Алина Лис – Путь гейши. Возлюбленная Ледяного Беркута (страница 43)

Она дождалась, пока мужчины покинут зал, потом спрыгнула на пол. С наслаждением несколько раз чихнула – ура, теперь можно! – и погрозила кулаком в сторону двери.

– Я выясню, какой ты на самом деле и что прячешь от меня, Джин Хо! – пообещала принцесса.

– Похоже, твоя мать от кого-то скрывалась. Я отправлю людей на Рю-Госо. Мы выясним, кем она была и от кого бежала. Если захочешь, я добьюсь для тебя инициации.

Мия прижалась крепче к мужчине и спрятала лицо у него на груди. Энтузиазм даймё пугал ее.

– Вы уверены? – еще раз переспросила она. – Может, это просто совпадение?

Он рассмеялся и поцеловал девушку в макушку:

– Здесь не бывает просто совпадений.

– А как… – Она замялась.

– Что, Мия?

– Как проходит инициация?

Акио помрачнел.

– Зависит от клана. У Такухати она идет через камень Сердце Бури. Это непросто и рискованно, поэтому к ней готовятся много месяцев. Слабого духом уничтожит его собственная магия.

Девушка вздрогнула.

– Так у всех самураев?

– Нет. Только у высокорожденных. Старшие кланы – прямые потомки богов. Это наша плата за силу. Чем ее меньше, тем проще ею овладеть, – все так же задумчиво продолжал даймё. – Женщины не так часто рождаются с полноценным даром, как у тебя, Мия. Магия и война – удел мужчины.

Он заставил ее поднять лицо и накрыл губами губы.

Поцелуй был долгим и нежным. Девушка обвила руками его шею, затрепетала, раскрываясь полностью. Радость, безбрежная, как мировой океан, захлестнула ее с головой. Мии было не так важно, есть ли у нее способности к магии и кем была ее мать. Но ее мужчина счастлив, и Мия тоже почувствовала себя счастливой.

– Я люблю тебя, – сказала она, когда Акио оторвался от ее губ. – Ты можешь не верить, ты почему-то считаешь, что тебя нельзя любить… Но я тебя люблю!

В его лице что-то изменилось. Сползла маска Ледяного Беркута, оставив растерянного молодого мужчину. Того самого незнакомца, каким Акио становился во сне. И этот незнакомец смотрел на девушку с изумлением, будто видел в первый раз. Мия вдруг поняла, почувствовала: сейчас Акио полностью беззащитен перед ней. Рухнули и пали любые стены, он впустил ее в свою душу, и теперь они открыты друг другу полностью.

Это острее и слаще, чем секс. Мгновения пугающей близости и полного доверия. Ничего более прекрасного в ее жизни еще не было.

– Мия… – начал даймё, но шум со стороны ворот прервал его.

Крик «открыть именем сёгуна!», с размаху распахнувшиеся ворота и десятки самураев в одинаковых доспехах, заполнившие двор.

Момент был упущен, Ледяной Беркут вернулся. Со словами «быстро в замок!» он отстранил девушку и почти бегом направился к предводителю незваных гостей.

– Какого демона, Тоса? – разнесся по двору его холодный и резкий голос. – Сёгун собирается взять Инуваси-дзё с этой горсткой солдат?

В поднятой руке даймё полыхнул шар ослепительного магического пламени.

Мия колебалась. Они обсуждали с Акио возможность такого развития событий, и даймё неоднократно повторял, что, если начнется конфликт с сёгуном, она должна беспрекословно повиноваться его приказам.

Но как можно уйти и оставить его тут одного?

Ворвавшийся отряд был не так велик – от силы три десятка самураев под предводительством массивного широкоплечего мужчины средних лет. За спиной даймё медленно подтягивались солдаты, составлявшие гарнизон Инуваси-дзё. Силы уже почти сравнялись, еще немного, и войска даймё просто сметут пришельцев.

Из-за спины командира показался другой мужчина – невысокий, сухопарый, чуть прихрамывающий на одну ногу.

– Кудо, – нехорошо сощурился Такухати, – и ты здесь?

– Сопротивление при аресте будет расценено, как признание в измене, – невозмутимо ответил хромой мужчина.

– Измене кому? – Даймё издевательски улыбнулся. – Ясукате?

– Благословенным островам. Генерал Такухати, вы обвиняетесь в работе на Самханскую империю. Вы обвиняетесь в предательстве Оясимы и тайном пособничестве врагу в последней войне.

Акио расхохотался:

– И сёгун действительно надеется, что остальные главы кланов поверят в этот бездоказательный бред? – лениво, даже благодушно процедил он. – Кудо, ты же умный человек…

– У нас есть доказательства, – отозвался тот, кого Акио назвал Кудо. – Передайте мне ваш кошелек.

По тому, как напрягся даймё, Мия поняла, что случилось или вот-вот случится что-то плохое.

– Я не собираюсь выворачивать свои вещи перед тобой, – процедил Акио. – Убирайся и приходи с доказательствами.

– Нам придется применить силу.

– Попробуй! – В руке Такухати снова вспыхнуло живое синее пламя.

В этот момент все чужаки разом, словно по команде, извлекли уже снаряженные короткие арбалеты. Три десятка стрел, несущих на острие смерть. Они смотрели не на Акио, на людей за его спиной – слуг, немногочисленных воинов. На Мию…

Заголосили и завизжали находившиеся во дворе женщины из челяди. Мужчины схватили все, что могло сойти за оружие.

Нужно было бежать раньше. Когда Акио велел ей возвращаться в замок.

– Стоять! – Громовой рев Тосы перекрыл прочие голоса. – Не будете дергаться, никто не пострадает. – И уже обращаясь к Акио: – Начнешь сопротивляться, и все твои люди умрут!

Даймё ухмыльнулся, не спеша гасить пламя в руке:

– Они – мои вассалы. Их долг – умереть за господина.

Воспользовавшись тем, что все взгляды были направлены на Акио, Мия сделала осторожный шажок в сторону.

Всего пять шагов, чтобы добраться до стены кузни. Спрятаться, уйти с линии огня.

Она не успела добраться до стены. Кто-то схватил Мию сзади. Девушка взвизгнула и забилась. Чужая рука вцепилась в волосы, заставляя запрокинуть голову, и Мия ощутила прикосновение холодной стали к горлу.

Акио обернулся, и вызывающая улыбка на его лице сменилась выражением ужаса.

– Не двигайся, девочка, – произнес голос над ухом.

– Кошелек, Такухати. Если хочешь, чтобы с твоей наложницей ничего не случилось.

– Не надо, – шепнула Мия.

Она не понимала, что происходит, но чувствовала, ему никак нельзя делать это. Иначе случится что-то страшное. Непоправимое.

Не отводя от Мии взгляда, Акио на ощупь отстегнул болтавшийся на поясе кисет и швырнул врагу.

– Я же велел тебе уходить, Мия, – тихо и обреченно произнес даймё.

– Виим Аль Самхан, – удовлетворенно отметил Тоса, извлекая на свет проклятую золотую бляху. – Что и требовалось доказать. Давно работаешь на империю, сволочь? Матерям и женам погибших в Огненной долине будет интересно это узнать.

– Нет! Это мое! – Мия дернулась в державших ее руках и почувствовала, как лезвие прокололо кожу.

При виде тонкой струйки крови, ползущей вниз по шее, Акио посерел.

Рука снова дернула за волосы, голос рявкнул: «Стой смирно!»

– Пожалуйста, господин! Это мое… мой…

– Мне кажется, все очевидно, – протянул Кудо. – Это ведь твой виим, Такухати?

– Нет! – Девушка зашлась в рыданиях, тщетно пытаясь вырваться. – Это мой! Он отобрал у меня!

– Мой, – каким-то чужим и равнодушным голосом подтвердил Акио.

– И ты признаешь себя изменником?