Алина Савельева – Альфа-псих (страница 9)
Пока я сбился с курса и отирался около Лиссы, в випку уже набился народ. Друзей у нас очень много, и, конечно, в комнате уже запредельный уровень веселья. То-то же!
Как и на любом дне рождения, мы, конечно, пили за именинников, только в нашем случае все напивались в три раза быстрее, соответственно.
И вроде всё, как и прежде – Мирон и Милена рядом, с нами наши друзья, с которыми нас тоже многое связывает. Но, переводя взгляд с одного на другого, я осознал, что они уже либо женаты, либо в отношениях. Из пацанов свободны только я и Тоха, но и этот в последнее время нудит, что хочет уже найти свой берег.
Не то чтобы меня пугает одиночество, скорее мне не нравится то, что с каждым годом друзей все сложнее вытащить из дома куда-либо. Им нравится собираться за городом, жарить мясо и отдыхать в спокойной обстановке. А я не люблю такие посиделки.
– Как включить это оборудование? – громко крикнула Санечка из угла со звуковыми установками.
– Попробуй начать с розетки, потом почитай инструкцию! – язвительно проорал Тоха. – На русском она обычно начинается со слов: «Чо, Санечка, сломала?».
Сумарокова Санечка, которая по совместительству крестница моего отца, грациозно откинула длинные прямые волосы на спину и, с вызовом посмотрев на Тоху, рявкнула:
– Я раскатаю тебя, Слащев! Батл!
А вот это уже интересно! Обожаю их словесные поединки! Тоха и Санечка, сколько я себя помню, могли на битах и колкостях раскачать настроение любого за пару минут. Правда, раньше это было как-то более нейтрально, а в последнее время они цепляют друг друга, будто у них были неудачные отношения, неужели мы все проморгали и у них что-то было?
Конечно же, весь народ в лаунж-зоне тут же организовался полукругом, зашумев в предвкушении веселья.
– Народ! Дайте шума! – взмахнул руками рефери батла Мирон.
Из колонок потекли разгоняющиеся биты, которые мы с удовольствием подхватили, подбадривая оппонентов.
– Тебе жопу надирать мне не впервой! Было бы привычнее в коленно-локтевой! Впрочем, не спеши поворачиваться задом, наслажусь сначала язвительным фасадом! – первый начал Тоха, нагибая девчонку сразу, без прелюдии.
Санька даже бровью не дернула, самоуверенно ухмыляясь в ответ. И ласково провела по его груди ярко-красными коготками, начиная свой рэп.
– Ты безумно горяч! Доводишь до оргазма! Я готова кончить! От своего сарказма! Тоха Слащев, мне ли не знать, после первого раунда ляжет спать! Для тебя я слишком! Сложная, глубокая! Читаю Коэльо и Набокова!
Такого алаверды ни Тоха, ни мы не ожидали! Всю випку разорвало от восторженных: «У-у-у», смешиваясь со смехом присутствующих, но Слащева этим мы не смутили.
– Не гони, Саня, тебя трудно понять? Ты что, мысли Канта, твою мать? Все, что в тебе есть глубокого, связано непосредственно с глоткой! Ведешь себя со всеми, как королева! Видимо, поэтому бегаешь налево! Ты как вай-фай без пароля! Раздаешь всем без контроля!
Охренеть у них претензии! Я, прям, запереживал слегка за Санечку, но она только усмехнулась и, задавая себе ритм рукой, продолжила:
– Я стою без яиц тут, перед тобой! А значит, мы на равных ведем этот бой! Гонишь ты про кучу своих чик, мы их все отлично знаем, мой мальчик! Они такие ласковые и такие верные! Одну зовут правая, а вторую левая!
Градус противостояния уже превысил градус пьянства, и завелись эти двое не по-детски! У некоторых из присутствующих уже слезы выступили от смеха, потому что Санечка помимо того, что технично проехалась по Тохе, все это сопровождала мимикой и небрежными движениями рук, отчего Слащев злился еще больше.
Наслаждаться импровизированным шоу мне помешал один из охранников, ворвавшись в ухо с диким воплем:
– Бес! У нас ЧП! Стаканщицу пырнули и драка массовая!
Приятные биты рэп-батла в моей голове мгновенно взорвались в отрезвляющий водопад ледяного холода. Я не хотел ничего говорить парням, но Мирон, конечно, сразу почуял неладное.
Такие внештатные ситуации не способны были вывести меня из строя. Я не теряю концентрации, не поддаюсь панике и в принципе не способен сильно эмоционировать. Но всего два слова «пырнули стаканщицу» заставили меня похолодеть от темечка до пяток.
Выскочив из випки, я даже не стал тратить время до пробежки к лестнице. Сиганул прямо с балкона на светящуюся неоном квадратную колонну с торчащими из нее железными трубками для стробоскопов. По пути оценивая замес у бара. Перевес сил был у гостей заведения. Троих охранников мутузили человек десять.
Расшвырять этих охреневших любителей подраться для меня не составит никакого труда. Моей подготовки хватит и на роту подготовленных бойцов. Но я первым делом метнулся к бару, расшвыривая зевак, как котят.
Зареванная Лисса сидела в окружении своих коллег, зажимая предплечье окровавленными пальчиками. Только сейчас я осознал, что все эти пару минут, пока я сюда бежал, я не дышал. Мне мешал какой-то огромный булыжник в груди, но когда увидел, что никого не убили, а «пырнули» громко сказано про эту царапину, ко мне вернулась привычная холодная злость.
Я даже вспотеть не успел, отоварив добрую половину негодяев. Подоспевшие Тоха и Мирон окучили оставшихся, помогая охране уложить драчунов отдохнуть, пока за ними не приедет наряд.
Повернувшись снова к бару, я встретился взглядом с перепуганными глазами бледной пандочки Лиссы. Размазавшаяся косметика ничуть не испортила ее красоты. Мои челюсти снова сжались от вида кровавой повязки на руке Алиски, но вместе с тем во мне появилось странное чувство вины, потому что она смотрела на меня так, будто спрашивала: «Где ты был, когда на меня напали с ножом?».
Кстати, а кто именно из этих уродов это сделал? Пока я пытался понять это, разглядывая агрессивных отдыхающих, чуть не пропустил выброшенный кулак слева.
Тот самый рыжебородый тип, что крутился около Лиссы пару часов назад, вырвался откуда-то из толпы. Я успел осадить идиота, увернувшись от его кулака и всадив ему костяшками пальцев под ключицу. Это быстро, больно и надолго отбивает желание шевелить этой конечностью.
Ворвавшееся облако перцового газа было такой неожиданностью что для меня, что для бородатого, что мы оба забыли о драке моментально. И хоть направлена струя была на него, мне тоже досталось немало.
Глаза разъедало, словно в них насыпали горящие угли! Но я все же нашел в себе силы растопырить их, чтобы посмотреть, что за дебил льет газ из баллончика в замкнутом пространстве!
Смаргивая выделяющиеся слезы, я смотрел на зареванную панду с баллончиком в перебинтованной руке и хохотал, как сумасшедший. В разных передрягах я бывал, но чтобы за меня заступалась маленькая раненная лисичка – это впервые!
От распыленного перца переполох начал набирать обороты снова. Кто забрал рыжебородого, я уже не видел. Но и сама Лисса пострадала вместе с нами, потому что эта дурочка подбежала слишком близко.
– Пиздец, фестиваль фриков! Бес, тебя до сортира провести? – раздался голос Тохи.
– Веди, – согласился я, приоткрыв один глаз и нащупывая Лиссу в пространстве.
Подхватив ее за талию, поволок с собой, предварительно ткнувшись носом куда-то в ее плечо, чтобы убедиться, что это она. Нюхач, блин! Голую еще не видел, а по запаху уже узнаю!
– Пусти! – пискнула Лисса, окончательно убедив, что заарканил я нужную добычу.
– Не дергайся! Натворила дел, будешь сама отмывать! – рыкнул я на вертлявую вредительницу.
Тоха нас отвел не в общие туалеты на первом, а сопроводил до второго этажа, где санузлы были доступны только випам и, соответственно, были совершенно другого уровня.
Такое стихийное перемирие вышло у нас с Лизой-Алисой. Но даже в животном мире на водопое благородные хищники не охотятся. Лисса умывалась рядом со мной, пока Тоха, как я подозреваю, уже облапал ее взглядом от пяток до сисек.
– А вы тот самый диджей «Toxic»? – как назло, прозрела Лисса раньше меня.
– Да, но это не самое лучшее из того, что я умею, – тут же раздухарился гадский друг, – Антуан Слащев-Бертран!
– Вау! – восхищенно выдохнула Алиска. – А я…
– А она консуматорша, – перебил я, уже забив на пекло в глазах, пытался разглядеть смазанную картинку. – Проваливай, Антуан. Твой умелый язычок заждалась еще одна «юла» в випке.
Двусмысленность фразы мне была на руку. Тоха тоже понял, что я сказал так намеренно, Лисса ведь не в курсе его батлов с Сашкой, но так как стаканщицы это моя территория, спорить не стал и свалил.
– Что пригорюнилась? – усмехнулся я, глядя в такие же, как мои, красные глаза. – Тоха у нас потомок французской знати и русских полководцев, так что закатай губу, Лиса-Алиса!
Лисска зажмурила глаза, словно я ей леща отвесил, и скомкала губы, будто из последних сил пыталась сдержаться и не послать меня в пешее эротическое.
– Завязывай сопеть, пойдем куплю твои стаканы, ходячая неприятность!
– Я хочу напиться, – тихо сказала Лисска, и я даже с поврежденным зрением заметил, как трясутся пальцы на ее руках.
– Как удачно совпали наши планы! – хмыкнул я, снова обхватывая дрожащие создание за талию.
Пока мы весело плескались в раковинах и болтали, клуб снова заработал в прежнем режиме. То, что девушкам, работающим на баре, нельзя пить алкоголь на работе, я, естественно, знаю. Но именно я и был у них палочкой-выручалочкой, когда они, уставшие от своей нервной работы, хотели немного расслабиться. Только мне бармены могли сделать нормальный коктейль для девчонок, чем стаканщицы регулярно и пользовались.