Алиса Атарова – Tempus (страница 23)
– Спасибо, – поблагодарил он служанку, направляясь на кухню. Честно говоря, он совершенно не был настроен на какой-либо разговор с Лиззи, поскольку сейчас все его мысли занимала брошь и то, как аккуратно узнать, откуда вдова ее взяла. Нужно было все тщательно продумать, потому что второго шанса у него может не быть, а ведь даже этого шанса он ждал 8 лет.
Лиззи сидела за столом в одиночестве, а на кухне что-то напевала себе под нос миссис Пирс.
Распорядок дня и обязанности прислуги в особняке Зонко были странными – не такими, как у других «нормальных» людей, впрочем, всех его обитателей это устраивало как нельзя лучше. Начать хотя бы с того, что у них не было камердинера – Зонко предпочитал умываться, одеваться и совершать все свои мужские дела самостоятельно без помощи слуг. Дворецкий мистер Колсби отвечал и за слуг, и за остальное хозяйство, взяв на себя функции и экономки, и дворецкого (Мэтью не исключал, что именно поэтому складка между его бровями была такой глубокой). На кухне безраздельно главенствовала миссис Пирс – бездетная вдова, она посвящала все свое время стряпне, хотя готовить ей много и не приходилось – в особняке редко бывали гости, потому что хозяина было вечно не застать. Еще в штате работали две служанки, которые читателю уже знакомы, но большая часть их обязанностей сводилась к попытке не дать дому погрязнуть в пыли и грязи и мелкой помощи мистеру Зонко с бумагами, водой и прочими просьбами, а также покупке продуктов и другим вещам по хозяйству. Словом, работа была «пыльная», но не такая трудная. Самым странным в Зонко было то, что имея всего одну лошадь, он держал и конюха, и кучера. Иметь свой выезд было очень дорого, а уж иметь при этом еще и конюха… Это показалось Мэтью невероятным еще когда он впервые нанимался на должность – наличие в доме вечно пьяного, угрюмого мистера Страута было попросту ненужным, но он настолько прочно сросся с особняком, что никакие его промахи и пьянство не позволяли Зонко рассчитать его. Очевидно же, что умей он управляться с коляской, услуги Мэтью Зонко бы не понадобились. Но кучер никогда не видел, чтобы Страут держал в руках поводья. Потому присутствие Страута оставалось неразгаданной загадкой, и Мэтью, выросший на триллерах и детективах, иногда представлял, что тот является тайным кузеном или внебрачным сыном отца Зонко, а потому его невозможно уволить…
Словом, в особняке Зонко у всех всегда были свои дела и небольшие тайны, но по сравнению с другими крупными домами, прислуги у молодого джентльмена было крайне мало, а его собственные привычки людям со стороны показались бы странными.
– Миссис Пирс, умоляю, скажите, что с обеда что-то осталось, ведь мне придется пережить сегодня еще прием у леди как-ее-там, – с горестным вздохом Мэтью опустился на стул напротив Лиззи, которая пила чай.
– Сколько раз ты сегодня ел? – не поверила в его страдания миссис Пирс. Он тут же состроил страдальческую мину.
– Всего лишь два, и один раз пил чай. У меня уже желудок прилип к позвоночнику, я чувствую такой упадок сил… К тому же, у меня растущий организм!
– Действительно, маловато для пяти вечера, – хмыкнула кухарка, оглядывая этого изголодавшегося, который демонстративно улегся на стол, изображая голодную смерть.
– Подогрею тебе супа, – сказала она, открывая крышку кастрюли.
– Вы святая, миссис Пирс! Я готов тут же на вас жениться, – простонал Мэтью, лежа животом на столе и поглядывая на Лиззи. На ту его спектакль не подействовал никак, но он явственно увидел, как дернулся кончик ее губ, пытаясь не изогнуться в улыбке.
– Прямо тут же? – в притворном восторге всплеснула руками кухарка.
– Ну, сегодня уже поздновато, так что вряд ли получится… – Мэтью почесал подбородок в задумчивости, лукаво глядя на Лиззи. Та отвернулась, сдерживая смех. – Но завтра первым же делом! Если только сегодня на приеме я не умру от голода…
– Я так и знала, что ты только языком горазд чесать, – миссис Пирс, улыбаясь, поставила перед ним тарелку супа. – Советую тебе орудовать ложкой побыстрее, потому что Зонко уже как десять минут назад потребовал воду и наверняка уже готов выезжать.
– Он, может быть, и быстро соберется, но вот миссис Спелл, как даме, понадобится времени побольше, – беспечно ответил Мэтью, зачерпывая ложкой щи и отправляя их в рот. – Уж я сегодня насмотрелся, как они воркуют. Сдается мне, в середине лета будем гулять на свадьбе.
– Вот же сплетник нашелся, похуже Эммы, – наконец подала голос Лиззи, чинно отпивая из своей чашки (юноше, правда, казалось, что чай там давно закончился, и она лишь притворяется, чтобы иметь повод посидеть на кухне подольше).
– Это у меня от голода мозги затуманились, – заверил ее Мэтью, уплетая суп. – Великолепно, миссис Пирс! Просто великолепно!
– Не подлизывайся, там все равно больше ничего не осталось, – бросила та через плечо. Молодой человек тут же скис, перестав с такой скоростью орудовать ложкой. Он искоса глянул на Лиззи и обнаружил, что она тоже на него смотрит.
– Что? – тут же сконфузилась та.
– Любуюсь тобой, конечно, – отозвался Мэтью, глядя как стремительно краснеют мочки ее ушей.
– Мне пора работать, – она вскочила с места, оставив чашку на столе, и вышла с кухни.
– Сдается мне, ты совершенно не разбираешься в девушках, – неожиданно нарушила наступившую тишину миссис Пирс. Она поставила перед ним только что испеченную булочку.
– Хотите дать совет? – юноша посмотрел на женщину поверх стола.
– Я предполагаю, что все твои шутки о свадьбах ее задевают и раздражают, – заметила она, усаживаясь на место девушки и оказываясь прямо напротив него.
– Почему? – спросил молодой человек с удивлением.
– Не торопись, а то подавишься, – между делом посоветовала та. – Потому что она уже давно вошла в брачный возраст, а ты между тем расхваливаешь какую-то вдову.
– Да кого я расхваливаю! Это же миссис Спелл, она… – он собрался сказать о том, как она ему не нравится, но невольно вспомнил пирожное, которым его сегодня угостили, и прикусил язык. – В общем, чушь все это. Тем более, за ней ухаживает мистер Зонко, при чем тут я?
– Девичье сердце ранимо, – сказала миссис Пирс, тяжело вздохнув, но не собираясь ничего объяснять глупому мальчику, сидящему перед ней.
– Неужто можно так долго злиться из-за таза с водой? – глупо спросил он. – Я же извинился.
– Ты идиот, – заключила миссис Пирс, поднимаясь и оправляя юбки. – Давай, выметайся. Хозяин уже заждался тебя.
– Есть, мэм, – Мэтью тряхнул головой, признавая, что в целом согласен с кухаркой. Затем поднялся, задвинул за собой стул и, поблагодарив за перекус, отправился наверх – узнать, скоро ли им выезжать.
Мистер Зонко уже был что называется
– Сэр, вы прекрасно выглядите, – отвесил ему с легким поклоном комплимент Мэтью.
– Спасибо. Через пять минут выезжаем, – кивнул тот, выправляя перед зеркалом воротник сорочки, чтобы лежал ровно. Он покрутился перед зеркалом и явно остался удовлетворен своим внешним видом.
– Хорошо, сэр, – Мэтью еще потоптался в гардеробной, думая, попросить ли его узнать про брошь – ведь Зонко это было явно сподручнее, но решил не привлекать лишнего внимания, к тому же, это было бы нарушением субординации. Лучше он все узнает самостоятельно, но главная проблема состояла в том, как же ему застать женщину в относительном одиночестве.
– Что-то еще? – Зонко приподнял одну бровь, из-за чего его вытянутое лицо стало еще длиннее. Наверное, ему бы пошли усы, которые бы скрыли массивный подбородок и сделали бы лицо не таким длинным. Однако, к сожалению, Зонко к некоторой болезненностью относился к своему внешнему виду, а потому не допускал советов по поводу внешности. Мэтью отрицательно покачал головой и под вопросительным взглядом хозяина покинул комнату.
Через некоторое время они уже мчались по улицам вечернего Лондона. В этот раз Зонко даже не упрекнул его за лихую езду, когда они остановились во дворике миссис Спелл, а напротив, выскочил со всей поспешностью, на которую был способен, чтобы ее встретить. Мужчина попытался улыбнуться Спелл сквозь свой позеленевший вид (побочный эффект от езды в коляске с Мэтью), а затем со всей галантностью препроводил даму в экипаж.
– Добрый вечер, мэм, – кучер приподнял шляпу, приветствуя Спелл. Одновременно острые глаза отметили, что хоть она и сменила наряд (в целом, одно черное уличное платье сменилось на другое черное, но уже бальное платье), брошь все еще была прикреплена на самом видном месте.
Та кивнула головой из-под привычной уже ему вуали, элегантно садясь в коляску. Мэтью задался вопросом, снимает ли она эту
Наконец они тронулись. Уже достаточно стемнело, чтобы на главных улицах зажглись фонари. Они тусклым светом пытались разогнать туман, беспощадно опустившийся на город. В этом тумане коляска выглядела как призрак, а лошадь была похожа на сказочное чудовище, отбивающее копытами по мостовой. Мэтью очень нравилось ездить в туман – вся грязь, весь смрад и нищета скрывались за дымкой, и только иногда из нее неожиданно выскакивала безобразная согнутая фигура бездомного или лошадиная морда и круглое красное лицо кэбмэна, держащего поводья повозки. Здания по обе стороны от дороги тесно жались друг к другу и нависали над прохожими, неприветливо советуя поскорее вернуться домой. Мэтью заставил Искорку идти помедленнее, что, в целом, можно было объяснить беспокойством за безопасность на дороге, но на самом деле – нежеланием кучера достигать конечного пункта. Ведь все удовольствие от работы он получал только во время езды, все остальное – это бесконечные ожидания хозяина.