Алина Островская – Разлом (страница 32)

— Сукины дети! — проревел наш ярл, держась за уши.

— Налетчики не обманули, — промокая кровь с висков, задумчиво отметил Аголон.

— Какого черта они здесь рыщут! Сказал же: нет в деревне никакого мага! — не унимался Кельвар, брезгливо отряхивая перепачканные землей колени. — Что уставились? А ну пошли все прочь!

— Они ни при чем…, - выдохнул Эйвар, чем удивил, пожалуй, всех без исключения.

Народ неуверенно поднимался на ноги и, пошатываясь, расползался по домам, не желая попасть ещё и под горячую руку вождя.

На мое удивление, сквозь толпу я разглядел знакомую женскую фигуру, театрально прихрамывающую и направлявшуюся в нашу сторону. На ее висках, как и у всех, засохла кровь, но вид у неё, в отличие от нас, был вполне бодрый. Глаза встревожено блестели и воровато шарили по приходящим в себя воинам.

Она столкнулась со мной взглядом и одними губами прошептала: «потом».

— Кельвар! Мой ярл, — неожиданное начало женщины удивило, похоже, не только меня. Брови вождя за секунду взметнулись ввысь и вернулись обратно, собираясь у переносице. Он явно не ожидал такого несвойственного ей подобострастия. Но раскрасневшиеся своды щёк и блеск в глазах сбили бы с толку любого.

— Мне было видение! — торжественно заявила женщина, обводя взглядом заинтересованных воинов. — Если мы немедленно выступим в поход, то не останется на севере уст, что ни говорили бы о победах Кельвара Беспощадного!

— Видение? — удивился ярл. — Давно ты не радовала меня предсказаниями, Алариэль…

— Гончие… они излучают такую энергию, что невольно провоцируют открытие соединительных потоков с миром, — с восторженным придыханием пропела она, стирая тыльной сторон ладони ручейки крови.

Кельвар ненадолго задумался, разглядывая Эли с неприсущей ему хитрецой.

— Что ж. Я не смею упустить такой шанс! На сборы пару часов и выдвигаемся!

От моего взгляда не утаился облегчённый вздох ведуньи и моментальная смена позы с напряжённой струны на расслабленную. Она на мгновение прикрыла глаза и в уголках рта спрятала торжествующую улыбку.

Эли бросила на меня взгляд и снова прошептала губами: «иди за мной». Затем почтительно поклонилась ярлу, что-то тихонько сказала, вызвав у того улыбку от уха до уха, и удалилась в неизвестном направлении.

Я пробирался сквозь воинов, расходящихся с площади и обсуждавших произошедшее. Некоторые в появлении гончих видели дурной знак и серьезно опасались. Другие жалели, что не ввязались в драку, и считали себя униженными и оскорбленными. Ну а третьих появление таинственных воинов не впечатлило. Их больше волновал предстоящий поход и возможность поживиться награбленным.

Алариэль таинственно оглянулась через плечо, проверяя, иду я за ней или нет, и прошмыгнула между двумя избами. По наитию повторил ее движение, не заметив никого, кто бы следил за нами.

Она ждала меня у двери, ведущей в хлев. Только сейчас, подойдя к ней достаточно близко, я заметил бусины пота, собравшиеся у кромки волос. В этот момент, словно все силы, что у неё были она растратила на представление на площади, Эли покачнулась и схватилась за мою руку, удерживая равновесие.

— Что с тобой?

— Помоги…, - прошептала она и кивнула в сторону хлева.

Ее лицо вдруг побледнело, а ноги подкосились. Она буквально повисла на моем локте, прислонившись к плечу лбом.

— Держись, Эли.

Я подхватил ее на руки и занёс во внутрь. Животных здесь не было. Зато посередине темнело пятно крови, впитавшееся в солому.

— Это твоя? Ты ранена?

— Там все необходимое… помоги вытащить…

Ей с трудом давались слова, словно она висела на грани потери сознания. Меня захлестнула тревога. С каждым мгновение она выглядела все слабее и слабее. Глаза закрывались и открывались так медленно, будто она отчаянно боролась со сном.

Ногами постарался собрать чистое сено в кучу, чтобы не класть ее на холодную землю. Уложил на импровизированный настил и увидел свои окровавленные руки.

— Что произошло?!

— Там сумка… вытащи осколки…

Оставил расспросы на потом. Действовать нужно быстро. Сумка осталась брошенной возле багрового пятна на сене. Там же мерцали маленькие кусочки, отдалённо напоминающее стекло. Когда я вернулся обратно к Эли, она дрожащими пальцами отцепила накидку, скрывавшую все это время от посторонних глаз испачканное платье. Она потеряла много крови… Женщина прикрыла глаза и обессиленно откинула голову на сено.

От груди до живота две стороны платья стягивались кожаными шнурками, на расшнуровывание которых, у меня бы никогда не хватило терпения. Уж тем более в экстренной ситуации. Так что вытащил нож и сделал небольшой надрез там, где пятно казалось самым тёмным, а затем рванул ткань, открывая рану.

Эли поморщилась и прикусила губу, сдерживая стон боли.

В левом боку торчал большой осколок того же стекла, что было рассыпано по полу. На первый взгляд казалось, что рана не глубокая. Но когда я вынул из сумки ведуньи что-то напоминающее средневековый пинцет и ухватился им за торчащий кончик осколка, то понял, что ошибся. Чем больше я вытаскивал его, тем сильнее начинала кровить рана. Хотелось резким движением выдернуть его, а не тащить по миллиметру, но боялся, что в глубине может остаться кусочек.

Наконец, дело было сделано. Со звоном на пол полетел осколок и Эли приоткрыла глаза.

— Там фляга… промой рану и перевяжи…Шить не надо, она заживёт…

— В моем мире я тоже был воином. Мне приходилось видеть и не такие раны. Так что просто доверься.

Алариэль нахмурила брови, но пересохшие губы дрогнули в улыбке. Пока я обрабатывал рану, останавливая кровь, она украдкой следила за каждым движением, но больше указов не раздавала.

— Лучше расскажи, как получилось, что гончие пришли сюда?

Эли тяжело вздохнула и зашипела, когда я приложил к ране тряпицу, пропитанную ее волшебной настойкой.

— Видимо, лёгкий шлейф я все же оставила, когда помогала тебе с этруссом.

— Но они тебя не нашли…

— Да, я почувствовала их приближение и закрылась щитом, став для них невидимой. Но когда они вызвали Прислужников, кристаллу пришлось работать на износ. В итоге он взорвался, ранив меня…

— А что за представление с видением?

— Мне нельзя здесь больше оставаться. Они вернутся сюда снова, и я уже не смогу от них скрыться.

К этому моменту я закончил перевязку и сел рядом, перевесив руки через колени.

— И как ты раненая поедешь в поход?

— Есть у меня нерадивый должник…, - измученно улыбнулась ведунья, многозначительно взглянув на меня.

— Но один-то должок я уже погасил?

Она хохотнула и прижала руку к повязке.

— Пусть будет так.

Разъяснить Кельвару причину, по которой мы с Алариэль едем на одном волке, было чрезвычайно трудно. Но не невозможно. Фенрир не объезжен и не приучен к седлу. На это должно уйти прилично времени, поэтому мой варг шёл рядом, навьюченный сумками, освобождая от этой ноши волка Эли. Все лошади, что были в Блоррохе достались берсеркам, а кому не хватило — тот понуро шёл пешком.

Вначале ведунья вполне справлялась с задачей и вела волка сама. Держалась в седле уверенно и даже не морщилась от боли. Но потом, когда солнце скрылось за горизонтом, силы ее иссякли, и она тайком передала мне поводья. Ещё через час я почувствовал, как она обессиленно облокотилась мне на грудь и уснула. Покрепче обхватил ее руками, придерживая на ухабах, спусках и подъемах.

Сквозь тёмную ночь Кельвар упрямо шёл вперёд, словно весть о скорой славе ослепила его. Он хотел как можно быстрее добраться до первого значимого укрепления и окропить землю чужой кровью. Его желание разделяли многие. Но разумно ли загонять животных и людей перед важной битвой?

Это-то ему и разжёвывал Бруни.

Благо слова южанина достигли цели и мы остановились на привал. Разбили всего два небольших шатра: один для Кельвара, другой для женщин, что были взяты хлопотать по хозяйству. Остальные воины спали на улице у костра.

После ужина женщины скрылись в своих палатах, оставляя воинов одних. Проводил взглядом фигуру ведуньи, тайком радуясь, что она вошла не в шатёр ярла.

— Если женщина по душе, то одних взглядов мало, — поучительно изрёк Бруни, хлопнув меня по плечу.

Я вернулся к пергаменту и чернилам, прихваченным с собой, и продолжил наносить контуры будущей карты.

— Не понимаю о чем ты.

— Нет? Я думал, ты сообразительнее, — усмехнулся воин и затянул песню на южном диалекте. Этот мотив подхватили остальные, развеивая тишину звёздной ночи.

Заунывная она получилась какая-то, пусть и красивая. Мелодичная.

Бруни, мастерски вытянув последнюю высокую ноту, подкинул в костёр дров и заговорил.

— Припев переводится так:

И пусть свиреп ты и силён, как зверь;

Не станет чёрствым сердце от потерь,