Алина Савельева – Строптивый ангел (страница 46)

— Лет через сто, а пока я не разрешаю тебе так говорить, — как же мне нравится, когда сверкают ее глаза, если что-то запрещать. Не выносит рамок и запретов моя Алёнка, уже открывает ротик, чтобы напомнить мне о моём несносном характере. — И да, я помню, что я самый-самый, можешь не повторяться.

Всю дорогу до дома Алёнка нервничала, и я, отвлекая её, рассказывал о городе, показывая интересные места. Родители уже ждали нас с нетерпением, прогуливаясь по саду около дома. Познакомив всех, решил немного отсрочить допрос.

— Мам, Алёна не ела в самолёте, ничего не понравилось, надо её накормить.

Мама, пристально посмотрев на Алёнку, спросила:

— А что ты хочешь? Может, салат из морской капусты?

Глаза у Аленки радостно заблестели, и она, закивав головой, попросила:

— Только с яйцом и майонезом домашним, можно, я сама сделаю?

— Тогда на кухню. Я помогу. — Мама быстро заморгала и взволнованно говорила, но быстро взяла себя в руки. И, приобняв Алёнку, повела её в дом, за её спиной показывая мне поднятый большой палец.

— Когда мама была беременна тобой, мы эту капусту ели пять раз в день и ещё пару раз ночью, — улыбаясь, говорит папа. Значит мама догадалась уже тоже.

— Вот, блин. Это был единственный способ уйти от расспросов о нашем знакомстве.

— Расскажи сам, что тебя опять как маленького учить? Весело и со вкусом. А я займу место в первом ряду

Мама с Алёнкой закрылись в гостиной, строго запретив нам к ним входить. Я, естественно, слонялся около двери, переживая за обеих. Но, слыша их смех, понемногу успокоился и ушёл к отцу обсудить дела в холдинге. Хоть я и занимался пока только отелями и автосалонами, скоро понадобится включиться и в остальное. А через пару часов обнаружил, что Алёна и мама куда-то уехали, за капустой, что ли, лично отправились?

Засев в гостиной ждать Алёнку с мамой, ещё раз проверил все свадебные заморочки и внёс в расписание поездку к её семье. Прямо перед носом опустилась на стол какая-то дико яркая коробка.

— Мы ездили в медцентр, — сообщила Алёнка, стоя напротив чайного столика, и, указав на коробку, сказала: — Это тебе.

Я открыл крышку и уставился на пару белых крошечных пинеток, не понимая, зачем мне их дарить, я же уже в курсе беременности, странно намекать таким образом, вроде как поздновато уже.

— Достань их.

С трудом подцепив пальцами эти мини-тапочки, почувствовал, что диван уезжает вместе со мной, закружив в воздухе. Под первой парой были ещё одни точно такие же пинетки. Двойня?

— Хьюстон, приём! У нас два мини-пупсика! — смеётся Алёнка над моим выражением лица: с отвисшей челюстью.

В глазах странно щиплет, и ее ангельское личико расплывается. Кажется, я резко онемел и не могу сказать ни слова. Просто подрываюсь к ней и, обнимая, впиваюсь в эти клубничные губки со вкусом морской капусты.

— Алена, я требую, чтобы они были похожи на тебя. Я папе обещал.

— Будет исполнено, мой несносный босс! — смеется Аленка, и я слышу за спиной смех родителей.

Еще полгода назад я, глядя на Саву, ужасался от мысли, что он так вляпался. И от мысли, что я буду так зависеть от кого-то, меня передергивало. А теперь даже боюсь представить, что мог упустить Аленку. И никогда бы не испытал такого счастья размером с тысячу галактик.

Глава 57

Несмотря на то, у Браунов есть свои рестораны и отели, нашу свадьбу Ник решил сделать на территории своего загородного дома, прямо на свежескошенном газоне были расставлены столы под белыми навесами и организована сцена для музыкантов. Все как в лучших традициях романтичных фильмов, в цветах и лентах, развевающихся от дуновения легкого и теплого ветерка последнего летнего месяца. И нашу первую ночь в браке Никита решил провести там же, где и была наша первая с ним близость, в своей берлоге на дереве. Я даже не возражала на этот раз ни одному его решению. Мой мужчина все делает так, как не сделал бы никто другой — просто идеально.

Наши родители, кажется, все время болтали только о будущих внуках. Своим я тоже рассказала, когда мы с Ником ездили знакомиться в Эдинбург.

В самый разгар шумной свадьбы к Нику подошёл охранник и сообщил, что Макса ожидает за воротами Лилия Авдеева. Макс сразу умчался к ней.

— Явилась любовь Максовская, — проворчал Никита.

— Он ее любит? — поинтересовалась я. Вот это поворот! А мы-то тут развели бурную деятельность. Оказывается, зря?

— Не знаю. В институте за ней бегал, пока ее отец в Швейцарию не увез в феврале, в так называемый реабилитационный центр.

Макс вернулся с какой-то коробкой и отдал ее Лике. Сава задергался, запрещая ее открывать, но Лика не послушала. В коробке было умопомрачительное колье, усыпанное бриллиантами, и записка всего из трех слов: «Если сможешь — прости».

— Лика, я передам через отца это обратно Авдееву, — тут же решил Сава.

— Нет. Я хочу его оставить. Так надо для Лили, — спокойно ответила Лика, убирая записку обратно в коробку.

— Ты на нее не держишь зла? — спросила я у подруги, тоже удивившись ее решению.

— Злилась раньше. А потом поняла, что у нас есть кое-что общее. Она тоже потеряла маму, которую боготворила, а отца видела раз в полгода. И если я нашла спасение, ограничив себя в общении, то она пыталась восполнить дыру в душе, любовь, которую ей дарила мама, и ощущения нужности кому-либо, покупая дружбу своего окружения. А на поверку все ее друзья отвернулись от нее, перестав получать подарки и тусоваться в особняке ее отца на бесконечных вечеринках за ее счет.

— Лика, ты не права, она много плохого делала, — возразил Сава.

— И в этом тоже мы похожи. Я тоже злодеев в клетке закрыла и совсем не с добрыми целями. Закроем тему. Лиля несчастная девушка, и я желаю ей только лучшего и, конечно, давно ее простила. Передай ей это, Макс.

— Лика, если у нас будет дочка, то имя ей даешь ты! Ты самая невероятная девушка! Я тебя очень люблю! — опять разревелась я. Эти гормоны решили вылить все мои слезы за последние десять лет.

— А что, это справедливо! Никита ведь давно застолбил имя нашему сыну, который, надеюсь, когда-нибудь у нас будет! — улыбаясь, согласилась Лика, вернув нам настроение праздника и любви.

Позже, ночью лежа в объятьях лучшего мужа на свете, я снова и снова прокручивала нашу с ним историю и поняла, что не захотела бы ничего менять, выпади возможность прожить ее снова. Все правильно, и даже острая боль, когда он ушёл, и дикая ревность, и даже мои выкрутасы. Все было необходимо, чтобы понять, насколько мы нужны друг другу и как нам плохо порознь.

— Никита, я не могу обещать, что больше не сделаю глупостей, но обещаю любить тебя вечно. Ты моя жизнь.

— Все таки забанили тебя? Учи новые слова бизнес-процессов и состряпай из них признание на нашу золотую свадьбу!

— Одно уже выучила. Я требую пени по оставшимся свиданиям. И хочу знать, куда мы летим в путешествие.

— На месте узнаешь. Люблю тебя, Ангелочек!

— И мы с малышами тебя любим. Ты будешь самым-самым лучшим папочкой во всем мире.

— Да я такой. Самый-самый! — улыбался Никита, заставляя мое сердце, переполненное с горочкой любовью к нему, биться чаще.

Самый несносный, самый самоуверенный, самый неуправляемый, самый... идеальный для меня.

Бонус

Мы во второй раз на этом острове. Впервые Ник привез меня сюда в наш медовый месяц. Тогда еще не был готов его эксклюзивный номер, но нас это не сильно беспокоило. Мы были поглощены друг другом настолько, что не замечали ничего вокруг. Особенно первые дни, ну а потом, конечно, решили познакомиться по-настоящему, раз уж до свадьбы времени не нашлось. Я много рассказывала о себе Нику, то, что могла, конечно. Он еще долгое время шутил, что когда мы едем за границу, то с собой он берет Элейн Картер. Потому что Алена Громова теперь невыездная, так как обязана хранить гостайну еще очень долго. Это, конечно, не соответствовало действительности, потому что мне дали новое имя при усыновлении, а когда я поступала на работу в Медузы, просто создали документы по имени, данному мне при рождении. После ухода со службы Аленка вновь стала Элейн, как, собственно, и есть на самом деле.

Мы много проводили времени в Германии у родителей Никиты. И даже имена нашим детям дала его мама. Сказала, что теперь это будет традицией, так как имя Никите давала его русская бабушка. Стефания и Александр, так назвала она наших зайчат. Она вообще практически всегда была с нами и очень помогала с детьми. Никита часто говорил, что ему меня подарила судьба, не соизволив свериться с его расписанием, принесла в его жизнь любовь и счастье.

Теперь, через шесть лет нашей совместной жизни, мы снова на Симиланах, вдвоем. И сегодня Никита обещал показать мне секреты своего подводного царства.

Ник сидел в беседке на пляже с ноутбуком, как всегда, работал в свободное время. Я наблюдала за ним из дверей бунгало. Несмотря на то, что мы давно уже вместе, я не могу на него налюбоваться. За эти годы он еще больше возмужал и оставался в прекрасной форме, в отличие от меня, набравшей во время беременности почти десять лишних килограмм. Которые я с нездоровой одержимостью уничтожала на тренажерах и диетах. Потому что рядом с ним просто недопустимо обабеть и перестать следить за собой. Хотя Ник только смеялся над этим моим пунктиком, но я точно знаю, мой муж эстет, никак нельзя превратиться из его любимого Ангелочка в упитанного Ганеша из индуистской мифологии.