Алина Углицкая – История одной (не)любви (страница 17)
Но сейчас ее беспокоили не блюдца и чашки, а сын.
Дея относилась к тому числу матерей, для которых их ребенок самый лучший: самый умный, самый красивый, самый-самый во всем. Даже если она и видела его недостатки, то закрывала на них глаза. Убеждала себя, что он еще маленький. Да, немного капризный, да, немного настырный. Но он же ребенок! Не бывает идеальных детей.
Но утренняя ситуация оставила на душе неприятный осадок. Впервые Ноэль попытался дать ей отпор. Впервые показал свой характер. И сейчас продолжал тихо дуться, игнорируя ее присутствие.
А все из-за чего? Из-за Йеванна Райса и его дурацкого подарка!
Для Деи это стало малоприятным открытием.
Как вообще взрослому мужчине пришла в голову идея подарить кинжал трехлетнему малышу? Ах, да, он же темный маг, дознаватель. Для них это нормально – учиться ненавидеть и убивать друг друга с самого детства.
– Послушай, – заговорила она, глядя на вихрастый затылок сына, – ты же знаешь, что мама хочет тебе только добра? Эта штука очень опасна! Ты мог порезаться или вообще отрезать себе палец, понимаешь?
В ответ молчание.
– Ноэль!
Он неприязненно дернул плечом.
– Ну, хватит уже. Хорошие мальчики так долго не дуются.
Она попыталась его коснуться, но он оттолкнул ее руку и крикнул в сердцах:
– Я не хороший мальчик! Я хочу свой ножик! Он мне его подарил! А ты плохая! Плохая!
Его слова ударили ее в самое сердце.
– Ах так?! – вспылила она, хватая его в охапку. – Да что с тобой происходит?!
Ноэль вырывался с невиданной силой. Как маленький дикий зверек. Когда он пустил в ход свои зубы, Дее пришлось его отпустить. Запыхавшаяся, растрепанная, чувствуя, как внутри все кипит, а горло сжимают спазмы рыданий, она разжала руки.
Еще никогда сын не причинял ей боли. А сейчас укусил. Укусил! На запястье остались следы его детских зубов.
Ощущая полную беспомощность, она безжизненно произнесла:
– Хорошо. Я позову Катарину.
Горничную Ноэль очень любил. Может быть, даже больше, чем мистера Прыгуна.
Вернувшись в свою комнату, Дея с глухим отчаянием глянула на голые стены. Еще вчера здесь висели картины, вышитые ее руками. Сейчас они все были уложены в короба. Незнакомые ей мужчины в кафтанах почтовой службы вынесли их из дома и погрузили в омнибус.
Вся ее жизнь рушилась на глазах. Снова. И снова из-за Йеванна Райса. Два года назад она потеряла дом и мужа из-за него. Сейчас снова теряет дом и… сына.
И снова она не знает, как это остановить.
Этот страшный мужчина ворвался в ее жизнь и буквально за один день уничтожил все, до чего смог дотянуться.
Всего один день!
Слезы подступили к самому горлу. Она поняла, что сейчас расплачется, как простая девчонка, и, упав на софу, закрыла лицо руками. Плечи сотряслись от беззвучных рыданий.
– Мамочка? – маленькая ладошка коснулась ее щеки. – Я не хочу, чтоб ты плакала… Мне не нужен этот дурацкий ножик…
Дея не слышала, как он подошел.
Она подняла голову, схватила его в охапку и, уткнувшись в макушку сына, заревела уже в голос.
Пристыженный и притихший Ноэль сопел и гладил ее. Пока наконец не осмелился прошептать:
– Но можно мне вместо него те красивые пуговки? Хотя бы одну? – пробормотал притихший Ноэль.
Он никогда не видел мать плачущей и не знал, как себя вести. Ее слезы пугали.
– Все, что угодно, милый, – Дея прижалась губами к его волосам. Вихры Ноэля намокли от ее слез. – Все, что угодно!
– Какая идиллия!
Насмешливый голос заставил девушку гневно выпрямиться. В дверях стоял ненавистный навязанный муж и с ухмылкой смотрел на нее.
– У вас пять минут, сударыня. Или я вынесу вас на руках в том, что на вас надето.
Глава 10
– Вы слишком неповоротливы, моя дорогая, – заметил Йеванн, делая едкий акцент на последних словах. – Ваша задержка будет стоить обеда, и скажите спасибо, если не ужина.
– Заставите нас голодать? – Дея с вызовом вздернула нос. – Неужели у вас хватит совести оставить голодным ребенка?
– Вовсе нет. Но есть нам придется в дороге. И кстати…
Йеванн замолчал, раздумывая, стоит ей говорить или нет, но она смотрела на него с таким отчуждением, что он не сдержался:
– Я не такой монстр, как вы успели вообразить. И никогда не дал бы ребенку в руки вещь, которая может ему навредить.
– Неужели? – съязвила она. – А не это ли вы сделали утром?
– Это была игрушка. Муляж без заточки. Высшие демоны дарят такие своим сыновьям, когда те еще лежат в колыбели.
Дея сжала зубы.
Как глупо вышло! Она ведь и в самом деле даже не глянула, так ли опасен этот подарок, как ей показалось. Теперь можно признаться хотя бы самой себе, что в тот момент об этом не думала. В тот момент ее мысли занимало другое.
Даже если бы Йеванн подарил Ноэлю безобидный цветок, она бы отбирала его с той же ревностью.
– Моему сыну ничего не нужно от вас! – процедила, пряча замешательство.
Йеванн качнул головой:
– Боюсь, скоро ты убедишься, что это не так.
***
Лошади бодро бежали по снегу, поднимая копытами белые облачка. Аккуратные домики за окном кареты быстро сменились простынями полей, а затем по обе стороны дороги потянулся серый зимний лес.
Ноэль быстро уснул, убаюканный мерным движением. Дея тоже закрыла глаза и погрузилась в легкую дрему.
Иногда до нее доносились голос возницы, всхрапывание лошадей, да тихое бормотание Катарины, которая сетовала на холод и следила за углями в жаровне.
Изнутри карета оказалась обшита толстым слоем войлока, окна застеклены, да и Йеванн позаботился о комфорте, заставив Дею закутаться в теплый плащ, подбитый гагачьим пухом, а не то жалкое подобие зимней одежды на кроличьем меху, что она носила.
Но, несмотря на все ухищрения, чувствовался мороз. А впереди до самого горизонта расстилалась заснеженная пустошь, через которую вела, петляя, единственная дорога.
Где-то среди белых заносов ждал маленький придорожный городок с постоялым двором. Там Йеванн собирался сменить лошадей.
Он молча смотрел в окно. Его внутренний компас безошибочно отмечал пройденные мили, но не давал чувства удовлетворения. Сердце темного мага все больше и больше наполняла тревога.
Эта женщина рядом с ним…
Такая холодная, неприступная. И чем сильнее отталкивает его, тем больше укрепляет их связь.
Он думал, что все будет просто. Найдет ее, сломит сопротивление, сделает своей – и уймет тот безумный жар, что уже два года выжигает его изнутри.
Но она оказалась совсем не такой беззащитной, как он ожидал.
Маленькая хрупкая вдова с твердой волей и сильным характером стала его наказанием. Она не сдалась, не сломалась, несмотря на все, что ей пришлось пережить. Он проверял ее, швыряя в лицо обвинения, провоцировал и жадно ловил каждый взгляд, каждый жест. А она…
Она облила его холодным презрением! С достоинством королевы опустила до уровня коврика у своих ног.
Он чувствовал себя подлецом… Вором, что забрался в чужую жизнь, чтобы украсть ее самую важную часть. И у него нет ни малейшего шанса это исправить.