Алина Смирнова – Анхорн. Цифровые Боги: Северные Королевства Предела (страница 20)
Но Мастер Мирэй, будучи частью силы созидания Лабиринта, немного упускал из виду тот факт, что исход этой грандиозной битвы противоречий будут решать две силы разрушения. Механик, судя по всем его последним выходкам, больше не творец в том первородном смысле, он не создаёт что-то ради жизни. Он сеет разрушение. Арбитр же всегда была фундаментальной силой хаоса. И этим двоим придётся сразиться друг с другом. А победитель – либо низвергнет всё до атомов, либо дотла испепелит всё сущее в погоне за предателем.
Визуальный интерфейс Горнила Душ Посланник жизни и смерти показывал смертному впервые, пришлось изрядно потрудиться, чтобы создать идентичную реплику57[1] на борту «Пустоши». Эта копия была неполной, а точнее, она работала только на выполнение базовых операций и команд с основной программой, не обращаясь за сверкой к базе данных Горнила, не заимствуя те её участки, что навеки стали частью Лабиринта. Перенести их, а тем более что-то с ними сделать было невозможно. Исходный код не позволял. Он был совершенным. Самой искусной программой, созданной внутри генеративной части Лабиринта, являясь алгоритмическим скелетом реальности. Безупречным. Безошибочным.
Нигири без колебаний шагнул в лабораторию Хранителя, оглядывая увиденное с наивным детским восторгом; он был заинтригован, воодушевлён открывавшимися перспективами. Он был готов с головой нырнуть в бездну новых знаний и плыть, не пугаясь тёмной глубины. За их спинами на пороге нервно крутились Карбот и анокс-навигатор. Оба они, возможно, и хотели бы войти, но не решались шагнуть за хозяином и его гостем. Лаборатория – место священное, перестроенный храм Анхорн. Хранитель обернулся и, кивнув подопечным, закрыл вход в убежище знаний, а странный экипаж «Пустоши» отправился на свои рабочие места.
– Они точно справятся? – уточнил Нигири.
– Должны.
Глаза Нигири постепенно привыкали к ослепительной белизне, что ждала его за гермодверями. Белые стены обшивки отсека, идеально гладкие панели управления, полупрозрачные серверные стойки, столь необыкновенно футуристичные – шары на длинных изогнутых подставках, разделительные стёкла между разными частями лаборатории и зеркальный пол. Сияющее ничто и сверкающая феерия белизны. Всё было эстетически правильно, повсюду, словно по венам, тёк окрашенный в алое золото код реальности. Горнило Душ. Все эти элементы, панели, жидкокристаллические экраны были созданы для управления гигантским массивом сфер на ножках, что стройными рядами отражались в бесконечности. Нигири догадывался, что, скорее всего, это оптическая голограмма, они видят лишь часть серверной в физической реальности, остальная её масса погружена в Лабиринт. Это зеркальная реплика для облегчения процесса визуализации. Нигири понял сразу и не стал уточнять у Хранителя, восторженно всматриваясь в виртуальные отражения. Он словно стоял посреди зеркального поля сферических цветов, где во всех четырёх измерениях царила нетронутая белизна. И отовсюду на него смотрели гладкие сферы с золотыми цифрами и символами. Алые змеевидные ленты кодов оплетали каждую и сходились на центральной панели управления с широким жидкокристаллическим экраном. Он был тонким, изогнутым, на него выводилось чуть больше сопутствующих данных, обработанных интерпретатором58[1]. И даже обладая не самыми глубокими операторскими навыками, Нигири понимал трансляцию, но не мог осознать, насколько же гигантские массивы данных прогонялись через эту программу. Так вот что собой представляло Горнило Душ на самом деле – систему квантовых процессоров, объединённых одной точкой входа и выхода. Бэкенд59[2] самой жизни и смерти.
– Как оно работает? – Нигири шагнул вглубь лаборатории, восторг на лице сменился заинтересованностью. – Нет, стоп! – он остановил Хранителя, который и так, похоже, не собирался отвечать. – Я сам, хорошо?
– Говори.
– Просто…
– Я поправлю, если ты что-то поймёшь неверно.
– Тогда начну с конца, как я понимаю весь процесс… – Нигири подошёл ближе, разглядывая поле белоснежных сфер с красными спиралевидными лентами символов, что их оплетали. – Душа – есть базовый код. Попадая внутрь живого организма, он наполняется новыми воспоминаниями, опытом, навыками и переводит полученное в язык Лабиринта, а дальше записывает и хранит.
– Пока всё верно, – одобрил Посланник.
– После смерти живого существа код возвращается в исходный кластер данных, проходит вот через этот шлюз, – Нигири ткнул в яркую точку на жидком экране. – А затем попадает сюда, в одну из этих сфер, там код декомпилируется, освобождаясь от приобретённых за время путешествия в реальность данных, снова становясь исходным. Воспоминания, опыт, навыки – всё это записывается и остаётся внутри сферы.
– Сферы – это хранилище референсов самого Лабиринта. Это же программируемая нейросеть – ей нужны образы для создания нового. Ориентир для производства миров и Вселенных. – Хранитель подтвердил догадки Нигири.
– Получается, Горнило Душ – его нативная база данных. Лабиринт обращается к ней, беря из неё информацию в качестве примера, создавая реальность. А после…
– Всё возвращается на круги своя. Таков принцип действия Горнила: очищенный исходный код проходит через шлюз обратно в реальность, и в тот момент, когда живое создание в Пределе рождается на свет, я присваиваю ему каждый конкретный исходный код и слежу за тем, чтобы после смерти он вернулся в Горнило, прошёл через него и отправился в новый цикл.
Нигири на несколько мгновений застыл, переваривая озвученную информацию. Хранитель видел, как внутри него боролись друг с другом две ипостаси, непримиримо сошлись в смертельной схватке, а победившая определит будущее всего Предела. Первая, человеческая часть Нигири сопереживала увиденному – в этой идеальной симфонии жизни и смерти не было места приобретённому опыту самих смертных. Да, по сути, они жили вечно, но сотнями разных жизней, непохожих на прежние… они ничего и никого не могли унести из одного цикла в другой, ничего не могли сохранить или оставить себе. Они были вынуждены всё до последней капли отдавать Лабиринту: любимых и все бесценные, прожитые в радости и горе мгновения, чтобы тот продолжал создавать реальность на основе их полученного опыта, впитывая их воображение, записывая их драгоценные воспоминания в скупой набор символов и цифр. Другая – его генерирующая, активная, технически подкованная часть – восхищалась увиденным. Его глаза горели и блестели за линзами очков, а мозговые шестерни уже работали. Хранитель ранее видел такой взгляд. Взгляд энтузиаста и творца, строящего новый мир из простейших атомов водорода и углерода. Будто стрела невидимой меланхолии внезапно отправила Посланника в прошлое, на миллиарды лет назад. Мастер Глен когда-то смотрел на Предел так же. И жаждал сотворить лучшее, что мог. Но даже самое прекрасное сотворённое рано или поздно выходило из-под контроля создателя.
– Что дальше? – поинтересовался Нигири, оглядывая непроницаемо-белую панель, отгораживающую часть лабораторного отсека.
– Вот, – Хранитель набрал команды на ингиметре, и перегородка, тихо шипя, опустилась в специальный паз в полу.
Стационарная система жизнеобеспечения и десятки кольцевидных проводов оплетали лабораторную стойку с длинным ложем, а подключённые к ней системные датчики передавали данные на несколько вспомогательных мониторов от закованного стальными стяжками одержимого симбионта. Изображение на тонкой поверхности изменилось, выводя три ряда разноцветных таблиц с данными и графиками. Первый был подписан
– Что видишь? – вопросил Хранитель, проверяя отчасти дедуктивные способности Нигири, а отчасти уровень своего когнитивного искажения. Он высшая машина, живущая в двух реальностях одновременно уже миллиарды лет, понаберёшься тут предубеждений.
Нигири подошёл ближе к экрану и скрестил руки на груди, поглаживая подбородок большим пальцем правой:
– Первый ряд – кодировка живого существа. Мы обсудили, как всё работает. Исходный код плюс душа, насыщенная воспоминаниями и опытом, – это и есть живое существо.
– Верно, но я бы добавил сюда – исходный код плюс насыщенный дух плюс ДНК – это и есть живой организм. Практически любой расы и вида с небольшими изменениями.
– Второй ряд диаграмм – мимики, вот только… странное, я впервые вижу их структуру в виде кода… и его… – Нигири внимательно всмотрелся в экран, нашёптывая себе что-то под нос. – И его нет! – с удивлением выдал он.
– Пустая скорлупа с тем, что мы называем «сердце», – пояснил Хранитель. – Оболочка – биофизическая структура, но полая. Это стенки из простейших белков и липидов углеродно-азотной природы. Их код, вероятно, и есть сердце, но это тоже безжизненная форма – цифровой вирусный капсид60[1]. Что там внутри, мы не знаем.
– Скорее всего, действительно своеобразный код, мимики же приходят из Разломов. Не бывает созданий без кода, откуда бы они ни пришли. Часть системы, часть корабля, даже если допустить, что их мир лишь отдалённо похож на Предел, он как-то создан… там должны работать простейшие законы физики, математики, химии, биологии, я так думаю… – поделился Нигири своими выводами с обомлевшим Посланником.