Алина Золотая – Невеста поневоле (страница 1)
Алина Золотая
Невеста поневоле
Глава 1.
Больничный коридор пах хлоркой и смертью. Настя Ветрова знала этот запах с детства, когда отец лежал с инфарктом. Теперь он витал над палатой матери - стойкий, липкий, как предчувствие беды.
— Операция нужна в ближайшие две недели, — врач поправил очки и отложил карту. — И препарат «Церебролизин-форте». Его нет в России, только под заказ из Швейцарии. Общая сумма — пять миллионов рублей.
Настя замерла. Пять миллионов. Она работала в агентстве недвижимости за сорок тысяч в месяц. Снимала комнату в коммуналке на окраине Твери. Её сбережения - сто двадцать тысяч, которые копила два года.
— А если не сделать? — спросила она тихо.
— Ваша мать не дотянет до осени.
Она вышла из кабинета, прислонилась к стене. Стена была холодной, кафельной, как в морге. Настя закрыла глаза. Внутри всё кричало, но снаружи она оставалась спокойной - привыкла. Её мать, Ирина Павловна, всегда говорила: «Настя, ты наша скала». Скала сейчас рассыпалась на куски.
В палате мать спала. Тонкая, прозрачная, с синими венами на руках. Рядом стояла пустая банка из-под детского питания - больше ничего не лезло. Настя погладила её по волосам и вышла.
Дома, в своей комнатушке с облупившимися обоями, она набрала номер Димы. С ним они встречались восемь месяцев. Он работал менеджером в автосалоне, зарабатывал прилично. Всегда обещал помочь, если что.
— Дим, привет. У меня беда. Маме нужны деньги на операцию. Пять миллионов. Ты можешь...
— Слышь, Насть, — его голос стал чужим, отстранённым. — Я тут подумал... Мы слишком разные. Давай останемся друзьями. И те деньги, что ты мне дала взаймы... я потом верну. Пока нет возможности.
Она не давала ему взаймы. Это он взял у неё двести тысяч на покупку машины и обещал отдать через месяц. Три месяца назад.Трубка загудела короткими гудками. Настя смотрела на экран, пока он не погас. Потом медленно сползла по стене на пол. Слёз не было — только пустота. Где взять пять миллионов? Продать почку? Наняться в ночную смену на два завода? Мать умрёт, а она будет стоять у её гроба и понимать, что могла, но не смогла.
Звонок в дверь раздался ровно в восемь вечера. Настя не ждала гостей. Открыла - и увидела Ларису Аркадьевну, свою мачеху. Та стояла, закутанная в норковую шубу, от которой пахло дорогими духами и деньгами. Рядом топталась Кристина - сводная сестра, блондинка с накачанными губами и ногтями-кинжалами.
— Наденька, дорогая, — Лариса прошла внутрь, не спрашивая разрешения. — У нас к тебе деловой разговор.
— Я не в настроении, — Настя скрестила руки на груди. — Мама больна.
— Мы знаем, — Кристина уселась на единственный стул, вытянув ноги в лабутенах. — Поэтому и пришли. У нас есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Лариса вытащила из сумочки конверт. Толстый. Положила на стол.
— Здесь задаток. Пятьсот тысяч. Остальные четыре с половиной получишь после свадьбы.
— Какой свадьбы? — Настя опешила.
— Ты выйдешь замуж за Льва Кравцова, — Кристина брезгливо поморщилась. — Он жених, от которого я отказалась. Урод, бывший зэк, живёт в химкинской двушке. Но его семья богатая, а по завещанию деда он получит наследство, только если женится в течение года. Мне этот плебей не нужен. А тебе нужны деньги на мать.
Настя переводила взгляд с конверта на лица гостей. Она слышала о Льве Кравцове — городские сплетни приписывали ему тюремный срок за убийство, шрамы на лице, дикий нрав. Говорили, он работает грузчиком на складе и однажды избил человека монтировкой.
— Вы с ума сошли, — выдохнула Настя. — Я не пойду за него.
— Тогда твоя мать умрёт, — Лариса пожала плечами. — А ты останешься в этой конуре и будешь жалеть до конца дней. Подумай. Завтра в полдень встречаешься с ним в кафе «Уют» на Ленинградском шоссе. Если передумаешь - нет денег.
Они ушли, оставив конверт на столе. Настя открыла его - пятьсот тысяч. Реальные купюры. Пахли свежей типографской краской. Она села на кровать и долго смотрела на них, пока за окном не стемнело.
Телефон завибрировал. Сообщение от матери: «Дочка, мне сприснился твой папа. Он сказал, что всё будет хорошо. Я верю».
Настя зажмурилась. Вдохнула. Выдохнула. И набрала номер Ларисы.
— Я согласна.
Глава 2
Кафе «Уют» на Ленинградском шоссе не оправдывало своего названия. Это была забегаловка с засаленными скатертями, пластиковыми стульями и запахом жареного лука, который въелся в стены, наверное, ещё в девяностые. Настя вошла ровно в двенадцать, как велела Лариса. Сердце колотилось где-то в горле.
Она выбрала столик у окна, чтобы видеть вход. Заказала чёрный чай, но даже не притронулась к нему. Пальцы дрожали. Вчерашние пятьсот тысяч лежали в рюкзаке - она пересчитала их трижды, прежде чем уснуть. Запах свежих купюр смешался с запахом страха.
«Что я делаю? - думала Настя, глядя на проезжающие мимо машины. - Я согласилась выйти замуж за убийцу. За человека, которого боится вся Тверь».
Она накручивала себя, вспоминая городские легенды о Льве Кравцове. Говорили, он зарезал человека в драке на рынке. Говорили, у него вся спина в шрамах от ножевых. Говорили, он сидел в «чёрном дельфине» - самой страшной тюрьме России. Кристина, которая должна была стать его невестой, рассказывала, что видела его фото: лысый, с татуировками на шее и пустым взглядом.
«А если он меня убьёт? - пронеслось в голове. - Если ему нужна только фиктивная жена, а потом он избавится от неё?»
Настя уже почти встала, чтобы уйти. Но телефон завибрировал. Сообщение от матери: «Дочка, мне сегодня лучше. Врач сказал, есть надежда. Спасибо тебе за всё».
Она замерла. Надежда. Пять миллионов. И снова села на место.
Дверь кафе открылась ровно в двенадцать пятнадцать. Настя ожидала увидеть гориллу в спортивном костюме, с бритой головой и бычьей шеей. Но вошедший оказался… обычным.
Лев Кравцов был высоким, но не громадным. Одет в чёрную куртку-«аляску», дешёвые джинсы и разношенные ботинки. Лицо - самое обычное, даже симпатичное, если не считать шрама над левой бровью. Короткие тёмные волосы, небритость. И глаза. Серые, внимательные, как у хищника, который оценивает добычу.
Он подошёл к её столику, молча сел напротив. На секунду Настя почувствовала запах - не перегар и не портянки, как она ожидала, а чистый табак и лёгкий мужской одеколон. Дёшево, но аккуратно.
— Ты Ветрова? - спросил он. Голос низкий, спокойный. Без угрозы.
— Да, - Настя выпрямилась, стараясь не показывать страх. - А вы Кравцов?
— Лев. Без «вы». - Он махнул официантке: - Чёрный кофе. И салфетки, эти уже грязные.
Официантка, пожилая женщина с синяками под глазами, принесла кофе и с любопытством уставилась на пару. Настя почувствовала себя экспонатом в зоопарке.
— Лариса сказала, вы согласны, - Лев отпил кофе, не поморщившись от горечи. - Условия те же? Год фиктивного брака. Живём у меня в Химках. В мои дела не лезешь. Родственникам не рассказываешь. Получаешь деньги - уходишь.
— Четыре с половиной миллиона, — уточнила Настя. - Пятьсот я уже получила.
— Знаю. - Он поставил кружку. -Я не буду тебя трогать. Мне нужен только штамп. Зачем - не твоё дело. Ты меня не любишь, я тебя не люблю. Всё честно.
Она ждала подвоха. Он говорил слишком ровно, слишком спокойно. Никакой агрессии, никаких намёков. Но взгляд… Взгляд был цепким. Он разглядывал её лицо, руки, даже то, как она сидит. Будто запоминал.
— А если я передумаю? - спросила Настя.
— Тогда вернёшь задаток и найдёшь другие пять миллионов. - Он усмехнулся, и шрам над бровью дёрнулся. - Сомневаюсь, что ты их где-то возьмёшь. Мать, насколько я знаю, при смерти.
Настя вздрогнула. Откуда он знает про мать? Она никому не говорила, кроме Ларисы и Кристины. Значит, мачеха уже всё обсудила с ним.
— Хорошо, - выдавила она. - Я согласна.
— Договор принесла?
Она вытащила из рюкзака пачку бумаг - Лариса дала их вместе с конвертом. Два экземпляра, напечатанные мелким шрифтом, с юридическими терминами. Настя пробежала глазами: «обязательство соблюдать конфиденциальность», «отсутствие имущественных претензий», «характер брака не подлежит разглашению».
— Подписывай, - Лев протянул ручку. Простую, синюю, без золота. Настя заметила его руки - широкие ладони, крепкие пальцы. Но не мозолистые, не рабочие. И ногти чистые, аккуратные. Для грузчика слишком ухоженные.
Она поставила подпись на обоих экземплярах. Лев взял один себе, сложил и убрал во внутренний карман куртки.
— Завтра в десять утра ЗАГС. Будь готова. Платье я купил, пришлю с курьером. - Он встал. - И ещё, Настя.
Она подняла голову.
— Не вздумай меня обмануть. Я не прощаю предательства.
Он сказал это так же спокойно, как заказывал кофе. Но Настя вдруг поверила - каждому слову. Внутри похолодело. Она кивнула, не в силах выдавить ни звука.
Лев вышел. Через окно она видела, как он сел в старую «Газель», припаркованную у обочины, и уехал. Обычная машина, обычный человек. Но что-то в нём было не так. Какая-то скрытая сила, которую он прятал под дешёвой курткой и усталым взглядом.
Настя допила холодный чай и вышла на улицу. Свежий воздух ударил в лицо. Она шла к остановке, переваривая разговор.
«Он не похож на убийцу, - думала она. - Но и на грузчика тоже не похож. Слишком чистая речь. Слишком спокойный. И руки...»
Она вспомнила его пальцы. Ухоженные, без мозолей. Человек, который работает на складе, не может иметь такие руки. Значит, он либо врёт о своей работе, либо...