Алина Островская – Разлом (страница 13)

Алариэль, игнорируя приглашения мужчин присоединиться и выпить с ними, проплыла мимо столиков к стойке и заговорила:

— Пусть тихой будет ваша ночь! Я бы хотела снять две комнаты для меня и моих спутников.

Она нетерпеливо отстукивала по стойке ноготками, осматриваясь.

— Благодарю, госпожа! Места свободные остались, я сейчас же распоряжусь, чтобы вам подготовили комнаты. Отужинать не желаете? Наша кухарка сегодня превзошла саму себя! А какой нам привезли эль…мммм…языки проглотите, — он театрально прикрыл глаза, будто ощущал во рту вкус еды и напитков.

— Желаем! Ещё как желаем! — вмешался Эйвар, поняв, что Алариэль больше волнует где мы будем ночевать, а не что есть и пить.

— Прошу за свободный столик! — он указал на дубовый стол возле фасадного окна.

— И пришлите нам поскорее разносчицу! Мы страсть, какие голодные! — добавил Эйвар, прежде чем мы заняли предложенное место.

Бруни и Эйвар зацепились языками и болтали без умолку. Ещё бы, рыжебородый воспевал хвалебные оды берсеркам, теша самолюбие южанина. Алариэль же держалась несколько напряжённо. Вероятно, обдумывала свой поход на чёрный рынок и мысленно торопила время до полуночи, чтобы поскорее стереть те следы, что остались после ее магии.

— Чего желаете? — ласково прощебетала разносчица, сразу ставя на наш стол четыре огромных бокала, доверху наполненных элем.

Вот это сервис!

— Неси все, красавица. Мы голодные, как звери, — облюбовав кругленькое лицо девушки, высказался за всех Эйвар, как мне показалось, вкладывая в свои слова некий дополнительный подтекст. — Только побыстрее.

Девушка ещё больше порозовела щеками и упорхнула подгонять кухню.

— Ну-с, рассказывайте, что же творится на просторах сурового севера? — начал Бруни, осушив одним махом свой бокал.

— Блоррохи творят беспредел. Совершают набеги, сжигают деревни, оставляя людей без крыши над головой, и это в разгар зимы! Сам понимаешь, людям негде переждать затянувшиеся холода и ярл Волдрекков, Кельвар Беспощадный, повёл за собой небольшой отряд и захватил селение налетчиков, — кратко обрисовал я картину, прикидывая, сколько нужно такому быку, чтобы напиться в дрызг. Надо бы побыстрее заключить с ним сделку, а то уже второй бокал допивает.

— Хммм, — многозначительно потянул он, стирая пивную пенку с курчавой бороды. — Небольшой отряд это сколько?

— Всего двадцать воинов. А сейчас в селении и того меньше. Как бы ни порезали всех, пока мы тут прохлаждаемся, — поделился я опасениями, взглянув на Эйвара, что-то нашептывающего на ушко разносчице. Девушка водрузила на стол поднос с фирменным блюдом заведения — копчёной свиной рулькой с квашеной капустой, отварной фасолью и луком. Мясо исходило аппетитным ароматом, запуская процессы пищеварения у присутствующих.

— Принеси ещё эля, дорогая, — распорядился Эйвар, хватаясь за нож.

— Мы тут пируем, а в Волдрекке народ голодает, — тихонько высказалась Алариэль, не притронувшаяся за все время, ни к еде, ни к напиткам. Мне показалось, что кроме меня ее никто не услышал. Южанин продолжал пить, а Эйвар есть.

— И скольких бы ты хотел нанять? На какой срок? — отлепив голодные глаза от рульки, вернулся в струю разговора Бруни.

— Я думаю, сотня воинов будет в самый раз. Нам нужно отбить возможную осаду, но, быть может, ярл изъявит желание нанять вас на более долгий срок. Пополнить свои ряды новой кровью. Поэтому, у меня нет однозначного ответа.

— Что насчёт оплаты?

Эйвар кинул на стол холщовый мешочек с золотыми. Бруни выудил одну монету, покрутил ее между пальцами, как какой-то уличный фокусник, взвесил на ладони подсумок, некоторое время размышляя.

— Что ж, выпьем за наш новоявленный союз и за новопосвященного берсерка, — заключил он, салютуя бокалом.

Дальше был кутёж, о котором так долго мечтал Эйвар. Заводное настроение ребят за соседними столами заразило нас и мы, отбросив все посторонние мысли, позволили себе расслабиться. Казалось, что непринужденная обстановка коснулась и ведуньи. Она сняла с себя плащ и улыбалась, скромно поддерживая разговор.

Ближе к полуночи она поднялась из-за стола и, сославшись на перегарную духоту, царившую в заведении, хотела было удалиться. Но один из мужчин, за соседним столиком, налакавшись до поросячьего визгу, спутал ее с разносчицей и обвил за талию, желая усадить женщину себе на колени.

Он чуть было не поплатился за это конечностью, и, думаю, моментально протрезвел. Потому что она извернулась и воткнула нож в столешницу между покоящимися на ней мужскими пальцами.

— Ловкая, — хохотнул пьянчуга, недоуменно глядя на свою руку.

— Ловкая? Я промазала, — сообщила она ему, выдёргивая свой нож. — В следующий раз буду точнее.

О ее выходке забыли сразу же, как только она вышла со двора. Пьянчуга продолжил пить и лапать разносчиц, не вынося для себя должного урока. Ещё через пару часов воины, долакались до состояния нестояния и дремали кто на лавках, а кто лицом в салате. Я, после двух бокалов эля, был слишком трезв для этого места. Наблюдал за стихающими гостями, невнятно бормотавшими друг с другом и увидел мальчишку, очень похожего на торговца медовыми палочками. Он воровато осмотрелся и, подобравшись к спящему воину, стянул его мешок с монетами.

Я даже слово не успел сказать. Мальчуган увидел меня и дал деру. Делать нечего, побежал за ним. Точнее, захромал, спасибо этруссу. Он ловко лавировал между домами, петлял из проулка в проулок, перелазил через заборы, в надежде скинуть меня со своего следа. Не знаю зачем мне сдался этот паренёк. Наказывать я его, разумеется, не собирался.

Погоня затягивалась. Мальцу удалось перескочить через очередную ограду и скрыться в неизвестном направлении, оставляя меня одного посреди тёмной подворотни. От нагрузки рана на ноге начала сочиться, пропитывая кровью повязку. Я огляделся, пытаясь определить куда бы мог прошмыгнуть пацан, но никаких следов он за собой не оставил.

Тогда я прошёл ещё несколько проулков и завернул в узкий проход между амбаром и мукомольней, без всякой надежды отыскать воришку. Каким было мое удивление, когда возле входа в подвал амбара, я обнаружил его. Запыханный пацан крепко прижимал украденный мешочек к груди, оглядываясь по сторонам. Жалко мне его стало. Ворует ведь не от хорошей жизни, судя по внешнему виду.

Не заметив меня, покрытого тенью мукомольни, пацан прошмыгнул в подвал. Обождав пару секунд, я, влеченный неведомой силой, последовал за ним.

Холодно и сыро, а в воздухе витает затхлый запах муки и плесени. Тихонько прикрыв за собой дверь, я продолжал идти по следу воришки. Преодолев всю длину подвала, мальчуган рукой смел настил соломы и, потянув за ручки, открыл две створки, чей проем вёл глубже под землю.

А это уже интересно.

Я спустился за ним и оказался в чем-то похожем на канализационные катакомбы. Быстрые шаги мальчишки эхом отражались от стен прохода, заполняя пространство вокруг. Остановиться на пол пути я уже не мог, к тому же, это странное поведение мальчугана, подогревало мой интерес.

Вскоре, в эхо одиночных детских шагов, стали вплетаться голоса. Много голосов. Как будто впереди располагалась шумная торговая площадь в разгар дня. Так, по сути, и было. Сводчатый длинный проход преобразовался в огромное по своим размерам пространство, заполоненное людьми. Торговые палатки, развёрнутые наспех, пестрили разнообразием уникальных товаров, которых прежде я не видел. Лица торговцев скрывали маски, а покупатели сновали в плащах, надвигая на лица глубокие капюшоны.

Неожиданно для самого себя я вдруг оказался на чёрном рынке. Это, совершенно точно, он. Теперь любопытство перевешивало любое другое чувство. Накинул на голову капюшон, стараясь не выделяться среди толпы.

На прилавках сверкали самоцветы, в кадушках колосились удивительные растения, которые, как мне казалось, были привезены прямиком из Аваллона. У одного торговца толпилось больше всего народа, и я взглянул поверх чужих плечей на его товары. Не знаю что интересного нашли покупатели в этой мерзости. Самые разные сушеные лапки и хвостики, крылья, языки и глаза, органы в склянках. Внутренне содрогнувшись от мысли для чего людям нужна вся эта экзотика, пошёл дальше.

Когда я совсем забыл о пацане, за которым шёл сюда, взгляд сам выхватил его тщедушное тельце в одной из торговых палаток. Опять ворует?

— Попался, — рыкнул я, перегородив ему путь к отступлению. Он подскочил на месте и быстро затараторил:

— Простите! Простите! Я больше не буду!

— Верни, что украл, — потребовал я.

— Арни, ты опять за своё? Продолжаешь позорить своего отца! — укоризненно прозвучало за моей спиной. Я обернулся и увидел мужчину почтительного возраста. Седого, с обвисшими щеками, испещрёнными морщинами. Он перевёл с сына выцветший взгляд на меня и примирительно заговорил:

— Я выпорю его, господин. Прошу, не сдавайте его стражам. Они отрубят ему руки по локоть… Мой мальчик…Он хороший, просто старается мне помочь.

— Пусть вернёт то, что украл и я не стану поднимать шум.

— Ну, слыхал? Что застыл? Возвращай! — потряс мужчина за шкирку своего сына.

— Не могу. Я уже отдал мешочек в счёт погашения долга…, - всхлипывая пояснил мальчуган.

Мужчина тяжело вздохнул и поднял на меня взгляд, полный надежды.

— Мои товары не пользуются такой популярностью, как у старины Мэрли, но, быть может, вы выберите что-нибудь для себя?