Алина Савельева – Строптивый ангел (страница 35)

Когда он потребовал платы за нелицензионный просмотр его личной жизни, я решила, что подарю ему танец под трек The Rasmus — Guilty (Виновен). Музыка совсем не для стриптиза, но мне это и не нужно. Судя по глазам, в которых отражается пламя камина, ему все равно, какой будет танец.

Услышав музыку, Никита, приподняв одну бровь, улыбнулся, уловив слова песни. Ну, наконец-то ямочки!!!

Никита следил за моими движениями. А я в ответ — за его реакцией. Он расстегнул только ремень, и мне в темноте не видно, всем нравится танец или в штанах зритель уснул?

Вращаясь вокруг себя, вдруг мельком увидела в двери фигуру и от неожиданности вскрикнула, останавливаясь и поворачиваясь, наверное, с глазами по пять рублей. Все остальное произошло настолько быстро, что я даже не успела глазом моргнуть.

Вот только что Ринат стоял в двери с битой наперевес, и вот он уже летит в хлипкую дверь кладовки, ломая ее спиной. Под аккомпанемент падающих на него вещей Ринат матерится, собирая и английские и русские нецензурные слова в одно предложение. Надо же, как умеет!

Никита стоит перед дверью. Все мышцы напряжены, застыл в воинственной позе, ожидая, пока мой друг сможет встать. Я наконец начинаю соображать и кидаюсь к Ринату на помощь, подбегаю к моему защитнику и встаю перед ним, но только собираюсь открыть рот, как сильные руки, подхватывая меня, переставляют за свою спину.

— Никита, это Ринат, мой друг, — кричу ему в ухо, то есть в плечо.

Никита поворачивается ко мне боком, недоуменно вскидывая брови.

— Этот бездомный — твой друг?

— Почему бездомный? — удивляюсь я, Ринат вроде всегда отличался опрятностью и следил за собой, его тяжело спутать с бродягой.

Ринат, выбравшись, нажимает клавишу выключателя, и становится понятно, почему Ник его принял за бездомного. Он весь в грязи, мокрый от дождя, с отекшей половиной лица со ссадинами. Бросаюсь к другу, который ворчит, обиженно поглядывая на Ника.

— Ничего себе встречают. Ни цветов, ни шампанского! Сразу в морду! — бубнит друг, открыв шкаф, берет чистую одежду и уходит в ванную. — Вот с утра день не задался, два раза поколотили!

Ринат ушел, а Никита принялся меня пытать.

— Почему это вещи твоего друга в твоей квартире в шкафу, Алена! И как он сюда вошел?

— Вообще-то это дом его родителей. Так что ты зря его поколотил.

— Алена! С тобой чем дальше, тем запутаннее! Почему дом его родителей ты открыла отпечатком пальца?

— Так проще просто, Ринат не пользуется обычными ключами. Ник, он мой друг, очень близкий.

— Вот вообще не успокоила, еще больше поколотить его захотелось! — рычит Ник и, хватая меня, усаживает на диван и заворачивает в плед по самые уши.

— Если не боишься, что тебе потом Белка орешки отгрызет...

— Господи! Я, конечно, уже догадался, что я в цирке, но будь любезна, огласи весь список артистов. Что еще за белка?

— Девушка Рината. Мне кажется, она будет недовольна, что без нее Разукрашку изрисовали.

Никита сел рядом, заглядывая мне в глаза, наверное, сомневался в моей вменяемости.

— Алена, ты можешь нормально объяснить, какого черта твой друг бродит грязный и с бейсбольной битой наперевес? Про белку и разукрашку я даже стесняюсь спросить.

— Наверное, с ним что-то случилось. Я как-то не успела спросить, уж больно прытко он в кладовке скрылся. Сейчас отмоется, узнаю. Разукрашка, то есть Ринат, мой друг, я с ним знакома со школы, а Белочка это его девушка, она мастер боди-арта и ей нравится на нем рисовать.

— Всего лишь рисовать? Ну, это он еще легко отделался! Меня то угораздило... — Никита вздохнул и сел рядом со мной. — Когда ты возвращаешься в Москву?

— Благодаря тебе, наверное, скоро. Я же теперь не наглый воришка! Я постараюсь быстро решить все дела, а что?

Ник смотрел на меня молча, о чем то задумавшись, и, обхватив мое лицо ладонями, сказал:

— Алена, мне не нравится, что моя девушка уезжает от меня, ничего не объясняя, и неизвестно чем занимается... Ну чего ты улыбаешься, я серьезно говорю!

Как мне прикажете не улыбаться, когда от так сказал! Да меня сейчас разорвет от счастья!

— А я твоя девушка! — сообщила я Нику и, перебравшись к нему на колени, нежно поцеловала, поглаживая шею.

— Пульс считаешь или опять вырубить хочешь? — спросил Никита, заметив, что задержала пальцы на бьющейся жилке.

Ответить я не успела, потому что в двери опять возник Ринат с аптечкой в руке и с молчаливой просьбой о помощи в глазах.

— Посиди тут, я помогу Ринату обработать раны, — попросила Никиту подождать.

— А что, он сам не справится? — Никита и не думал меня выпускать из объятий, еще крепче прижимая к себе.

— Нет, я должна помочь. Отпусти. — Я пыталась освободиться, а Ник, прищурившись, ждал объяснения. Ринат уже скрылся в кухне.

Ну не могу я болтать про болезнь Рината, которую он всю жизнь ненавидит и всю жизнь старается скрыть ее от окружающих. Даже Никите. Если Ринат захочет, то сам расскажет, почему не может даже открыть эти пузырьки или распаковать пластырь.— Хорошо, тогда оденься, а то я его точно до инвалидности доведу, — злился Никита.

Я достала из шкафа свои джинсы и свитер, на что Никита еще больше сжал челюсти. Переодевшись, ушла на кухню, где Ринат уже мучился, пытаясь открутить неподдающийся ему колпачок хлоргексидина, груда измятых и испорченных пластырей лежала на столе. В такие моменты у меня всегда подступали слезы. Он старался и боролся со своим организмом, пытаясь заставить пальцы слушаться, но чем больше напрягал их, тем больше они начинали дрожать и слабеть. Но надо делать вид, что все в порядке, никаких слез и жалости. Он этого не выносит.

— Твой Отелло успокоился или мне можно не напрягаться пока что? Потом просто в йоде утоплюсь.

— Он принял тебя за бездомного, твой сегодняшний образ этому способствовал. Что случилось и где Марк? Почему тебя не было так долго?

— Подробности потом. Марка увезли, я ехал за ними, но меня сняли с хвоста. Машина восстановлению не подлежит, я легко отделался. Не подумал, что ты здесь, думал, ты осталась в отеле. Как тут оказался Браун?

— Потом. Он помог мне, с этой сделкой вопрос закрыт.

— А ларчик просто открывался? Ну и накуролесила ты тут, а все так просто было, но это не про тебя, да, Ангелочек?

— Ты же знаешь, что не только в этом дело! Сделка всего лишь один из инструментов. Не забывай про мою семью. Марка, получается, я в это втянула тоже, надо найти его.

— Попроси своего Ника Всемогущего, вдруг и это ему делов на две минуты? Заодно и узнает, в кого втрескался, пока не поздно.

— Очень смешно, может, и про тебя рассказать, Морская Оса? Даже не вздумай его в это втягивать. Он серьезный бизнесмен, я и так ему репутацию подпортила. Все, остальное потом обсудим.

Закончив с пациентом, вернулась в комнату. Никита уже сидел полностью одетый на диване, наклонившись вперед и сложив руки в замок. Опершись локтями на расставленные ноги. Я подошла к нему, но Никита не реагировал, продолжая о чем-то думать.

— Никита, — позвала я его, он молча взял мою ладонь, переплел наши пальцы и разглядывал их. Кажется, я недолго была его девушкой. На столике лежал планшет с открытой страничкой авиакомпании. Купил билет на ночной рейс, вылет через три часа.

Часть 9

45. Никита

За то время, как Алена помогала пострадавшему товарищу, я постепенно успокоился. Ревность к этому парню точно необоснована. Не такая была бы у него реакция, застань он свою женщину с другим. Да и Аленка явно вела бы себя иначе. Будь он ее мужчиной. Вообще было ощущение, что он понимает, кто я, и не против моего присутствия в его доме. Ни спросил, кто я и что тут делаю, а спокойно ушел в ванную. Даже не злился на меня.

О чем-то говорят на кухне, но прислушиваться не стал. Услышал только, что его машина разбилась, наверное, в аварию попал, поэтому в таком виде. Интересно, это все представления на сегодня или ждать еще его Белку?

Решил посмотреть, во сколько вылет и успеваю ли еще на регистрацию. Но планшет оказался разряжен. Около столика нашел розетку, и пока планшет заряжался, одевался, разглядывая книги на полке. Несколько книг по языкам программирования, еще какие-то книги о болезни детский церебральный паралич и развитии мелкой моторики рук, фотография Рината с пожилой парой. Видимо, родственники.

Пару минут подождав, включил планшет и зашел в приложение авиакомпании. Опять завис, пытаясь понять, улетать или остаться до завтрашнего вечера, как планировал изначально. Аленка вроде мне рада и ее глаза сияли, когда я сказал ей, что считаю ее своей девушкой. Но почему-то ощущение, что она держит дистанцию, никуда не ушло. И хуже всего, что я сам в этом виноват. Никакого конфетно-букетного периода, ни ухаживаний, ни признаний она от меня не получила. Не умею я этого ничего, а для женщин вроде это важно.

Аленка вернулась и подошла ко мне. Поймал ее ладошку и решил дать ей самой выбрать, что делать с этим билетом.

— Алена. У меня билет на ночной рейс, но я могу задержаться еще на один день здесь. Прими сама решение, если хочешь, чтобы я остался, просто отмени бронь. Если не хочешь, я уеду и... больше тебя не побеспокою.

Жду ее решения, держа ее руку и перебирая тонкие пальчики, на которые вдруг начинают падать капли. Поднимаю на нее глаза и вижу, что она плачет и, кажется, даже не осознает этого. Не пытается стирать слезы со щек, просто моргает, когда глазницы переполняются соленой влагой. Я понимаю, что Алена мелко дрожит и пытается сдерживать всхлипы, уже на грани истерики.