Алина Островская – Разлом (страница 42)

Как только буря эмоций утихла, я продолжил:

— Эти трое, — указал на Аркона и душегубов из спальни, — организатор и исполнители. Они заслуживают строжайшего наказания. Решение будет принято большинством голосов, воздержаться нельзя. Итак, начнём с вашего старосты. Заслуживает ли он помилования? Или пусть ответит за свои поступки жизнью?

И тут я возымел удовольствие наблюдать занимательный социальный эксперимент. Народ вдруг задумался о причинах моего благосклонного поведения и возможных последствиях для себя. Ведь голосование открытое. С другой стороны, Аркон, каким бы он ни был гадким стариком, занимал должность старосты Рэйна, а значит почитался его жителями. Кроме того, приговор ожидали ещё шестеро человек, и в воздухе повис немой вопрос: а на всех ли хватит милосердия господина? Или все же стоит пожертвовать чужими, дабы защитить своих? Одним словом, народ встал перед ответственным моральным выбором, получая новый для себя опыт. Вряд ли им прежде позволяли решать чью-то судьбу. Хорошая встряска им не повредит, чтобы не замышляли более гнусных дел.

Выждав паузу, необходимую для внутреннего осознания серьезности происходящего, я приступил к голосованию:

— Поднимите руки те, кто считает, что Аркон за организацию покушения на убийство, заслуживает смертной казни.

И вот они: смятение, неуверенность и даже страх. Кажется, будто приговори я виновных к немедленной казни через повешение, народ чувствовал бы себя комфортнее. Ведь ответственность за их смерть пятнала бы только мою душу.

Вверх поползи первые руки. И да, это были жены тех воинов, что стояли с опущенными вниз лицами, ожидая своего вердикта. Беззвучно роняя слёзы, они поднимали над головами дрожащие ладони, надеясь этим спасти своих мужей. За ними стали подниматься и другие. Удивительная ситуация: не так и дорог народу оказался их староста. Половина присутствующих подняли руки. Кто-то робко и неуверенно, а кто-то с вызовом глядел на Аркона, испытывая необъяснимое удовольствие от возможности его наказать.

Идея с помилованием пришлась по душе старшему поколению, вероятно дружившему с Арконом и знающему его не один десяток лет. Однако за смертную казнь проголосовано на одного человека больше. И решение было принято.

В том же духе мы прошлись по исполнителям, которых, как ни странно, народ безоговорочно приговорил к смерти.

— Поднимите руки те, кто считает, что за пособничество в покушении на убийство, эти пятеро мужчин заслуживают смертной казни.

И что же вы думаете?

Вверх не поднялось ни одной руки. Я едва сумел сдержать улыбку, продолжая разыгрывать из себя сурового правителя. Вот она — справедливость. Народ быстро смекнул кто действительно достоин смерти, зная своих соплеменников как облупленных. Кто спланировал, организовал, подтолкнул или вынудил остальных пойти на преступление. Определили паршивую овцу в стаде и отдали на растерзание волку.

Народ притих и, казалось, даже не дышал.

— Вердикт таков: пособники приговариваются к исправительным работам на каменоломне вплоть до полного завершения строительства стены без выплаты какого-либо вознаграждения.

Пятеро, что стояли предо мной, подняли глаза полные искренней благодарности. Надеюсь, они сделают правильные выводы.

— Что касается организатора и исполнителей. Вы приговариваетесь к немедленному изгнанию из Рэйна без права на возвращение.

— Рик, ты сошел с ума, — шикнул мне Эйвар, дернув за рукав. — Отрубим им головы, да и дело с концом.

— Мой предел милосердия исчерпан и за новую попытку покушения, я буду вынужден казнить виновных собственными руками. Аголон и Эйвар проследят за тем, чтобы вы ушли на достаточное расстояние от Рэйна.

Рыжебородый чертыхался, связывая руки Аркону, по-прежнему зажатому в пасти у Феника. Аголон хмурил брови, кажется, впервые будучи согласным с Эйваром. Я и сам чувствовал, что принял не лучшее решение. Но все же надеялся на установление контакта со своими "подданными". Не похожи они на тех, кем можно управлять только страхом, а значит выстроить отношения возможно и на уважении.

Недовольной оказалась и ведьма, наблюдавшая за мной со стороны.

— Сынок, ты что творишь? Пусти кровь! Они должны трепетать перед тобой! — костлявой рукой она намертво вцепилась в мой локоть. — Ду̀хи требуют!

— Будешь перечить — пойдешь за ними, — раздраженно прорычал я, кивнув в сторону удаляющихся преступников. Старуха что-то еще проскрежетала своим колючим голосом, но меня перехватили две женщины. Я их узнал. Они первыми подняли руки, голосуя за смертную казнь Аркона. Темные глаза припухшие от слез, раскрасневшиеся носы и щеки.

— Господин! Мы хотели поблагодарить вас за оказанную милость… Вы не только спасли наших мужей, но и оставили незапятнанной нашу честь…

Возле нас еще сновали люди, медленно разбредавшиеся по домам. И я повысил голос, чтобы меня услышали остальные:

— Я не враг вам. Мы на одной стороне и должны вместе стремиться к лучшему. По одиночке в этом мире не выжить…

Поспать в эту ночь не удалось. У ворот до самого рассвета я ждал возвращения своих друзей, жалея, что не отправил с ними Феника. Прикипел я к ним душой и волновался: не выкинут ли чего наши изгнанники. А еще никак не мог перестать обдумывать свои решения. Правильно поступил или нет?

Ох, и тяжела же ты, шапка Мономаха!

Голова гудела встревоженным ульем, когда на пригорке, позолоченные первыми лучами, показались Аголон и Эйвар. В пыли по самое колено, в разодранных рубахах и со счастливыми улыбками на лицах. Они подошли к воротам и плюхнулись на землю по обе стороны от меня.

— Прости, не сдержались. Надрали им задницы, — крякнул Эйвар, вызвав у меня понимающую улыбку. Будь на их месте, я бы поступил точно так же.

Эта ночь изменила состояние селения на сто восемьдесят градусов. Слушок о произошедшем прокатился по Рэйну и заглянул в каждый дом. "Вдова" наконец-то скинула с себя траурный платок и даже улыбнулась. На меня перестали глядеть как на чужака, нагло захватившего власть. А с самого утра у моего дома толпились воины, готовые огласить свое решение по зачислению их в ту или иную группу. Такого рвения я не ожидал. Не думаю, что кто-то этой ночью спал, но все, вопреки ожиданиям, выглядели бодрыми. Эмоциональная встряска поставила народ на правильные рельсы. И я уверовал в успех. Враги, сами того не желая, помогли мне сдвинуться с мёртвой точки в налаживании доброжелательных отношений со своими людьми.

Амулет я снова надел на шею и спрятал под рубахой. Теперь к его поведению решил присматриваться и прислушиваться с особой тщательностью. Удивительно, но даже на расстоянии Алариэль умудрилась в очередной раз спасти мне жизнь.

Сразу после плотного завтрака группа по добыче камня разделилась надвое. Одна часть отправилась на месторождение, чтобы начинать высекать известняк, а вторая ушла в лес за брёвнами для будущих плотов. С первыми я отправил Аголона, Эйвар ушёл с Игнаром, я же координировал работу в лесу.

Нам понадобилось несколько дней для налаживания бесперебойной поставки камня. Путь от каменоломни до Рэйна на первых загруженных плотах мы сперва прошли самостоятельно, проверяя надежность конструкции, а уж потом пустили остальных. Та часть людей, что работала на лесоповале перераспределилась и стала закладывать первые ряды стены. Варги и тигры запрягались для перетаскивания блоков известняка от места добычи к плотам, а затем от плотов к стройке. Интересно, что к такой упряжке Фенрир никаких возражений не имел. Трудился наравне с остальными. Одним словом, весь народ (и не только) аккумулировал свои силы и стал работать, как добротные швейцарские часы. Видимо, верно и вовремя мы заменили заржавевшие шестерёнки в неисправном механизме.

Ещё через пару дней мое присутствие на стройке оказалось необязательным и тогда я решил, что пришло время отправиться к Когррагам. Пока у меня отсутствовали идеи о том, как я уговорю злейших врагов сотрудничать друг с другом. Но упустить шанс построить собственные корабли и перевооружить армию просто не мог.

Перед своим путешествием я впервые заглянул на поля, которым прежде не уделял должного внимания. Под палящим солнцем женщины усиленно рыхлили землю, увеличивая дренажную способность почвы. Они трудились здесь от рассвета до заката, а наградой им были лишь чахлые ростки непонятно чего. Одна из них что-то сосредоточенно перетирала в небольшой кадушке. Я бы никогда не заинтересовался содержимым, если бы не порыв ветра коснувшийся моих ноздрей знакомым ароматом кофе.

— Что это у тебя?

Девушка подняла взгляд и подскочила с места, почтительно кланяясь. Так увлеклась своим занятием, что совсем пропустила мое появление. Даже не знаю кто из нас двоих больше смутился. Сложно все-таки привыкнуть к этим никому ненужным поклонам…

— Господин, я готовлю смесь для отпугивания вредителей, — неуверенно залепетала она, косясь на своих старших подруг.

— Вы этим насекомых гоняете?!

Я высвободил кадушку из ее рук и поглубже втянул терпкий аромат. Да, точно кофе!

— Господин? — девушка обеспокоено глядела за тем, как я раз за разом вдыхаю аромат. — Простите, я не совсем вас понимаю…

— Где вы берёте эти растения?

— В лесу их полно…, - в унисон ответили женщины, с любопытством глядящие на своего «придурковатого господина». Но это пока они не пробовали напиток, потом иначе запоют.