– Пойду я к соседям-оленеводам, попрошу у них жирной оленины. Вы меня ждите, я скоро вернусь.
Пришёл охотник к оленеводам, хозяева угостили его свежей олениной и дали много оленьего мяса.
Хотел охотник уже возвращаться домой, мясо оленье на нарту уложил, да стемнело на улице, поднялся сильный ветер, и хозяева уговорили гостя остаться ещё на одну ночь.
Всю ночь не спал охотник, ворочался, всё думал, как там голодные дети и жена. Проснулся утром – а дороги не видно! Метёт пурга, да такая сильная, что и соседней яранги не видно. Опять придётся ночевать у оленеводов. Расстроился охотник, да делать нечего.
Ночью в ярангу охотника кто-то постучал.
– Кто там? – спросила жена. Выглянула она из яранги и скорей закрыла дверь.
На снегу сидел волк.
– Зачем ты пришёл? – спросила жена охотника.
– Я пришёл за твоими детьми, – сказал волк. – Отдай мне одного из них!
– Уходи сейчас же! – закричала жена. – А то тебе будет плохо! Я мужа разбужу!
– Ничего мне не будет, – сказал волк. – Я видел, как твой муж ушёл к оленеводам. Он всегда меня подстерегает в тундре. Никуда я не уйду!
Дети охотника крепко спали и не слышали, как мама пыталась прогнать волка.
– Подожди немножко, – сказала женщина волку.
Она пошла в кладовку, взяла в руки костяную палочку для выбивания снега из шкур и сказала:
– Палочка, выручай меня! Ты такая умная! Как мне спасти детей?
– Помогу тебе, добрая хозяйка, – ответила палочка и запела. И песенка её была такой нежной, что волк заслушался и уснул.
Костяная палочка пела почти всю ночь, пока не пропела все свои песни.
Когда она спела последнюю песенку, волк проснулся и сказал:
– Ну, хватит! Отдавай мне своего мальчишку или девчонку!
Испугалась женщина, но всё же попросила:
– Подожди немножко, волк.
Заметалась женщина по яранге, стала искать, кто сможет ей помочь на этот раз. Нашла она в кладовке лучинушку и сказала ей:
– Лучинушка, помоги мне! Ты всё знаешь! Без тебя нельзя разжечь костёр и сварить мёрзлое мясо. Как мне спасти детей?
Лучинушка подпрыгнула в руках женщины и запела колыбельную песенку. Она звучала так жалобно и тонко! Волк слушал, слушал её и уснул.
Женщина времени терять не стала – взяла верёвку и связала волку передние и задние лапы да стала ждать. Когда песня лучинушки кончилась, волк проснулся и хотел встать, да так и повалился на снег: лапы-то у него были связаны! Сначала волк разозлился, стал рвать верёвки, но женщина связала его крепко – ни одна не порвалась.
– Развяжи мне лапы, – сказал волк, – я больше не приду к вашей яранге!
– Не развяжу, – сказала женщина. – Вот придёт мой муж-охотник, тогда ты узнаешь, как стучаться в нашу ярангу!
– Отпусти меня! – испугался волк. – Я принесу тебе волшебное блюдо!
– Обманешь! – ответила жена охотника.
– Нет, не обману.
Развязала женщина верёвку, и волк убежал.
Не успела жена охотника закрыть дверь яранги, как волк вернулся. Он принёс большое деревянное блюдо.
– Вот тебе волшебное блюдо, – сказал волк. – Стоит произнести заклинание – и на нём появится всё, что пожелаешь.
– А ну покажи, как это делается! – сказала жена охотника.
– А вот так, – сказал волк. – Чего ты хочешь?
– Хочу тюленьего мяса, – сказала жена охотника.
Протянул волк блюдо в сторону моря и сказал:
– Блюдо моё, блюдо, хочу отведать тюленьего мяса!
Блюдо сразу потяжелело и наполнилось тюленьим мясом.
– Так и будешь делать! – сказал волк и убежал в тундру.
«Наверное, волк меня обманул, – подумала жена охотника. – Попробую-ка я сейчас сама!»
Протянула она блюдо в сторону тундры и сказала:
– Блюдо моё, блюдо, хочу, чтобы явился волк!
Блюдо потяжелело, и женщина увидела на нём волка.
– Не для того я тебе дал это блюдо, – сказал волк сердито, – чтоб ты меня ловила!
Сказал и ушёл в тундру.
Через два дня муж вернулся от оленеводов, женщина помогла ему разгрузить нарты и внести в ярангу оленину. А потом вышла из яранги и стала рубить мёрзлое тюленье мясо.
– Откуда ты взяла это мясо? – спросил муж. – У нас дома не было ни кусочка!
– А вот смотри! – сказала жена и показала охотнику волшебное блюдо.
– Ну и что? – сказал муж. – Обыкновенное блюдо!
Рассмеялась женщина и рассказала мужу про волка. Как помогли ей ночью своими песнями костяная палочка и лучинушка. И как волк откупился волшебным блюдом.
Охотник не поверил жене.
– А ну попробуй добыть моржовое мясо, а я посмотрю!
Взяла жена охотника деревянное блюдо, протянула его в сторону моря и сказала:
– Блюдо моё, блюдо, хочу моржового мяса!
И блюдо потяжелело и наполнилось моржатиной. Удивился муж, покачал головой, но блюду обрадовался. Не знала больше голода семья охотника. В яранге всегда было много мяса, рыбы, морской травы и сладких кореньев. А волк больше никогда не подходил к яранге охотника.
Я дочитала историю и потёрла уставшие глаза. Стало лучше. Будто кто-то накинул на плечи мягкий плед. Затем выключила ночник и, выцепив взглядом светящийся циферблат часов, пошла на кухню.
Пока наливала воду, услышала тихие, почти неразличимые шаги по коридору. Затаилась со стаканом в руке. Нервное возбуждение после тягостного сна сдавило горло, не позволило даже вдохнуть.
В дверном проёме показался тёмный силуэт. Он прокрался мимо меня, едва не задев плечом, и открыл холодильник. В холодном свете я увидела свою квартирантку – Алёну.
– Ты же на диете? – тихо спросила я, с облегчением глядя, как девушка запихивает в рот котлету прямо из холодильника.
Алёна подпрыгнула, а от её визга заложило уши. Одновременно с этим мимо меня пролетела вторая котлета и с противным звуком расплющилась о стенной «фартук». Я увернулась, но не успела порадоваться своей ловкости, как почувствовала холод, разливающийся по груди. О стакане с водой я, разумеется, не вспомнила, но законы физики от этого не изменились. Вслед за первым испугом пришло облегчение, которое смехом рассыпалось по маленькой кухоньке.
– Ты чего здесь? – отсмеявшись, спросила Алёна. – Опять дурацкие сны?
– Угу, – я неопределённо пожала плечами, после чего набрала себе ещё одну порцию воды.
Длинные, чёрные, как сама ночь, волосы рассыпались по плечам. Я редко когда позволяла себе их распускать. В обычной жизни они вечно мешали: попадали под ремень сумки, цеплялись за дверные ручки и даже застревали в дверях.
– Тань, может, хоть успокоительного какого-нибудь пропьёшь?
