Алина Углицкая – Хозяин драконьей гряды (страница 5)
Как во сне, я коснулась лица. Отражение в зеркале повторило мой жест.
На меня смотрел мой ночной кошмар.
Черные волосы, черные брови, черные ресницы, выбеленная до синевы кожа без единого признака румянца или веснушек…
– Я… покрасилась? – пролепетала, хватаясь за голову.
Волосы были тщательно зачесаны и уложены вокруг головы. Ни одной прядки не выбивалось из этой прически, поэтому я сразу не заметила изменений. Да и не до этого было.
– Так давно уже, госпожа! Разве не помните? Матушка настояла. Негоже благородной девице бегать рыжей, как деревенщина.
– Благородной… девице… – повторила я эхом.
Внутри все покрылось льдом.
Мои прекрасные волосы! Мой потрясающий золотисто-медовый оттенок, которым я так гордилась! Который лелеяла!
Верно, я была не в себе, когда покрасила их в этот ужасный черный цвет!
На моем лице отразились эмоции, и нянька побледнела. Подхватила кусок полотна с бахромой на концах и накинула на меня. Закутала, как ребенка, буквально спеленывая, запричитала:
– Госпожа, вам нельзя волноваться. Сейчас я вас оботру, вот так. Рубашечку свежую. Помните ее? Матушка ваша прислала в том году, как раз на годовщину свадьбы с лаэрдом. А теперь идемте в постельку. Осторожно, не оступитесь.
Матушка? Сомневаюсь, что она могла прислать мне такое! Только не моя мать.
Нянька усадила меня на кровать. Но вместо того, чтобы лечь, я вцепилась в нее:
– Что это за место? Сколько я уже замужем? Кто мой супруг и… – Набрала воздуха побольше и выпалила, как в пропасть нырнула: – Кто я, черт подери?!
Вместо «черт» из моих уст вылетело что-то похожее на «гхарр». И только тогда пришло осознание, что все это время я говорю на чужом языке.
Она не успела ответить.
Снова скрипнули двери.
Заглянул мужчина в ливрее.
В ливрее!
Отвесил поклон:
– Госпожа Аврора, Его Светлость желает вас видеть, – и растворился в тени.
Нянька охнула, делая пальцами, сложенными в щепотку, странный знак вокруг лица. И суетливо пригладила кружавчики на моей свежей рубашке.
– Пришел, лиходей, принесла нелегкая, – услышала я ее бормотание.
И уставилась на открытые двери.
Глава 2
Незваный гость остановился в дверях. Причем так, что тень почти скрыла его фигуру. Но высокий рост и военную выправку скрыть не смогла, как и гордо откинутую голову. А еще пронзительный и совсем не ласковый взгляд, которым он наградил меня.
«Так-так, – стукнуло в голове, – похоже, с муженьком у нас что-то не ладно».
Повисло молчание.
Он просто стоял и смотрел на меня, пока из спальни торопливо выбирались горничные и нянька. Последняя шарахнулась он него, как черт от ладана, продолжая бормотать под нос то ли проклятья, то ли молитвы.
Я же все это время сидела в постели, точно курица на гнезде. Нянька успела прикрыть меня по пояс одеялом, расправить кружева на груди и под спину подсунуть подушки. Но, несмотря на все ее ухищрения, я чувствовала себя по-дурацки. И совершенно не знала, как начать разговор.
Впрочем, он же сам пришел ко мне? Вот пусть первым и начинает!
Когда служанки вышли, он шагнул в комнату, на освещенное место.
Первое, что бросилось в глаза, это его походка. Мой супруг был хром на левую ногу! В руках он держал трость из темного дерева и с силой опирался на нее при каждом шаге.
Справившись с первым шоком, я оторвала взгляд от его ног в начищенных сапогах и подняла глаза выше.
Мужчина, стоящий передо мной, словно сошел с картины восемнадцатого века. На эту мысль навел длиннополый камзол, черный, мрачный, тщательно застегнутый на два ряда тусклых пуговиц. И без единого украшения, если не считать таковым тоненькое белоснежное кружево на запястьях и вокруг воротника-стойки.
Испытывая все нарастающую тревогу, я заглянула ему в лицо.
И растерялась.
Да, он красив. Красив той холодной, нечеловеческой красотой, которую в природе не встретишь. Будто статуя, вырезанная умелым резцом из глыбы холодного льда.
Надменное лицо с правильными, но резкими чертами, волосы непривычного серо-стального цвета, заплетенные в длинную косу, изящные дуги бровей, прямой нос, твердо очерченный подбородок. На чуть запавших щеках – серые тени, а вокруг глаз неожиданно длинные густые ресницы, которым позавидует любая красотка.
Он качнулся вперед, переступив с ноги на ногу, и воздух застрял у меня в груди.
Не веря тому, что вижу, я мысленно перекрестилась и ущипнула себя за руку. Но нет, мужчина никуда не исчез. И его пугающие глаза цвета расплавленного металла – тоже.
Но таких глаз у людей не бывает! Тем более с вертикальными зрачками.
Мелькнула мысль, что это линзы, но тут же ее перебила другая: кем бы ни был мой муж, он не похож на человека, который станет заниматься такой ерундой. И…
Он вообще мало похож на человека.
– Вы так разглядываете меня, льера, словно впервые увидели, – раздался хрипловатый голос с ироничными нотками.
Я сглотнула, сцепила пальцы и опустила глаза.
– Простите…
Эм, а почему мы на «вы»?
Его взгляд ощупал мое лицо. Так настойчиво и откровенно, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
Умом я понимала: это мой муж. И судя по всему, мы женаты не первый день. У нас отношения, какие-то чувства… Надеюсь.
Но меня не покидало ощущение, что этого мужчину я вижу впервые в жизни, и что он абсолютно чужой для меня. А смотрит так, будто хочет найти в моем лице что-то особенное, известное лишь ему одному.
Видимо, не нашел.
Выпрямился, убирая с лица жадное, ищущее выражение. Холодно произнес:
– Я рад, что вы в добром здравии.
А уж как я этому рада!
– У нас с вами осталось незаконченное дело, дорогая супруга.
А вот это «дорогая» царапнуло.
– Ваша семья оценила вас очень недешево, – продолжил он, не скрывая сарказма, – но я свою часть контракта выполнил. Теперь, когда наследник родился, вы получите оставшуюся часть золота и драгоценных камней. Грамота о присвоении восточной части Эссеорских земель уже отправлена вашему отцу с магическим вестником. Думаю, дней через пять ваши родственники прибудут за вами. До того момента вы можете оставаться в своих покоях. И… – его голос внезапно смягчился, а глаза на мгновение вспыхнули красным золотом, – благодарю за сына.
Решив, что разговор окончен, он развернулся к дверям.
Но я так не считала.
– Что, простите? – от удивления даже привстала, забыв про сползающее одеяло. – Вы меня выгоняете, я правильно поняла? А ребенка хотите оставить себе?
Мелькнула мысль: а почему бы и нет? На черта мне этот мужик, хоть и красивый? Ну не почувствовала я к нему никакого сердечного трепета.
Хотя нет, вру, что-то ёкнуло, когда он смотрел на меня.
И ребенок, которого я не хотела, не видела и не помню, как родила. Он казался мне чем-то абстрактным, какой-то величиной, что присутствовала в уравнении, но ни на что не влияла.