Алина Углицкая – (Не)единственная (страница 19)

Молча киваю.

– Это Теффа, – дарг протягивает руку, и малыш со вздохом кладет голову ему на ладонь. – Единственная самочка в этой кладке. И самая слабая. Нашему клану последнее время не везет с женским полом.

Чувствую в словах Дариона странный подтекст. Он не смотрит на меня, поглаживает Теффу по холке, но почему-то мне кажется, что эти слова относятся именно ко мне.

Нагло игнорирую намек и задаю резонный вопрос:

– Если она самая слабая, то почему ее держат с остальными?

– У нее нарушен теплообмен. Братья согревают ее своими телами. Если ее отсадить, она замерзнет в первую же ночь.

– А где их мать?

Вглядываюсь в темноту ангара в поисках родительницы.

– Взрослые анкры здесь не живут. Они гнездуются на вершинах скал, устраивают себе лежки в пещерах.

– Это туда ты летал вчера?

Он бросает на меня странный взгляд.

– Я видела, – поясняю, – в окно.

Потом решаю блеснуть новыми знаниями, почерпнутыми в библиотеке:

– Шимис – это же болезнь, от которой у анкров выпадает чешуя?

Дарион пожимает плечами:

– Сначала чешуя, потом когти и зубы. На последней стадии разрушаются кости.

– И как, анкры в Южном гнезде больны?

Чувствую себя глупо до безобразия. Пытаюсь наладить с ним диалог и в то же время понимаю, как жалко выглядят эти попытки. Дарион замкнут, немногословен, думает о чем-то своем и не торопится отвечать. Я стою рядом с ним, а кажется, будто между нами вселенская пустота. Он чужой. И мир здесь чужой, и люди.

Меня охватывает тоска. Становится жаль настоящую Анабель – она ведь тоже наверняка чувствовала себя здесь чужой.

– Не совсем, – внезапно говорит Дарион. – У них ложный шимис. Несезонная линька.

– Это опасно?

– Нет…

Дарг смотрит на меня. Теряюсь под его взглядом. Слишком уж он пронзительный и пытливый. Кажется, Дарион хочет проникнуть мне в душу и прочитать то, что таится в ее глубине.

Чувствую, как кровь приливает к щекам.

А он делает шаг ко мне и без слов берет за руку.

Высвободить пальцы не получается, мужская хватка слишком крепкая. От ладони Дариона распространяется будоражащее тепло, напоминая про минувшую ночь. И неожиданно я вспоминаю тяжесть мужского тела, его терпкий запах, соленый пот… Отблески света в зеленых глазах. Хриплый стон…

– Дарион? – мой голос срывается. – А зачем ты меня искал?

Вместо ответа он тянет меня за собой. Я неохотно поддаюсь, у меня ведь нет выбора.

Слева от питомника обнаруживаются ворота, одна створка которых слегка приоткрыта. Мы проходим в нее. Теперь я узнаю заднюю часть двора и кирпичную кладку сторожевой башни.

– Куда ты ведешь меня?

Он молчит. Я понимаю, что задавать вопросы бессмысленно, и от этого мне становится не по себе. А вдруг он все понял?! Вдруг обо всем догадался?

От этих мыслей мои ноги начинают дрожать, а ладони становятся влажными.

Мы обходим башню, направляемся к главному корпусу. Вот и крыльцо. Дарион пропускает меня вперед. Я переступаю порог, нерешительно оглядываюсь на охранника у дверей. Тот приветствует лаэрда молчаливым кивком.

Меня захлестывает смятение.

Что-то не так. Почему Дарион молчит? Зачем мы пришли сюда?

Словно чувствуя, что происходит со мной, он отпускает мою руку, но тут же его ладони стискивают мои плечи.

– У меня есть кое-что для тебя, – говорит он странным голосом и указывает на двери.

Глава 10

Мы вдвоем переступаем порог. Я смотрю и не верю глазам: стол, накрытый на две персоны. Но это не все. Посреди стола высится большая серебряная чаша, в которой желтеют манты.

Теряю дар речи. И слышу, как Дарион произносит негромко:

– Ты же хотела пообедать вдвоем? Вот, давай пообедаем.

Моему удивлению нет предела. Но я решаю не задавать вопросов, а принять все как есть. Хотя один вопрос все же крутится на языке.

Дарион ест молча, я тоже. Чувствую, что он наблюдает за мной. Сижу, ощущая его изучающий взгляд, ковыряю манты серебряной вилкой. То, что столовые приборы, тарелки и кубки здесь из серебра, меня уже не удивляет. После увиденного и пережитого за эти дни меня мало что может удивить. Разве что внезапная перемена в самом Дарионе.

С чего это вдруг он проявил любезность к нежеланной жене? Особенно после того, как я послала его на глазах у слуг. Сомневаюсь, что все дело в «ночи любви».

Вот он откладывает приборы, ставит руки локтями на стол и, положив подбородок на переплетенные пальцы, произносит негромко:

– Не знал, что ты умеешь готовить.

Я делаю усилие и проглатываю застрявший кусок.

А Дарион продолжает смотреть. Молча, испытующе. Ожидая ответа.

В кубках золотится легкое вино. Я запиваю першение в горле и, тщательно подбирая слова, говорю:

– Девушек из благородных семей учат готовить.

Надеюсь. Иначе мне точно несдобровать.

Он изгибает левую бровь. Смотрит чуть удивленно.

– Прежде ты не спускалась на кухню.

– Я была неправа.

Бровь выгибается еще больше. В глазах Дариона вспыхивает насмешка.

– Интересно… – тянет он, откидываясь на спинку стула. Берет кубок и смакует вино. – Интересно… Могу я узнать причину таких изменений?

Теперь уже я удивленно смотрю на него.

– А разве не ясно? Я пытаюсь сохранить наш брак.

Мне кажется, что слова звучат неискренне, лживо. Но я всеми силами пытаюсь не опустить взгляд и не дать голосу дрогнуть. И вообще стараюсь всем своим видом выражать раскаяние и смирение.

Только в чем мне раскаиваться – не пойму.

Анабель, зараза, утаила от меня что-то важное. Непонятно, какие отношения связывают ее с мужем, но взаимной любви там точно нет!

– Сохранить брак? – повторяет Дарион странным тоном. – Не лучшая идея, учитывая мое положение.

Я опускаю голову, делаю вид, что занята содержимым тарелки.

– Ты же понимаешь, о чем я? – спрашивает дарг.

Киваю.