Алиса Ардова – Мое проклятие (страница 4)

– Действие отвара давно должно было закончиться, – вернул меня на грешную землю голос по-прежнему незнакомой мне девушки. Как бы еще так исхитриться, чтобы имя ее узнать. – Я целителя Аривом заставила поклясться, что вреда для здоровья от корня линиха не будет. – Она растерянно нахмурилась. – Ладно. До утра подождем. Тогда уж снадобье точно действовать перестанет. Ты мне главное скажи. Я и так, конечно, догадываюсь, – девушка поморщилась, – но все же… Сиятельный забрал твою невинность?

О, ну на этот-то вопрос я совершенно точно могла ответить. Незабываемые впечатления. И ощущения.

Кивнула. Видимо, меня изрядно при этом перекосило, так как собеседница, если о ней можно так сказать, сразу сникла и почему-то шепотом спросила:

– Это и в самом деле настолько ужасно, как говорят?

Не знаю уж, какие слухи по этому поводу здесь ходят, но радости было мало, это точно. Решив поддержать местных сплетников, тяжко вздохнула и согласно прикрыла глаза.

– А ведь мне это тоже предстоит, – тоскливо протянула девушка.

В ее чудесных глазах появилось затравленное выражение, и начали закипать слезы.

Несколько минут мы молчали. Потом она моргнула раз, другой, выпрямилась и с преувеличенным энтузиазмом зачастила:

– Зато теперь сиятельный обязательно изберет именно тебя своей наидой. – Тень сомнения мелькнула на идеальном лице, и незнакомка, словно убеждая саму себя, повторила: – Обязательно! Ведь ты отдала ему не только невинность, но и чистоту, и он не может не понимать, что… – Она запнулась, бросила на меня быстрый виноватый взгляд, но тут же упрямо тряхнула головой. – Да! Все пройдет так, как было задумано, ну… как мы с тобой задумали. Я стану сиятельной сиррой, его женой, – при этих словах мечтательно-предвкушающая улыбка скользнула по губам рыжеволосой красавицы, – а ты – наидой. И все будет хорошо. Ты только меня, как всегда, во всем слушайся.

Как-то не тянуло соглашаться с ее предложением, но и возражать было опасно. Я снова приложила руку к горлу и скривилась, лихорадочно соображая, что первым делом нужно узнать, кто такая наида, на должность которой меня уже почти избрали. После того что произошло в спальне, ничего хорошего не ждала.

– Катэль, – спохватилась вдруг девушка, – ты ведь сделала все, как я учила? Успела подтвердить на родовом кольце свое добровольное согласие возлечь с ним на ложе?

Интересно, как можно хоть что-нибудь подтвердить или опровергнуть при полном отсутствии способности говорить? Ведь в спальню к сиятельному, насколько понимаю, Кэти попала после того, как выпила отвар.

«Я предупреждал: после того как дашь клятву, ничего изменить уже не получится», – вспомнился глубокий властный голос.

Мда! По всей видимости, девчонка умудрилась каким-то образом все, что требовалось, подтвердить. Может, отвар был отсроченного действия? Пришлось в очередной раз кивнуть.

– Хорошо! – непонятно чему обрадовалась моя визави. – Значит, я правильно дозу рассчитала. Ладно, поздно уже, давай ложиться, – подвела она итог нашей странной беседы. – Нужно как следует выспаться перед днем выбора. Хочу завтра быть самой красивой сиррой. Затмить всех. Чтобы сиятельный мог гордиться своей сговоренной. Ты ведь понимаешь, как это важно – не дать ему ни на мгновение усомниться в безупречности будущей жены. А еще я должна успеть рано утром забежать к отцу. Ну, чтобы самой рассказать, как все было, – она отвела глаза.

Ясно, собирается папочку «накормить» своей версией событий, прежде чем кто-нибудь другой свежей новостью обрадует.

– Что сидишь, Кэти? Иди уже к себе, – поторопили меня, небрежно махнув рукой в сторону неприметной дверцы, и с досадой добавили: – Какая же ты недотепа все-таки.

Хорошо, пусть будет «недотепа». Я не против, пока, по крайней мере. С таких, как известно, спрос меньше. Вот и дорогу в комнату Катэль любезно подсказали.

Медленно встала и пошла к выходу, гадая, живет ли там еще кто-нибудь и смогу ли я спокойно все обдумать, а потом отдохнуть.

– Кэти!

Оклик в спину заставил оглянуться: девушка стояла, величественно подняв голову, красивая, гордая, уверенная в себе. Ее глаза сияли.

– Послушай, как великолепно звучит: сиятельная сирра Альфииса Крэаз. Все высокородные дамы императорского двора будут завидовать!

От меня ждали только восторгов. Растянула в улыбке рот и кивнула, искренне надеясь, что сегодня – последний раз. А в голове крутилась и крутилась одна лишь мысль: «Вот я и узнала, как зовут мою незнакомку».

«Альфииса, Аль-фии-са», – повторяя в уме чужое, непривычное имя, чтобы уж точно не забыть и ни в коем случае не ошибиться, аккуратно закрыла за собой дверь и с любопытством огляделась.

В отличие от залитой ярким светом гостиной здесь царил приятный полумрак. Легкое приглушенное сияние, струившееся со стен, наполняло все вокруг мягким теплом и уютом. Скрывая мелкие предметы и детали, оно тем не менее позволяло достаточно точно оценить обстановку.

Не так роскошно и просторно, как по соседству, но и на обитель служанки не похоже. Не каморка, уж точно. Неширокая кровать, уже разобранная для сна. Несколько низких столиков: возле кровати и у единственного окна, полностью занавешенного сейчас плотными шторами. Пара удобных кресел. Узкий резной шкаф в углу. На полу – неброский, пастельных тонов ковер. Ничего лишнего, но вполне пристойно. И, как я могу судить, все это целиком и полностью в моем распоряжении. Уже неплохо.

Боль в теле немного притупилась, напоминая о себе странной тянущей ломотой в суставах и саднящим жжением внизу живота. Сейчас бы под душ! Смыть с кожи грязь, пот, остатки спермы, следы от чужих прикосновений.

Еще раз внимательно осмотрелась, но не нашла никакой другой двери, кроме той, что вела в гостиную. Не было и таза для умывания. Единственной емкостью, в которой обнаружилась хоть какая-то жидкость, был полупрозрачный кувшинчик на столике у кровати. Рядом стоял высокий пустой бокал.

Неприятно, но придется, видимо, потерпеть до утра. Ничего, недолго осталось. Существовало только одно «но». Запекшаяся на внутренней стороне бедер кровь стянула кожу и причиняла сильный дискомфорт.

Подошла к столику. Плеснув воды в бокал, жадно выпила – только сейчас осознала, как пересохло горло. А затем решительно подхватила лежавшую под бокалом тканевую салфетку, вылила на нее все, что осталось в кувшинчике, и тщательно протерла ноги.

Вот так. Теперь в постель.

Как полностью потушить свет, я не знала, и потому оставила как есть. Быстро надела лежащую на краю кровати длинную ночную сорочку, юркнула под одеяло, свернулась там калачиком и стала думать.

Истеричное заламывание рук, выдергивание волос и стенания в духе «за что мне это?» мужественно отложила на далекое «потом». На то время, когда все закончится и можно будет расслабиться и неспешно порефлексировать. Сейчас существенно другое. Что у нас есть в сухом остатке?

А есть у нас я: дура, прости Господи, страшная. Хорошо, хоть самокритичная, что не может не радовать. Артем – кобель бесстыжий. Да и то, откуда у кобелей стыдливость? Отроду ее у подобных красавцев не бывало. Ну и Светик, подружка заклятая. А главное – всегда такая спокойная и доброжелательная Наталья Владимировна, в одночасье превратившаяся в таинственную и зловещую додолу Великой Свы.

День свадьбы, который должен был стать самым счастливым и сохраниться в памяти до конца дней, превратился в россыпь отдельных фрагментов. Набор случайных, разрозненных стоп-кадров, не более. Скандал, перевернувший с ног на голову всю мою жизнь, вообще виделся как в тумане. Единственное, что запомнила четко и досконально, – «профессию» Светкиной бабушки, имя ее покровительницы и проклятие. Стоило лишь сосредоточиться, и в голове вновь и вновь звучали страшные слова, словно кто-то безжалостно навсегда впечатал их в сознание. Это поражало. Впрочем, не больше, чем все остальное, случившееся со мной. Так что я просто добавила еще один факт в копилку под названием «потом» и сконцентрировалась на самом насущном.

На проклятии.

Итак, что же там наобещала щедрая Наталья Владимировна?

Сначала наиболее понятное.

«Пусть первая близость принесет тебе только муку».

Помню, как царапнуло удивлением, когда услышала эти слова. Эта самая близость для меня, Кати Уваровой, давно стала не слишком приятным, немного неловким, но в целом изрядно поблекшим воспоминанием, затерявшимся в калейдоскопе других, более ярких картинок беззаботной студенческой жизни. А вот для Кэти все действительно должно было быть впервые и не так радужно. Только мука ее сполна досталась именно мне.

Что ж, надо полагать, эта часть проклятия сбылась. Все. Вздохнули, от души выругались, перевернули страницу и перешли к менее очевидному. Там, по-моему, кое-что похуже имеется.

«Пусть предадут тебя близкие».

Сразу же начинаются вопросы. Чьи близкие? Мои или Катэль? Если прежней хозяйки тела, то речь идет об Альфиисе или о ком-то другом? А вдруг имеются в виду те, кто дорог именно мне? В этом чужом, странном и страшном мире для Екатерины Уваровой не было ничего ценного, никого, кто коснулся бы души, затронул ее струны. Но это пока, а что впереди – неизвестно.

Ладно, постепенно так или иначе выяснится.

Дальше.

«Пусть страсть мужчины станет для тебя наказанием».