– Ваше Величество, вы в порядке? – неожиданно спросил Чжао Тай.
– А? – вздрогнула та. – Да-да, конечно. Мы в порядке. Просто выпили много вина. – Настроение Мин Сянь наконец достигло самого дна. – Прошу драгоценных министров извинить Нас, Мы направляемся во Дворец душевного спокойствия. Наслаждайтесь пиром и фейерверками.
– Многие лета императрице! Счастливого Нового года! – как один проговорили министры, понимающе переглядываясь. Мин Сянь отвернулась, не в силах видеть эти многозначительные ухмылки. У нее снова заболела голова.
Поднявшись на ноги, она направилась в боковой проход. За ее спиной тут же возобновился диалог – и верно, министрам без нее значительно проще и легче. Этот банкет – просто спектакль. Новый год надо проводить с семьей… Закончив здесь, они тут же засобираются по домам, где встретят полночь в кругу родных. Может быть, и ей стоит отправиться во дворец вдовствующей императрицы? Все-таки та ее матушка… Но она быстро отмела эту идею, понимая, что это не смягчит тоску в ее сердце.