Алина Углицкая – Хозяин драконьей гряды (страница 2)
Оборачиваюсь. Поднимаюсь, неловко держась за кованые перила.
Даме в дверном проеме за сорок. Зеленый медицинский халат, волосы тщательно убраны под полиэтиленовую шапочку, на ногах бахилы. За толстыми стеклами очков внимательный взгляд.
– Нет, – хриплю, – но мне очень надо.
– Мы принимаем только по записи.
– Пожалуйста!
Качает головой:
– Если у вас проблемы, я могу вызвать «скорую».
– Со мной все отлично, – изображаю улыбку, понимая, что губы не слушаются. – Я хочу прервать беременность.
Теперь она смотрит на меня с жалостью.
– Извините, мы операции не проводим, вам нужно в клинику.
– Операция не нужна, – трясу головой. Брызги с волос летят в разные стороны. Дама немного кривится. – Срок две недели. Я слышала… слышала, есть такие таблетки…
Жалость в ее глазах сменяется недовольством. Но мне плевать. Мне не нужен этот ребенок. Я почти ненавижу его. Меня тошнит от одной мысли, что буду сидеть в женской консультации бок о бок с Викторией, видеть ее счастливое лицо, сияющий взгляд. Растущий живот…
И что мне делать одной, с ребенком на руках, в чужом городе? Вернуться к родителям? Видеть их молчаливое осуждение, слышать за спиной шепотки соседских кумушек? «Видели, а Ирка Князева-то байстрюка нагуляла! А была ведь умница, отличница, в Москву поехала поступать. Куда только мать глядела?!»
Я не заслужила все это!
– Девушка, все таблетки – в аптеке. У нас вы можете записаться на осмотр, сделать УЗИ и сдать анализы. Извините.
Она пытается закрыть дверь, но я успеваю вставить ногу.
– Пожалуйста! – почти умоляю. – Скажите название!
Она окидывает меня строгим взглядом.
– Девушка, идите домой! Успокойтесь, подумайте. Принять таблетки всегда успеете.
– Вы не понимаете!
Мне всего двадцать три, у меня еще будут дети. А этот ребенок…
– Нет, это вы не понимаете. Уберите ногу, сумасшедшая.
Она толкает меня, вынуждая отступить. Дверь захлопывается перед моим носом.
Я инстинктивно отступаю. Нога поскальзывается на мокрой ступеньке…
Взмах руками.
Меня по инерции заносит назад.
Хватаю ртом воздух. В голове появляется глупая мысль: упаду, и ребенка не будет. Это судьба.
И уже безропотно падаю вниз.
Удар.
Адская боль пронзает спину. Я чувствую, как трещит затылок, врезаясь в асфальт.
Темнота.
…Яркий свет. Влажный жар. Мельтешащие тени.
Удушливый запах ладана и сандала.
Слух улавливает треск поленьев в огне…
Но я не успеваю понять, что случилось.
Что-то разрывает меня изнутри. Мышцы сжимаются в болезненном спазме. Тело мучительно выгибается. Я мычу от боли, не понимая, где я и что происходит.
– Тужься! – кто-то орет мне в ухо. Чужие пальцы впиваются в плечи, прижимают к чему-то мягкому за спиной. – Еще! Вот так. Теперь дыши. Ртом дыши!
– Эрла Саваж, я вижу головку.
– Молодец, девочка. Еще разок. Тужься, на счет три! Раз, два…
Я задыхаюсь.
Боль раздирает меня.
Господи, это ад? Я все-таки умерла…
Еще один спазм разрывает мне внутренности. А затем – облегчение. Нет, пустота…
Закрываю глаза. И последнее, что я слышу перед тем, как упасть в темноту, это жалобный писк младенца и полный радости женский смех:
– Мальчик! О, Пресветлая, это мальчик! Энни, беги к лаэрду. Скажи, у него родился сын. Хвала богам, у Драконьей гряды есть наследник!
***
– Мой господин, ваша супруга спит, роды ее совсем вымотали. Был момент, когда мне показалось, что мы потеряем ее… как и других…
Сумрачный взгляд из-под густых бровей впивается в повитуху. Заставляет похолодеть.
– Меня интересует состояние сына. Я хочу увидеть его.
Голос у лаэрда низкий, рокочущий, от него пробирают мурашки, а волоски на затылке поднимаются дыбом. С хозяином Драконьей гряды не стоит шутить, не стоит ему перечить. Он дарг, а не человек. А у даргов свои законы.
Эрла Саваж кланяется и отступает, освобождая проход. Энни за ее спиной тихо ойкает, почти сливаясь со стеной. Лаэрд Серебряного клана пугает ее до жути. О нем ходят разные слухи… и не понятно, что из этих слухов чистая правда, а что – бабьи выдумки. Но ей и не хочется выяснять. Хочется поскорее убраться из этого мрачного места – назад, в долину, к теплу и ясному солнцу.
Лаэрд проходит мимо нее, прихрамывая на левую ногу. Высокий, прямой, будто палка. От него веет холодом. Коса цвета черненого серебра змеей спускается вдоль спины, широкие плечи затянуты в сукно камзола, черное, без кружев и галунов. Стук трости по каменным плитам вторит эху его шагов.
Двери смыкаются, оставляя женщин одних. Повитуха выдыхает, ее пышная грудь облегченно колеблется в тесном корсете.
– Пусть Пресветлая защитит бедняжку, – шепчет эрла Саваж, совершая молитвенное знамение, три круга вокруг лица, и Энни дрожащим голосом вторит ей. – Ребенок не жилец, но у меня язык не повернулся сказать такое лаэрду. Давай-ка убираться отсюда, пока он сам это не понял!
На южной стороне замка женщин ждет карета, запряженная в пару анкров – крылатых ящеров, полуразумных предков нынешних хозяев гряды. Они доставят их в долину. Другим путем из замка не выбраться.
– Ой, что будет-то! – Энни прижимает ладони к щекам, со страхом глядя в закрытую дверь.
– Идем! – эрла хватает ее за руку. – Лаэрду не привыкать хоронить своих жен… и сыновей.
***
Габриэль сжимает набалдашник до хруста, когда перед ним открываются двери. Этого дня он ждал двадцать лет.
Семь! Семь неудачных попыток получить наследника.
Первая и третья супруги умерли в родах, пытаясь произвести на свет долгожданного сына, вторая упала с лошади и сломала хребет. После этого по окрестным землям пополз слушок, что хозяин Драконьей гряды проклят. Отцы больше не хотели отдавать за него своих дочерей, хотя стать супругой дракона из Серебряного клана мечтала каждая девушка на ближайшую сотню лиг!
Да он и сам не хотел больше жениться. Закрылся от мира в своей берлоге, мечтая забыться между колбами и ретортами. Это единственное, что интересовало его – алхимия. В свое время он слыл лучшим студентом Академии тонких наук. Ему прочили место профессора на факультете алхимии. Но судьба распорядилась иначе.
Приказ императора заставил бросить столичную жизнь, вернуться домой, в родные хребты, и исполнить сыновий долг.
Люди называли эти горы Алмазными за многочисленные вкрапления слюды, что сверкали на солнце будто алмазы. Но главной их ценностью был форпост, стоящий на грани света и тьмы. Крепость, возвышающаяся над бездонным ущельем, из которого днем и ночью поднимался туман.