Алина Вульф – Одержимость Ростовщика 2 (страница 36)

Постучав костяшками пальцев по деревянной двери, я дождалась разрешения ректора войти. Уже по голосу мне показалось, что он был напряженным, а войдя в кабинет осознала. Ничего мне не показалось. Я и сама насторожилась.

Ректор стоял у окна, нервно поправляя галстук, а на его месте сидел незнакомый мне мужчина. На вид ему было около пятидесяти. С виду интеллигентный, порядочный. Но было что-то в нём… Нечто такое, что заставляло нервно поёжиться. Может дело было во взгляде, с которым он смотрел на меня? Странном. Вроде добродушном, но в тоже время жестком и кажется… взволнованным.

Позади него стояли двое. В одном из них я сразу узнала Рэя Джордана. А второго молодого мужчину я не знала. Но все трое были очень похожи между собой. Наверно этот незнакомец был отцом Рэя.

Однако самым удивительным был момент, когда я увидела на диване своих родителей.

34

— Мисс Хостер, доброе утро, — немного запинаясь, поздоровался ректор.

Ректор, чувствующий себя не важно в собственном кабинете? Редкое зрелище. А нашего и подавно. Его ведь все боялись в университете. От одного сурового взгляда содрогались, а тут… Будто совсем другой человек.

— Доброе утро. Вызывали? — ответила ему, переводя взгляд с одного человека на другого. — Что-то случилось?

Я всё ещё была в оцепенении. Не понимала, что здесь творится. Зачем позвали моих родителей? Хотя они и не смотрели на меня совсем. Папа был слишком углублён свои мысли, а мама закинув ногу на ногу, смотрела на незнакомца. Не смущаясь того, что отец сидел рядом.

И кто этот мужчина?

Хотя, если речь шла обо мне, то зачем позвали родителей, я ещё могла объяснить. Никому, кроме членов нашей семьи и Кэйт с Джэком и Кимом, неизвестно о том, что произошло с нами. Для общества, я просто повзрослевшая дочь, съехавшая от родителей из-за желания получить больше свободы.

— Что ты… Ничего страшного не произошло. Не переживай, — теперь я стала лишь больше переживать. — На самом деле с тобой хотел познакомиться мистер… простите. С тобой хотел познакомиться синьор Адан Диас, — указал он на незнакомца, который всё это время не сводил пугающе внимательного взгляда с меня. Будто изучал. Разглядывал что-то.

— Мама, что происходит? — спросила у родительницы, раз ректор не давал мне чёткого ответа.

И с какой это стати, мной заинтересовался иностранец?

Стоп… Они ведь не собираются повторить случившееся полгода назад? Они же не хотят продать меня и этому мужчине?

Следуя инстинкту, я шагнула назад. И ещё один шаг. Поближе к выходу, чтобы в случае чего было проще сбежать.

— Дженевьева, постойте. Вы не т…

— Заглохни и свали, — низкий голос, холодно прервал ректора.

Мистер Ройс будто только и ждал этих слов. За секунду собрался и вышел из кабинета. Даже не вышел, а выбежал.

— Рассказывай, — обратился с очередным приказом. В этот раз к кому-то из родителей.

Что рассказывать?

— Джинни, — наигранно осторожно позвала мама, раскрыв руки для объятий.

Но это мы уже проходили. Знаем. И верить больше не собираемся. Поэтому я отошла назад на ещё один шаг, когда она попыталась меня обнять.

— Что здесь происходит? — холодно повторила свой вопрос.

Намеренно показывала, что второй раз этот трюк со мной не пройдёт.

На секунду выражение лица матери промелькнула растерянность, а за ним раздражение. Видимо она рассчитывала, что я снова буду играть в спектакле под названием ''счастливая семья''. Если так, то она ощибается. В последнее время мне что-то приелась эта игра. Хотелось настоящих. Человеческих чувств. И настоящей, счастливой, дружной семьи. А не той, которой мы были.

Мама быстро взяла себя в руки. Она вообще недолго показывала своё недовольство мной, а после заново надела маску добродушия и больно схватив за руку, притянула к себе. Мёртвой хваткой прижала к груди, не позволяя вырваться.

— Не делай глупости и стой спокойно, — угрожающи процедила она на ухо.

Таким тоном, который мне всегда внушал ужас. Ведь после него следовало наказание.

Детские страхи и привычки, дали о себе знать спустя столько лет. Я замерла на месте, как маленький ребёнок, который боится, что его сейчас сильно накажут, если он не послушается взрослого.

— Умница. И не разочаровывай меня больше, Дженевьева. Мне и так стыдно смотреть подругам в глаза. Не знаю, сколько ещё смогу скрывать, что моя дочь шлюха, — вроде и прошло достаточно времени, но её слова резанули по сердцу. А я ведь надеялась, что к следующей нашей встрече научусь спокойно слушать их. Со всем равнодушием. — Но сейчас у тебя есть возможность очиститься от грязи. Ты же хочешь, чтобы мы гордились тобой? Конечно, хочешь, — не дождавшись моего ответа, сама ответила на свой вопрос. — Так что просто молчи и улыбайся.

Отпупстив меня, мама мягко заглянула мне в глаза. Главное сделала это так, что я поразилась её актерским способностям.

— Джинни, — начала она уже вслух. Немного тихо, но при этом так, что слышали все. — Мы давно должны были тебе это сказать, но боялись расстроить. Задеть твои чувства. Ты ведь такая ранимая у нас. Мягкая. Мы берегли твои чувства и не хотели никогда признаваться… — что же это такое? Очередной трюк? Или действительно настолько всё серьёзно? — Но сейчас… — посмотрела она осторожно на мистера Диаса. — … сейчас смолчать не выйдет. Но ты ведь знаешь, как тебя любим? Как я тебя люблю, доченька?

Доченька? Она никогда не называла меня так.

— Просто дело в том… Ты ведь большая девочка и должна понять нас… На самом деле, твой папа… он тебе не родной.

Колени задрожали. Я едва устояла на ногах, прислонившись спиной к двери.

Это шутка такая? Розыгрыш?

Посмотрела на отца. Он сидел, злостно сжав зубы, и с ненавистью уставившись на меня. Как если бы, я была виновата во всех его неудачах.

Значит правда?

— Ты изменяла папе? — нервно усмехнулась я.

— Это было всего раз, — в комнате послышались смешки. — Я влюбилась и все так завертелось…

— Я так понимаю мой биологический отец… это вы? — не став дослушивать оправдания матери, спросила у мистера Диаса.

Не то, чтобы для меня это было важно. Просто хотелось удовлетворить любопытство.

Мужские ладони крепче сжались в кулаки.

— Да.

— Теперь я хотя бы понимаю, почему ты никогда не любил меня, — с вымученной улыбкой смотрю на того, кого всю свою жизнь считала родным отцом.

Сложно полюбить результат неверности супруга. Если вообще возможно. Жить и каждый день видеть его лицо. Говорить с ним. Улыбаться. И про измену даже не забудешь, потому что вот оно. Живёт с тобой в одной квартире. Ест с тобой из одного стола.

Удивительно, как он вообще принял меня. Мог ведь отказаться. В приют отдать. Бросить. Избавиться в конце-концов. Вариантов много. Выбирай любой и действуй. Но он почему-то решил оставить. Беспокоился о репутации? Или надеялся, что когда-нибудь сможет полюбить? Но понял, что переоценил возможности и когда представился удобный момент, решил отдать Рагнару? Убить двух зайцев одновременно. И долг закрыть, и от ненавистной ''дочери'' избавиться.

Нет, не стыкуется. Рагнару же меня первой мама предложила, не он. Заметила его интерес ко мне, и без лишних сомнений предложила.

— А ты?.. Ты мне родная? — задаю матери вопрос, зародившийся в голове.

Если скажет нет, то я, наверно, этому не удивлюсь.

— Конечно, дорогая. Роднее… — она снова потянулась обниматься, улыбаясь своей фирменной улыбкой. Но я уворачиваюсь. Не даю во второй раз поймать себя в капкан.

Удивительно, но не хочется, чтобы она прикасалась ко мне. Не хочется даже хоть как-то соприкасаться со всем этим. Не потому что, мне больно или что-то вроде того. Нет, боль и обида всё же жгли изнутри, но терпеть можно. Просто уже надоело всё это. Хотелось спокойствия. Чтобы наконец уже прекратились эти эмоциональные качели и, жизнь перестала напоминать дурацкий сериал.

— Хорошо… — как можно более спокойно произнесла я. — У меня другой отец… И что с того? Что дальше? Что вы от меня хотите? — спрашиваю уже у них, у всех.

— Дженевьева… — сквозь зубы рычала мама.

Видимо мой тон звучал слишком резко и грубо. Это не понравилось ей. Не так я должна была себя повести. Привыкла к послушанию, и совсем забыла, что я уже не та маленькая девочка, готовая на всё ради их одобрения.

— Мне всё-равно кто мой отец. Хоть он… или он… — ткнула пальцем сперва на человека, сидящего всё это время молчаливой статуей на диване, потом на мистера Диаса. — Да будь хоть Папа Римский, мне плевать.

— Дженевьева…

— Дженевьева, давай поговорим, — низким, успокаивающим голосом позвал… позвал… Нет, я не могла назвать его отцом. Он мне не отец. Даже мысленно не считала таким. Хоть по словам матери и подарил жизнь. Но подарить и воспитать, это не одно и тоже. — Ты сейчас зла, но…

— О чём поговорим? — скрестив руки на груди, нервно спросила. Внутри ещё всё содрогалось от эмоций. Ни то, злость, ни то, волнение. — О том, что бросили и вспомнили только сейчас? Не слишком ли поздно спохватились, мистер Диас? Мне девятнадцать, а не девять. Время, когда я нуждалась в отце уже прошло. Вы немного опоздали. Возвращайтесь туда, откуда приехали… Надеюсь больше не увидимся

Я правда старалась, чтобы мой голос звучал равно и холодно. А не, как у обиженного всеми ребёнка. Но местами в моём тоне проскальзывали срывы.

— Дженевьева, как ты можешь так говорить со собственным отцом? Я не так тебя воспитывала, — недовольный крик матери ударил в спину.