Алина Воронина – Мокрый не боится дождя (страница 4)
А между тем «киця-кицуня» зависает в воздухе. Спасаясь от неё, Ритины зрачки мечутся и в конце концов упираются в обтянутую синим купальником Марысину попку. Нащупав дно ножками, юная полька распрямляется и поёт:
–
Детский ротик открывается, артикулируя звуки. Он, как насос, выкачивает воздух из пространства вокруг девушки-аниматора.
АДМИНИСТРАТИВНАЯ КВАРТИРА ОТЕЛЯ
Главный менеджер мается от першения в груди. Во время последнего намаза он не удержался от кашля, что для правоверного мусульманина предосудительно. Абдель идёт в кухню и достаёт таблетки. Бабушка Айша, скептически относящаяся к достижениям фармакологии, не одобрила бы внука, но другого выхода нет.
Как известно, даже погружённый в дремоту, кот уловит щелчок дверцы хозяйского холодильника. Так и с Абделем. Ушки на макушке ловят чьё-то присутствие.
Дверь взята на мушку. Взгляд – намётанный, как у бывалого стрелка.
Касание двери ногтем указательного пальца. Вне всякого сомнения, женского. Он никого не ждёт. И не желает никого видеть. И вообще, как говорит бабушка Айша,
Звук повторяется. На этот раз задействованы четыре ноготка – указательного, среднего, безымянного и мизинца.Мужчина крадётся к двери, сохраняя грацию и достоинство пантеры. А вот встаёт, приникнув ухом, по-человечьи. По ту сторону вздыхают. Затем доносится переминание с ноги на ногу и-о хвала Аллаху!-шаги. Незваный гость спускается по лестнице. В несколько прыжков Абдель оказывается в «машрабии». Резные решётки закрывают балкон снаружи, делая его недоступным для любопытных глаз.
…Из дома выходит женщина в хеджабе. Она делает движение шеей, точно намереваясь взглянуть на балкон, но в последнюю секунду раздумывает. Несмотря на полноту, движения гостьи легки, из чего Абдель заключает: молода. Взглядом он проводит её спину до бассейна. Дальше ему мешает здание ресторана. Но и без того ясно: незваная гостья направляется к корпусу, где селят европейцев.
Отдав дань неизбежным в его положении размышлениям, Абдель возвращается в кухню, чтобы принять лекарство. И тут его настигает приступ долго сдерживаемого кашля. А когда последнее надсадное «кхе» смолкает, за дверью слышится смешок. Затем женский голос на чистом русском языке цитирует бабушку Айшу:
РАЙОН СТАРОГО РЫНКА, КВАРТИРА АНИМАТОРА РИТЫ
Утро всегда мучительно. Это отождествление своего «я» с распростёртым на постели телом.
"Киця-кицуня".
Первая картинка врывается в сознание шаровой молнией. Девочка в индиговом купальнике поёт песенку о котёнке.
Вторая картина.
Крепко сбитый, но уже начавший оплывать мужчина –этакий великан на пенсии. Круглое простецкое лицо перечёркивают ржаво-коричневые усы. Когда поляк говорит, они напоминают провода под напряжением. Прежде усов не было. Но слово-паразит, эта ментальная примета, осталась. Отсюда и кличка.
«Мабуть». Узнал ли он тебя?
Из университетских лекций по психологии ты усвоила
– Киц-киц-кицуня!
«Мабуть» и его семейка потревожили тот эмоциональный ил, который лучше не трогать. Из-за этого в душе взметнулась мутная взвесь.
Ты с усилием поднимаешься и тащишься в ванную – смывать воспоминания.
НОМЕР МАДАМ «РОЗОВАЯ ШЛЯПКА»
Яркие вспышки помечают небо пунктирами и, достигнув пика, устремляются вниз. Салют! В тысячах зрачков отражается его сверкающий «шатёр». А в следующее мгновение воздух взрывает крик. Это живые факелы вспыхивают то там, то здесь . Они мечутся по площади, пока не превращаются в обугленные остовы. От них, как под гипнозом, невозможно оторвать глаз.
«Может, это и есть Хеллоуин?»
Новый залп. Сияющий купол «фейерверка» с шипением надвигается на поднятые головы.
«Киношные спецэффекты?»
«Гори, гори, моя звезда!»– несётся из цветомузыкального фонтана.
Она вскакивает на его гранитный барьер.
Где-то рядом по-звериному воет женщина.
Она закрывает глаза и прыгает в воду. Прямо в отражение « фейерверка».
Сколько ни тренируй задержку дыхания, наступает миг, когда судорога, посылаемая из мозга, вернее, его дыхательного центра, заставляет разомкнуть сцепленные губы и зубы.
Она тоже попыталась сделать вдох. Но лёгкие как-будто слиплись.В ушах – мелодичный звон: это вода устремилась во внутренности.
Ничего уже не имело значения. Ничего не имело названия, которое стоило бы произнести.
И всё-таки она вспомнила.
– Иисус!-позвала она, как когда-то учила мать.
Иисус не откликнулся.
Вместо него возник пловец с глянцевым, шоколадным торсом. Не то дайвер -проводник, не то Милко. Знакомая наизусть ладонь ( всё-таки Милко!) потянулась к скрюченной в последней схватке кисти. Их пальцы сомкнулись. И он поплыл,увлекая её за собой. Туда, где нет боли. И можно сделать вздох.
Женщина судорожно вдохнула и… проснулась от стука собственного пульса. Ей опять приснился репортаж о кассетных бомбах. Его сделал Милко. «Милосердные ангелы». Так называлась американская операция в Югославии в 1999 году.
Они познакомились в Москве. Две советские Людмилы и болгарин Людмил, которого все называли Милко. Молва приписывала им секс втроём.Враньё! Младшая в троице-Люся, отличалась консервативностью взглядов, присущей девственницам. И всё-таки позволяла снимать себя обнажённой. Людмила Гудкина, единственная девушка из группы фотографов на факультете журналистики, убедила, что у неё « выразительный бюст». Позднее, увидев снимки в иностранном журнале, модель согласилась с этим утверждением. Люся Майко ( Люсиль она станет позже) изумлялась непрошибаемому цинизму, с каким будущий фоторепортёр держала себя. И срабатывало же – в том числе и с болгарином Милко! А в него влюбиться – как с горы скатиться, так говаривала Люсина матушка.
Как этот юноша относился к подруге своей возлюбленной,так и осталось загадкой. Если не брать в расчёт, что дал ей прозвище – Люсиль, а перед посещением фестиваля болгарского кино вызвался собственноручно нанести макияж. Вышло карикатурно. Разумеется, на вкус уроженки рабочего посёлка. Люсиль отправилась в ванную – умываться. Это был её второй – после «Серого» – бунт.
Выразительный образ бюста должен был развиваться, а для этого требовалось увеличение либидо модели, поэтому дефлорация Люсиль значилась первым пунктом в планах фотографа. Никто из претендентов с задачей не справился. В общежитии поговаривали, что Милко тоже входил в их число.
…Она откидывает влажные от пота простыни.
Пора появиться солнцу. Её спасение от ночных кошмаров.Через раздвижное панорамное окно женщина выходит встречать небесное светило на террасу,огороженную с двух сторон нишу с плетёными столиком и креслами.
Светло-коричневые горы – в дымке. Дует бриз. Чудится: это трепещут крылья Вселенской гармонии.
Возвращение в номер кладёт конец иллюзии: в голове – привычная мыслемешалка. День обещает хлопоты.Список подарков включает пятнадцать наименований. Но прежде –завтрак. Как хорошо подкреплять силы, отбросив всякие помышления о задании. Оно выполнено! И в последний день она с чистой совестью может посвятить себе.
ЛОББИ ОТЕЛЯ «ПАРАДИЗ»
После смерти матушки от синдрома Альцгеймера Белозерцев фиксирует у себя схожие симптомы и опасается разделить судьбу героев книги « Человек, который принял жену за шляпу» Оливера Сакса.
«Память моя – как дефектная плёнка в советских кинотеатрах: картинка то теряет фокус, то вовсе пропадает».
Не меньшую озабоченность вызывает и «дежавю». Вот и сейчас, стоя у стойки портье и созерцая мочку «Розовой шляпки», он испытывает желание схватить её зубами и потрепать. Как лакомую добычу. Этот кусочек плоти говорит о тайне, что задвинута в дальний угол памяти. И вот теперь… она вылезает в новом одеянии – «дежавю».
«Правда, это и вселяет толику оптимизма: у жертв Альцгеймера – беда иного рода. Как в анекдоте: « А самое приятное- каждый день множество новых знакомств!»
Павел Петрович оторвался от созерцания ушной раковины «Розовой шляпки» – и наткнулся на руки, обтянутые ажурными перчатками. Они не на все сто справлялись со своей задачей: в поле мужского зрения попал участок кожи выше запястья, ощетинившийся тёмными волосками. Открытие снизило граду влечения – мужчина переключился на анкету для отъезжающих, который заполняла мадам. Она уже проставила галочки в квадратиках вопросника и намеревалась вернуть его портье, но тут у барьера вырос смуглый «мэн» в бордовой сорочке и осипшим голосом попросил «Розовую шляпку» написать отзыв.
– О да!
Благодарная клиентка принялась строчить текст. А Белозерцев ощутил, что это « о да!», напоминающее французское « ой-ля-ля!», вызвало к жизни…
Тягомотину припоминания прерывает портье, развернувший тонко выточенный профиль в направлении Белозерцева, а выслушав просьбу клиента, направляется в глубь помещения. За время его отсутствия зрачки нашего соотечественника, как железные опилки магнитом, вновь притягиваются к мочке мадам « Розовая шляпка». На её бархатной поверхности, будто скальпелем, намечена прорезь. Она соединяет две затянутые прозрачной плёнкой дырочки. Некогда сделанные проколы. Однако полностью отдаться этой волнующей графике мешает протянутый вернувшимся портье ключ.