Алина Потехина – Взвейтесь кострами (страница 9)

–– Я ничего не подстраивала. –– громко сказала я.

–– Извини. –– буркнул Мишка.

–– И что нам теперь делать? –– подал голос Вовка.

–– Искать того, кто подкинул это на мою веранду. –– ответила я.

–– Искать будем в лагере? –– с надеждой спросил Вовка.

–– Возможно. –– хмуро ответил Миша. –– Но надо решить, когда туда идти. У тебя, когда опять родители работают?

–– Послезавтра. –– ответила я. –– Насть, ты как?

–– Согласна. –– кивнула сосредоточенная Настя. –– но мне это не нравится.

Мы сели за стол и задумчиво уставились друг на друга. Я понимала, что всем было так же страшно, как и мне. Да и как могло быть иначе?

В карты играть не стали –– слишком уж тревожно нам было. Но и разговаривать о лагере мы не могли. Слишком страшно становилось каждый раз, когда разговор касался этого мрачного места.

–– Давайте поищем в интернете что-нибудь про лагерь? –– подал идею Мишка.

Мы сели плотно прижавшись друг к другу, а Мишка открыл браузер. По запросу «Пропавший лагерь» вышли ссылки на книгу Богданова, старый американский фильм и несколько фотографий лагеря из Татарстана.

–– Нет, это всё не то. –– нахмурился Вова. –– Надо другими словами.

Больше часа мы искали любую информацию о лагере. Набирали и так, и эдак, но ничего стоящего не нашли. Искали на всех телефонах, даже прочли несколько страниц книги, но быстро поняли, что она не имеет никакого отношения к нашему лагерю.

Окончательно разочаровавшись в этой затее, мы сдались и разбрелись по домам.

Я долго ворочалась в кровати –– никак не могла найти удобное положение и всё время мысленно возвращалась к лагерю, который теперь манил и пугал ещё сильнее, чем раньше.

Вновь заиграла музыка. Уже другая, но похожая по стилю. Я не стала выглядывать в окно –– знала, что это из лагеря. И знала, что помимо меня эту музыку слышат только мои друзья. «Почему так?» –– пыталась понять я. Но ответов не приходило. «Может мне приснится разгадка?» –– скользнула сумбурная мысль, с которой я и уснула.

Глава 5. Снова в лагерь.

Дорожки между домиками петляли. Старый асфальт растрескался и сквозь трещины стала прорастать трава. Я шла по дорожке медленным шагом, перепрыгивала через вылезшие корни, пригибалась под низко свисающими ветками. Дома приближались. Несмотря на сумерки я различала каждую трещинку в краске на стенах, каждую щель в рассохшихся досках.

Заиграла музыка. Не такая как вчера. Эта была медленная, напевная, тягучая. Она тянула к себе, манила вглубь лагеря. Я подходила всё ближе к домам и только теперь заметила, что в окнах жилых корпусов мерцал свет, будто от свечей. Эти огоньки светили так ярко, что их было видно даже сквозь шторы. Но почему же они трепетали? Ведь они внутри –– там, где не может быть ветра. И окна с дверьми наглухо закрыты, а значит даже сквозняка не могло быть в маленьких домиках.

Я подошла к ближайшему дому, потянула дверь, но она не подалась. Тогда я прислонилась ухом к деревянной поверхности и прислушалась. Мне казалось, что я слышу голоса, но они как будто шли откуда-то издалека. Словно между нами была не обычная деревянная дверь, а толща воды.

Не выдержав, я постучала. Сначала тихонько, но вскоре поняла, что тарабаню в дощатую дверь изо всех сил. Вздрогнув, я отступила от двери и огляделась по сторонам. Лагерь оставался пустым. Только ветер едва заметно шевелил листьями на деревьях.

Я спустилась с крыльца и подошла к окну дома, прислонилась к нему практически вплотную в попытке разглядеть что внутри. Только увидеть я смогла я всё те же огоньки, которые трепетали в глубине комнаты. Я насчитала пять огоньков и отступила от окна. Но отойти не успела –– увидела как один из огней приблизился к стеклу и на него легли детские ладошки.

Я бы закричала, если бы смогла, но дыхание исчезло. Я стояла, открывая и закрывая рот и не могла выдавить из себя ни звука.

Ладони исчезли, а с меня словно спало наваждение. Я с ужасом осмотрелась по сторонам. Из всех окон на меня смотрели десятки огоньков. При этом тени между домиками сгустились, а на небо выкатилась серебристая луна. Но её свет почему-то освещал лишь дорожки, абсолютно игнорируя как крыши домов, так и все пространства, где не был проложен асфальт.

Ветер стал сильнее. Его порывы рвали волосы, свистели в ушах и хлопали листвой. Я отпрянула от домика, вернулась на подсвеченную луной дорожку и побежала.

Домики, домики, домики. Тёмные окна, несмотря на десятки огоньков в них. Облезлые стены и заросшие клумбы. Неожиданно я выскочила на танцпол и остановилась. Вокруг не было ни души. «Ни души» –– удивилась я привычной формулировке. «Души» –– смысл цеплялся за сознание, но я не могла его определить.

Музыка играла из огромных колонок, стоящих под небольшим навесом. Там же стоял стол и несколько стульев, но людей нигде не было видно. Только тогда я поняла, что бежала не из лагеря, а в его глубь. Сердце билось в груди, трепетало огромной птицей.

От стены под навесом отделилась тень, шагнула навстречу. Я попятилась. Силуэт подошёл к краю тьмы –– ещё шаг и я бы смогла его разглядеть, но тело отреагировало само. Я развернулась и побежала быстрее ветра, скользнула в тень между домиками –– туда, где должна была быть дорожка теперь ничем не освещённая, ведь стоило мне сойти с танцпола, как луна скрылась за облаком. Ветки хлестали меня по лицу, но я не останавливалась до тех пор, пока не скользнула в дыру между ржавыми прутьями. Отбежав несколько шагов от лагеря, я оглянулась и…

Проснулась в собственной спальне под неугомонное пение птиц. Внизу играла та самая музыка с бобины, мама, судя по запаху, что-то готовила. Несколько минут я лежала, успокаиваясь. «Это всего лишь сон.» –– думала я, ворочаясь в постели. «Дурацкий сон.» –– решила для себя я и подошла к окну. Лагерь молча наблюдал за мной из-за ограды, ничем не выдавая причин, по которым проник в мой сон. Сколько я не вглядывалась в него, он оставался всё таким же неприступным и мёртвым.

Сегодня у родителей снова совпадали смены и на сегодня же мы запланировали новую вылазку в лагерь. Я ковыряла омлет и никак не могла понять, что же чувствую по этому поводу –– страх или предвкушение? А, может быть, всё вместе?

Мама напевала себе под нос песню со вчерашней бобины. Папа уехал на работу рано утром, а Настя должна была прийти только ближе к вечеру. «Стоило ли рассказывать друзьям про сон?» –– спрашивала я у кусочка сосиски, притаившегося в омлете. «Нет. Лучше не стоит.» –– тут же отвечала сама себе. «Мишка вон и так считает, что это я всё подстроила.» –– кусочек сосиски отправился в рот и не мог ни подтвердить, ни опровергнуть мои доводы.

–– Ты сегодня какая-то хмурая. –– мама поставила на стол маленький чайник с заваренными в нём травками. –– Не выспалась?

–– Сон дурацкий приснился. –– нехотя буркнула я.

–– Скоро забудется. –– пообещала мама.

До маминого отъезда на работу мы успели сходить на пляж, где я осталась вместе с ребятами. Ближе к вечеру я вернулась в уже пустой дом, прошлась по комнатам, касаясь деревянных стен. Невольно задумалась о людях, которые жили здесь до нас. Были ли у них дети? А может они держали кошек или собак? Какими они были и о чём мечтали? Эти мысли немного отвлекли меня от тревог, и я вышла во двор. Настя обещала прийти чуть позже.

Выйдя на аллею, я увидела баб Люсю, которая шла вдоль лагерного забора. Вслед за ней шёл задумчивый дед Сёма. Он отстукивал по прутьям забора какой-то деревяшкой и, как будто что-то шептал.

Я не стала ждать когда они меня заметят, и подошла к своей клумбе. Папа обещал привести покрышку, а пока я начала выкладывать округлыми камнями внешнюю границу клумбы. Работа шла быстро –– камни укладывались легко, выстраивались в мозаику так, будто изначально их кто-то подогнал друг под друга. К приходу подруги я успела выложить примерно две трети окружности.

–– Красиво. –– сказала Настя, едва появившись в калитке. –– Где ты столько камней набрала?

–– Возле пляжа. В лесу. –– я улыбнулась довольная собой.

Мы занесли в дом вещи, поужинали мамиными котлетами с картошкой и написали мальчишкам, чтоб подходили ко мне. Первым появился Вовка, который не стал заморачиваться обходом через калитку и просто протиснулся на огород, отжав сетку, натянутую между участками. Мишка пришёл через несколько минут.

–– Мама если увидит, как ты забор портишь –– ругаться будет. –– пообещал он брату.

–– Если ты ей не скажешь, то она и не узнает. –– заговорчески улыбнулся Вовка.

–– Я-то не скажу, но она и сама увидеть может.

–– Я слежу, чтобы она не узнала. –– серьёзно ответил младший брат. –– Сегодня всё в силе? –– спросил он у нас со всей серьёзностью.

–– Конечно. –– важно кивнула я.

–– Только не забудьте звук на телефонах выключить. –– напомнила Настя.

–– Мы будем ориентироваться на вас. Нам-то сегодня выйти никто не помешает. –– сказала я.

Весь вечер мы играли в карты. Мишка вспомнил, как в лагере играл в короля-отброса и сначала долго объяснял нам правила, а потом решил учить на практике. На взрывы хохота даже заглянул папа братьев, но убедившись, что у нас всё в порядке ушёл, насвистывая какую-то песню из репертуара загадочной бобины.

В одиннадцать мы разошлись, условившись о том, что как только мальчишки смогут выйти из дома –– сразу же напишут нам и мы будем ждать их в кустах по ту сторону аллеи. Музыка из лагеря заиграла сразу же, как только братья вышли из нашей калитки. Мы немного постояли на крыльце, провожая братьев взглядом, после чего вернулись в дом.