Алина Потехина – Взвейтесь кострами (страница 5)

Не доходя до забора старушки, мы остановились и несколько минут прислушивались, но не услышали ни единого звука с её участка. Тогда мы пробежали мимо покосившегося домика и, договорившись встретиться после ужина, разошлись по домам.

Зайдя в свою калитку, я сразу же почувствовала неладное. Сердце забилось в груди быстро-быстро, будто я бежала. Стоило мне подойти к крыльцу, как дверь открылась и оттуда, часто кивая, вышла та самая старушка в чёрном платке. Её палка мерно отстукивала по доскам веранды –– словно гвозди забивала. Я едва не заорала в голос, но увидев улыбающееся лицо мамы, застыла с открытым ртом. Старушка прошла мимо меня, снова кивнула несколько раз, и прошла к калитке.

–– Пошли кушать. –– как ни в чём не бывало позвала мама.

Я проводила старушку взглядом и вошла в дом только когда она скрылась.

–– Зачем она приходила? –– подозрительно спросила я.

–– По-соседски попросила предупредить тебя, чтобы ты не лазила в лагерь за забором. –– мама поставила на стол тарелку. –– Но ведь ты и так туда не сунешься, правда? –– она посмотрела на меня и довольно улыбнулась.

–– Конечно. –– со всей серьёзностью кивнула я. –– Да и что мне там делать?

–– А разве не интересно? –– спросил папа.

Я увидела, как мама пнула его под столом и, не удержавшись, хихикнула.

–– С ума сошёл? –– возмущалась мама.

–– Он страшный, мам, я туда не полезу. –– успокоила родителей я

«Ведь не полезу же?» –– спросила я сама у себя. «Однозначно – нет» –– тут же ответила внутреннему голосу. «Я уже и сама как та бабулька – того и гляди с собой разговаривать начну.» –– внутренне содрогнулась я и начала есть.

–– Ты же не поверила в байки старушки о пропавших детях? –– спросил папа.

Я навострила уши, вмиг забыв про внутренние переживания.

–– Нет, конечно. Но про пропавших детей в лагере что-то слышала в детстве. –– ответила мама

–– Обычные детские страшилки. У нас тоже в лагере ходила легенда о том, что если в ночь на Ивана Купала пойти к открытому водоёму…

–– То придёт Кощей и утащит в Навье войско. –– подхватила мама.

Родители засмеялись.

–– Надо же, ездили в разные лагеря, а легенда в них гуляла одна и та же.

–– А про девочку, которая вызвала пиковую даму у вас рассказывали? –– оживлённо спросила мама

–– Конечно. И кучу историй про вредного домового.

–– Но та, про Кощея, была сама страшная.

–– А как могла вся смена-то пропасть? –– как ни в чём не бывало спросила я.

–– Да никак. Кто-нибудь знал бы об этом. Всех болтунов не заткнёшь же. Так что думаю, что это лишь байка. –– широко улыбнулась мама.

–– Ну как сказать. –– папа почесал подбородок. –– Если информацию сразу засекретили, то могли и не болтать особо.

–– Но всех же молчать не заставишь. –– убеждённо продолжила мама.

–– Ну и байка как-то просочилась же. –– подмигнул мне папа.

У меня по спине пробежал холодок. А что, если байка, которую слышала в детстве мама, про этот самый лагерь? Что, если всё это правда? Отложив ложку, я тихонько поднялась в свою комнату, окинула взглядом собранную папой и, уже заправленную мамой, кровать и небольшой шкаф, после чего подошла к окну и долго разглядывала скрывающийся в сумерках лагерь.

–– Вдруг ты тот самый? –– спрашивала я у безжизненных глазниц окон.

Но лагерь мне, конечно, не отвечал.

Глава 3. Проникновение в лагерь.

Две недели пробежали в суете. Родители перед окончанием отпуска старались доделать все дела сразу. Папа усиленно собирал мебель, мама раскладывала вещи и развешивала шторы. Вместе они переклеили обои в комнате на первом этаже и застелили весь дом новеньким линолеумом. В моей комнате решили стены покрасить и теперь я мучилась, потому что никак не могла остановиться на одном цвете. Утром мне хотелось, чтобы комната была салатовой, днём я мечтала об оранжевом цвете, а по вечерам металась между розовым и фиолетовым. Родители махнули рукой и решили дать мне время на раздумья.

Я пыталась помогать им по мере сил, но умений у меня было не много. И если убраться дома для двенадцатилетней меня не было проблемой, то работа на огороде вызывала недоумение. От травы, которую надо было выдёргивать, темнели пальцы. Потом сорняки приходилось стаскивать в большую яму, выкопанную в дальнем углу участка. Папа называл её силосной кучей и приговаривал, что потом получится отличный перегной.

Зачем он нужен я так и не поняла, но спорить не стала. Надо, значит надо. В конце концов –– у взрослых свои причуды. Но страшнее всего в огороде была крапива, которая умело пряталась в зарослях и больно жалила пальцы на ногах. Остальное она тоже жалила, но именно пальцы на ногах болели и чесались от неё сильнее всего.

В двух местах обнаружились заросшие сорняком клумбы. Мы поняли это по кое-как выжившим многолетним цветам. Здесь нашлись уже давно отцветшие нарциссы и тюльпаны, а ещё яркие головки ирисов –– белых, сиреневых и тёмных –– практически чёрных. Возле дома нашлись и пионы –– их бутоны уже набухли и теперь стояли готовые в любой момент лопнуть от натуги, раскрывшись нежностью. Уже можно было определить, что два куста были ярко-лиловыми, два белыми и один розовый. По бутонам бегали муравьи. Я снимала их и высаживала на траву. Мама, глядя на это, морщилась, но ничего не говорила. Она вообще не любила насекомых. Я их, правда, тоже побаивалась, но муравьёв жалела.

Дикий виноград, облепивший дом, мама всё-таки выкопала. Потом папа долго снимал его со стены дома, иногда выдирая вместе с досками, которые тут же приколачивал обратно. На мой взгляд, без винограда дом сразу стал унылым, и взъерошенная краска стала бросаться в глаза, но мама сказала, что теперь в дом будет попадать меньше пауков и я согласилась с разумностью решения.

Ещё папа обозначил место для пристроя к дому, в котором они решили сделать туалет и душ. С этим я тоже не спорила, хоть и решила для себя, что пионы закопать не дам и обязательно их пересажу.

Мама предложила мне выбрать для себя кусок участка и посадить на нём всё, что мне захочется, но с условием, что ухаживать за этими растениями я буду сама и без помощи взрослых. Я с радостью согласилась и теперь, помимо цвета стен, выбирала ещё и цветы для своей клумбы.

Несколько раз мы ходили на пляж. Там родители познакомились с родителями Насти и мальчишек. Они стелили покрывала рядом и разговаривали о взрослых скучных вещах, пока мы плескались в реке. Вода была ещё холодная, но разве это остановило хотя бы одного ребёнка? Мишка с Вовкой приносили с собой мяч, и мы играли с ним в воде, разделившись на две команды и пытаясь отобрать друг у друга. Я, конечно, была в команде с Настей. И пусть мы чаще проигрывали братьям, зато стояли друг за дружку скалой и хохотали, когда удавалось перекидывать мяч прямо перед носом у мальчиков.

Лето набирало обороты, раскрывалось жарой и радостью длинных дней и тёплых ночей. Первая часть отпуска родителей закончилась и теперь я оставалась дома то с одним из них, а то и в гордом одиночестве. Родители работали посменно. Папа дежурил сутки через двое, а мама по графику день, ночь, отсыпной и выходной. Периодически их смены совпадали так, что на ночь я оставалась спать одна. В квартире я уже давно не боялась оставаться в одиночестве на ночь –– я же уже взрослая. А вот для ночёвок на даче, когда у родителей совпадали смены, мама договорилась с родителями Насти. Сначала они хотели, чтобы я уходила ночевать к Насте, но после нескольких дней уговоров и мои, и Настины родители согласились с тем, чтобы Настя приходила ночевать ко мне.

Первую ночевку с Настей я ждала с предвкушением. Впервые у меня появилась настоящая подруга. Такая что будет приходить ко мне в гости и оставаться с ночевкой. Мы сможем рассказывать страшные истории, танцевать и плести косички. А может быть даже решимся достать мамину косметику и накраситься. Что ещё делают двенадцатилетние девочки, оставшись без надзора родителей? Ещё можно будет накрасить ногти. И померить взрослые платья. А можно не спать всю ночь, и никто об этом даже не узнает!

В день “ё” папа поставил в моей комнате раскладушку, а мама заправила её. Как только мама уехала на смену, я побежала к подруге. Вместе мы принесли пакет с её вещами и ещё один –– со всякими вкусняшками. Там были и зефирки, и мармеладки и даже полкило шоколадных конфет. Мне же родители помимо ужина на двоих оставили торт и творог на завтрак. Ночёвка обещала быть замечательной.

До вечера мы носились с мальчишками –– играли в бадминтон пара на пару, гоняли мяч в подобии футбола, а потом резались в карты на веранде нашего домика. Торт мы съели на четверых, мармеладки тоже ушли вслед за тортом, а от зефира мальчишки отказались, сказав, что это девчачья сладость. Мы с Настей ни капельки не расстроились и, проводив братьев до калитки, включили телевизор.

–– Ты умеешь гадать? –– неожиданно спросила Настя.

Мы смотрели какой-то скучный фильм про мошенников.

–– Неееет. А ты? –– я посмотрела на девочку с любопытством.

–– Видела один раз как двоюродные сёстры гадают. Давай попробуем?

–– А что для этого надо? –– спросила я, скрывая дрожь в голосе.

–– У тебя есть свеча?

–– Должна быть.

Несколько минут я металась по дому, в поисках, пока не додумалась посмотреть на кухне. Свечи нашлись в одном из ящиков кухонного гарнитура. Я вспомнила, что мама, складывая их туда говорила, что надо запомнить где они, чтоб в случае отключения света не искать.