Алина Углицкая – Свет и Тьма (страница 75)

Точнее, не совсем обнаженной. Тело ифриссы полыхало, словно живой факел. Хотя она ни разу не шелохнулась и, кажется, даже не моргала.

Похоже, Делианарис мысленно управляет источником девушек, пока они на сцене.

– Десять миллионов золотых за ифриссу седьмого уровня! – услышала я.

Взгляд ректора метнулся от принца к верховному магу. Но оба молчали. Они так и не сделали ставки.

– Дор Афалеон, кажется, ваше время поджимает, – напомнил Делианарис. – Не упустите такой замечательный шанс…

Тот медленно покачал головой:

– У тебя ведь наверняка припасено кое-что получше этой… “жемчужины”.

– Вас не проведешь, – по губам ректора скользнула понимающая усмешка. – Итак, десять миллионов – раз. Десять миллионов – два. Десять миллионов – три. Ифрисса седьмого уровня продана герцогу Сиадару!

Пока я пыталась понять, кто из присутствующих в зале тот самый герцог, на балконе поднялось волнение. Рядом с нами оказался тар Хлаарс.

– Идем, – поманил он Миру.

Та дернулась, глядя на него словно загнанный зверь.

– Идем, – повторил он с нажимом. – Не заставляй меня применять силу, ведь все равно я заставлю тебя спуститься.

А со сцены уже раздавался голос Делианариса:

– Господа, сегодняшний аукцион подходит к концу. Но, прежде чем вы покинете эти стены, позвольте представить наш великолепный, но еще неограненный алмаз. Легендарную шестую стихия и ее прекрасный сосуд.

В зале стало тихо. Как и на балконе.

Лейвы безмолвно наблюдали, как тар Хлаарс тянет Миру за руку. Она смотрела на меня умоляющим взглядом, но я даже не двинулась с места. Потому что не могла ничего изменить.

Мое сердце разрывалось от сожаления. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько беспомощной, как в тот момент. Но понимала, что Мире придется пройти это самой.

Отчаяние в глазах подруги стало невыносимым, и я опустила взгляд. Чувствовала себя при этом предательницей. Похоже, и сама Мира думала так же. Потому что процедила что-то нелицеприятное в мой адрес, вырвала руку из хватки куратора и, вздернув подбородок, пошла впереди него.

Я думала, что успею совладать с эмоциями, пока Мира окажется на сцене. Ведь, только чтобы спуститься с балкона ей понадобится не меньше пяти минут.

Но спустя считанные мгновения ректор довольно ухмыльнулся и движением фокусника указал в угол сцены.

– Господа, а вот и наш будущий бриллиант. Позвольте представить носительницу редчайшей стихии. Нетронутый сосуд Тьмы – бесценное сокровище Саартога, достойное самого короля!

Из Делианариса вышел бы отличный ведущий топового телешоу. Он умело владел вниманием зрителей и превосходно управлял голосом.

На сцене появилась Мира. Повернула голову в сторону балкона и замерла. Даже сквозь вуаль я почувствовала укоризненный взгляд.

Ее руки нервно мяли подол, но спина была прямая как палка.

– Подойди, – поманил ректор.

Мира деревянно шагнула к нему.

– Умница. А теперь подними вуаль, – ласково, словно она была душевнобольной, приказал Делианарис.

В ответ Мира лишь дернула плечом. Тонкие пальцы крепче сжали тёмную ткань.

– Подними вуаль, – не повышая голоса, но с нажимом потребовал ректор.

На глазах у всех она отрицательно качнула головой.

Из зала раздались смешки. Лицо ректора стало пунцовым. На миг он словно утратил привычное самообладание.

– Отлично, – процедил сквозь зубы. – Наша темная роза с шипами. Прекрасный экземпляр для тех, кто хочет собственноручно воспитывать покорность в жене.

По залу пробежал одобрительный гул. А потом что-то произошло.

Мирайя вдруг задеревенела. Пальцы разжались, выпуская подол платья. Руки медленно, словно бы с усилием, начали подниматься к лицу.

И тут до меня дошло.

Ректор ментально воздействует на неё!

Но как это возможно? Он ведь сам сказал, что зал аукционов защищён от магии. Да и я пробовала дотянуться до источника. Это невозможно. К тому же на разуме Миры стоит ментальный щит!

Но этот щит не помешал Делианарису надавить на Миру и заставить её снять вуаль. А ещё раньше загипнотизированные лейвы по его приказу демонстрировали мощь своих источников.

Значит, для ректора существует лазейка – догадалась я. У него есть доступ к магии в отличие от всех остальных.

– Нет! – произнесла вдруг Мирайя.

Я с удивлением всмотрелась в подругу. Как она может возражать? Разве ректор не управляет сейчас ее телом?

Да, ее голос прозвучал не слишком чётко. Словно сквозь стиснутые зубы. Как будто Мира… боролась с внушением?

Но разве такое возможно? Ведь Делианарис – самый сильный менталист в Арбадоне. А у нее на испытании горгульи не показали даже первый уровень.

И всё же на сцене происходило что-то непонятное.

Причём это заметила не только я. Лейвы на балконе начали переглядываться, а затем и возбужденно перешептываться. Маги в зале тоже не молчали. Многие повскакивали с мест и громко обсуждали то, что творилось на сцене.

– Дор Делианарис, – шум перекрыл глава Ковена, который поднялся с места и теперь возвышался над партером, – что здесь происходит?

Ректор сделал шаг назад. Они с Мирой синхронно выдохнули. И только тогда я поняла, какого пика достигло напряжение на сцене. Неужели Тьма в Мирайе настолько сильна, что она смогла на равных противостоять ректору? А как же горгульи?

Я ничего не понимала. И мысленно присоединилась к вопросу тара Афалеона. Мне тоже очень хотелось знать, что же здесь происходит.

И всё же ректор – превосходный актёр, в чем я тут же и убедилась.

Делианарис отошёл от Миры, так и не сдвинувшейся с места, ещё на пару шагов. Затем достал из кармана белый шёлковый платок, демонстративно отёр пот со лба, убрал платок обратно и лишь после этого улыбнулся поистине голливудской улыбкой. Не знаю, как другие, а я не поверила его сияющему выражению лица. Но играл ректор мастерски.

– Вы видели, а? Дор Афалеон, вы впечатлены?

Затем он снова указал рукой на Мирайю:

– Чёрный бриллиант коллекции Саартога, настоящая весса…

На этом месте маги в зале вновь зашумели, перебивая ректора. Но он не выглядел расстроенным. Напротив, сиял как начищенный медный таз, слушая комментарии и разные версии.

А затем громким голосом, перебившим шум, пояснил:

– Ваше высочество, дор Афалеон, Тьма подходит вам не меньше, чем Свет. А мощь источника юной лейвы вы все только что видели.

И снова замолчал, довольный произведённым эффектом.

А я смотрела на Миру, по-прежнему стоящую в центре сцены, и не понимала, почему горгульи показали нулевой уровень? Дрохевайн несколько раз заставил ее пройти под Аркой. А потом сказал, что, наверное, артефакт сломался. Но что если он не сломался? Что если мощь Мирайи настолько сильна, что горгульи просто не в состоянии ее оценить?

Ректор поднял руки, призывая зал к вниманию.

– Господа! – крикнул, снова перекрывая шум. – Прошу, займите свои места.

Не сразу, но маги расселись по креслам и даже замолчали в ожидании того, чем ещё поразит их Делианарис.

– Мы долго искали носительницу стихии Тьмы. И вот она здесь. Правда, характер юной лейвы оставляет желать лучшего. Но в Саартоге самые лучшие тары, способные огранить этот алмаз и превратить его в истинную драгоценность.

Глава 28

Ректор насладился произведенным эффектом. Затем повернулся к Мире и произнёс вкрадчивым голосом, от которого внутри у меня похолодело:

– Подними вуаль, девочка, иначе мне придётся применить уже не ментальную, а физическую силу. Твой будущий супруг желает увидеть твоё лицо. Будь так любезна.

На сцене показался тар Хлаарс, сопровождаемый Наурани. Их позы не оставляли сомнений в цели прихода. Они собирались скрутить Миру и стянуть вуаль с её лица по первому приказу. А может и не только вуаль.

Похоже, она и сама это поняла. Потому что дрожащими пальцами потянула ткань вверх, открывая лицо.

Звёзды на щеках Миры полыхали черным огнем. Казалось, воздух вокруг них сгустился и потемнел. Даже глаза ее стали чернильными.

Напряжение было таким сильным, что я и без магии ощутила его.

Впрочем, не только я.

Кто-то из магов ахнул.

Принц Рандир и Хорген молчали. Но оба не сводили с Миры пристальных взглядов.

– Умница, – ректор снисходительно кивнул и добавил, обращаясь к помощникам: – Уведите ее.

Тар Хлаарс взял Миру за плечо. Та подчинилась, напоследок скользнув по балкону пустым взглядом. Причем теперь ее плечи не были гордо расправлены, наоборот, Мира казалась раздавленной.

А я, наоборот, разозлилась.

Своим глупым сопротивлением она едва не поставила под удар всю мою миссию! К чему был этот спектакль? Что и кому она хотела доказать?

Неужели было так сложно просто поднять вуаль?!

Ректор ведь не потребовал задрать подол и показать ноги, как это было со мной.

Я не могла понять причин такого упорного сопротивления. Мы же договаривались, что она будет вести себя тихо, как мышь, и всячески демонстрировать покорность. Ведь наша главная задача – усыпить бдительность стражей.

А что же теперь?

Теперь главный маг Саартога знает, что какая-то лейва-первокурсница сильнее его! Он удвоит, а то и утроит надзор за ней. Сбежать станет труднее. А может – вообще невозможно. И все из-за дурного характера этой девчонки!

Последняя мысль заставила меня скрипеть зубами от бессильной злости. Хотелось вцепиться этой заразе в плечи и хорошенько ее потрясти.

Я с трудом дождалась, пока тар Хлаарс придёт за нами и позволит покинуть балкон. Он повёл нас в столовую, милостиво разрешая доесть обед. Даже наши тарелки по-прежнему стояли на столах нетронутыми. Только еда в них заветрилась и остыла.

Впрочем, аппетита почти ни у кого не было. Многие девушки сидели с понурым видом. Мало кто из них ожидал, что именно из себя представляет аукцион. Лишь компания ифрисс, сидящих через три стола от меня, уплетала кексы и шёпотом обсуждала увиденное. Этих было ничем не пронять. Даже прилюдным обнажением.

Когда в столовую привели Миру, все головы повернулись в ее сторону.

Я тоже подняла взгляд от холодной скользкой каши, которую размазывала по дну тарелки.

Мирайя шла к нашему столу с высоко поднятой головой и по-прежнему откинутой вуалью. Она смотрела прямо перед собой. Приблизилась и молча села на своё место.

В ее глазах горел вызов. Похоже, она уже справилась с унижением и осознала, что натворила, и что я за это не похвалю. Но в то же время не собиралась оправдываться.

А я не собиралась прощать.

Слишком многое было поставлено на карту. Вся моя жизнь.

Поэтому я просто вернулась к каше.

Мира несколько минут сидела и чего-то ждала. Потом начала сопеть. Потом – ерзать на стуле.

Я продолжала упорно ее игнорировать.

Пока плечи заразы не опустились, а взгляд не стал виноватым.

– Злишься? – негромко спросила она. – Прости, я ничего не могла с собой сделать…

– Могла, – процедила я, – не выделываться и просто поднять ту проклятую вуаль! И да ты права, я злюсь.

Швырнув ложку, я раздраженно поднялась.

Мира не двинулась с места. Теперь от былого гонора не осталось и следа, она выглядела очень расстроенной.

Меня на секунду посетило раскаяние. Может, зря я с ней так? Но тут же откинула ложную жалость.

Из-за ее непокорности мы рискуем застрять здесь навсегда! Неужели она этого не понимает?

А хуже всего, что я даже трепку ей задать не могу. Шары-надзиратели тут же доложат о странном поведении лейв. Остается лишь говорить полунамеками. Да и это опасно.

– Прости, – она вдруг схватила меня за руку. – Я виновата, я знаю… но мне было так тяжело. Ты не представляешь, что я там испытала…

– Как раз представляю, – жестко ответила я.

Затем убедилась, что Хлаарс смотрит в другую сторону, нагнулась к уху Мины и беззвучно добавила:

– Сегодня ты сделала все, чтобы привлечь внимание ректора. Поздравляю!

После чего освободила ладонь.

Мира подняла на меня тусклый взгляд.

– Значит, ты меня не простишь?

– Это имеет значение? – хмыкнула я.

– Для меня – имеет! – с жаром заявила она.

– Что-то не заметила.

Развернувшись, я направилась к выходу.

Мира догнала меня уже в коридоре. Молча пристроилась рядом и продолжила виновато сопеть. Она явно хотела поговорить, а потому бросала нетерпеливые взгляды то на меня, то на вездесущие шары, которые летели над нами.

А я ведь предупреждала! Объясняла, просила, увещевала в те краткие мгновения на пути в Саартог, когда наши охранники позволяли нам остаться вдвоем.

Она думала, что я шучу? Преувеличиваю? Пытаюсь ее запугать?

– Пожалуйста, – пробормотала Мира, не решаясь снова взять меня за руку. – Я больше не буду…

Ее голос дрожал.

Я остановилась и взглянула ей в лицо. Звезды на щеках почти не просматривались, зато глаза подозрительно блестели.

Еще не хватало, чтобы она разревелась!

Не мара Тьмы, а сплошное наказание.

Мира шмыгнула носом.

Я поспешно сказала:

– Только не реви. Хватит на сегодня привлекать внимание.

– Но ты злишься, – она шмыгнула еще раз.

– А ты ждала, что я тебя похвалю?

Мой шарик замигал желтым, явно реагируя на раздраженный тон.

Пришлось шумно выдохнуть и взять себя в руки.

– Ладно, пошли на занятия. Что там у нас по списку?

– Этикет, – повеселела Мира.

Явно сообразила, что я не смогу злиться на нее бесконечно.

А я поняла, что с этой своенравной девчонкой будут проблемы. И что повлиять на ее дурной характер я не смогу.

Глядя на меня с щенячьим обожанием, Мира вдруг обхватила мою руку и прижала к себе.

– Спасибо! – прошептала с чувством. – Клянусь, этого больше не повторится.

– Что именно не повторится? – остановил нас мужской голос, который я меньше всего хотела услышать.

Мы как раз завернули за угол и почти лоб в лоб столкнулись с Рандиром.

Принц скользнул по мне рассеянным взглядом, перевел внимание на мою спутницу и обворожительно ей улыбнулся.

Я мысленно закатила глаза.

Только его здесь не хватало!

Так, ладно, сейчас попробуем обойти…

Но Мира застыла как вкопанная.

– Эй! – я потянула ее за собой.

Но Рандир змеиным движением вписался между нами, вынуждая отступить в разные стороны. При этом он не сводил с Миры заинтересованного взгляда.

Я процедила ругательство.

Очень тихо. Но принц как-то услышал. Обернулся, глянул на меня сверху вниз и произнес:

– Похоже, ректор Делианарис забыл ввести урок хороших манер…

Ох, кажется я слишком расслабилась. Совсем вылетел из головы дурацкий этикет.

– Простите, ваше высочество, – тут же пропищала тоненьким голоском и даже согнулась в поклоне.

Но Рандир на меня уже не смотрел. Он вообще про меня забыл, потому что подхватил ручку обескураженной Миры, поднес к губам и присосался к ней, точно пиявка.

Даже через вуаль было видно, что Мира побледнела. Ее звезды налились чернотой. Она бросила растерянный взгляд в мою сторону, словно спрашивая, что ей делать.

Я скрестила запястья, показывая, что отказывать принцу нельзя. Придется терпеть.

Подруга скривила губы. Но Рандир не заметил. Он был слишком занят, лобызая ее конечность и описывая свой неуемный восторг от встречи.

Мира скосила глаза на его светловолосую макушку. В ее взгляде горел вопрос: можно я его стукну?

"НЕТ!" – ответила я одними губами.

Взгляд стал обиженным:

"Почему?"

Я красноречиво чиркнула себя большим пальцем по шее.

Глаза Миры резко расширились, но смотрела она не на меня. А на то, что у меня за спиной.

– Что здесь происходит? – прямо над ухом прозвучал голос ректора.

От неожиданности я подпрыгнула на месте и оглянулась.

Чтобы тут же похолодеть под пронзительным взглядом Хоргена Афалеона.