Алина Лис – Птенцы Виндерхейма (страница 64)
Девушка споткнулась и остановилась. Пару секунд она боролась с невыносимым желанием ляпнуть гадость, но осторожность победила.
Фридмунд было умолк, но на обратном пути снова начал:
— Слушай, а давай специй Хрульгу в еду подсыпем! И побольше!
— Может, хватит придуриваться? — беспомощно спросила Альдис. Она решительно не представляла, что делать с этим бритоголовым чудовищем.
Бритоголовое чудовище скорчило оскорбленную мину:
— Я придуриваюсь?
— Ну не я же! Знаешь, один мудрый человек сказал: «Если у тебя есть фонтан — заткни его, дай отдохнуть и фонтану». Мне кажется, это про тебя.
Удивительно, но призыв с цитатой из Казимира Виргасского возымел действие, и неугомонный Фридмунд на некоторое время действительно заткнулся.
Через пять рейдов до канатки он, очевидно, решил, что его фонтан достаточно отдохнул, нагнал девушку и фамильярно хлопнул ее по плечу:
— Понимаешь, все время быть серьезным — скучно.
— Тебе ведь нравится всех раздражать? — спросила курсантка.
Он не ответил. Просто смерил ее внимательным, испытующим взглядом и задумчиво протянул:
— А я тебя где-то уже видел. Интересно, где? Я же вроде только в душевые третьекурсниц подглядывал…
Альдис нахмурилась. На провокацию про душевые она не обратила внимания — понятно, что рыжий брешет. А вот по поводу встречи… Она готова была поклясться, что до Виндерхейма не сталкивалась с конопатым оболтусом, но какие только шутки не любит шутить судьба…
— Не помню, чтобы мы встречались. Я с севера Вастхайма. Фискобарн и Акулья бухта. Ты там был?
— Не… А! Вспомнил! Ты та девчонка, которая Хельгу помогала в пещере.
Имя Хельга воскресило в памяти прошлую ночь, костер, блики факелов на золотой маске, капли крови стекают в темную деревянную чашу. И еще — невыносимую горечь униженного разочарования после пещеры. Это имя смердело, как протухшая акулья туша. От одного упоминания о нем к горлу подкатывала тошнота. Больше всего на свете Альдис хотела бы забыть о существовании Хельга, уравнять его с нулем по своей личной шкале. Так же, как она смогла сделать это с эрлой Ауд и Томико.
Но с Хельгом так не получалось. Хельг был ниже, гораздо ниже той же Томико, и эта низость делала его очень важной и значимой фигурой в мире Альдис.
— Это он мне помогал, — процедила девушка. — И я обязательно поблагодарю его за эту помощь.
Она обругала себя сразу же, как произнесла эти слова. Разбрасываться пустыми угрозами — как это мелко. Как это мелко вообще — ненавидеть против воли. Особенно того, кому плевать на твою ненависть.
Сейчас Альдис неожиданно очень хорошо поняла Томико и эрлу Ауд.
— Я ему передам, что ты хочешь его поблагодарить, — жизнерадостно пообещал Фридмунд.
«Проклятье, он ведь действительно передаст!»
— Не надо. Я хочу сделать сюрприз.
О Всеотец! Эта фраза прозвучала еще многозначительней предыдущей!
Во время очередного рейса с мешком к канатной дороге курсантку неожиданно окликнул матрос-гальт:
— Эй, девочка! Ты… э-э-э… знаешь, где живет сержант Сигрид Кнутсдоттир?
В отличие от большинства моряков, предпочитавших короткие стрижки, он носил две косы, заплетенные на висках и стянутые шнурком к затылку. Традиционная гальтская прическа удивительно гармонировала с его сухим обветренным лицом, изборожденным резкими морщинами. Для полноты образа не хватало только плаща из шкур и крылатого шлема.
Это был один из тех матросов, которые перетаскивали тяжелые ящики вместо турсов. Он словно специально немного отстал от товарищей, чтобы без помех поговорить с курсантами.
Альдис коротко кивнула.
— Отлично, — обрадовался гальт. — Не могла бы ты… э-э-э… передать письмо? — Он полез за пазуху и извлек мятый, видавший виды конверт.
Девушка нахмурилась, но снова кивнула. Гальт широко улыбнулся, демонстрируя два золотых зуба:
— Вот спасибо, милая. Никак нет… э-э-э… времени по… э-э-э… острову бегать, искать. Только, — он перешел на доверительный шепот, — передай лично в руки… э-э-э… чтоб быстрее.
В его речи звучали забавные паузы, точно он сдерживался, чтобы не приправить свои слова обильной нецензурщиной, подобно рыбакам Акульей бухты.
— Я передам, — пообещала Альдис. — Сигрид — мой ротный командир.
Матрос сунул ей в руки конверт и, прихрамывая, побежал догонять товарищей.
Стоило ему удалиться на достаточное расстояние, как молчавший на протяжении всего разговора Фридмунд снова напомнил о своем существовании.
— Сейчас вскроем или сначала спрячемся? — небрежно поинтересовался мальчишка.
— Ты что? Совсем с ума сошел? — Альдис, как могла, разгладила конверт и спрятала его во внутренний карман форменной куртки. — Я доставлю его после того, как мы закончим с мешками.
— А тебе это не кажется подозрительным?
— Нет, — отрезала девушка. — Сигрид имеет право получать письма.
— Ага. Через матросов, — сплюнул юноша. — Не через официальную почту.
— А тебе не кажется, что это не наше дело, — в тон ему ответила Альдис. — Наше дело сейчас мешки таскать, ага.
В доказательство своих слов, она закинула свой тюк и тюк сокурсника на площадку перед канаткой и пошла за следующей партией.
Но Фридмунд не привык так просто отступать.
— А вдруг она врагам чертежи турсов толкает? Или черным колдунам волосы поставляет?
— Это Сигрид-то? Ха!
— Ты просто не понимаешь! Послушай… — Фонтан Фридмунда заработал в полную силу. Сокурсник разливался соловьем, в красках живописуя историю черных колдунов, которые пересидели Катаклизм и теперь собираются тайно править миром. Для этого им нужны волосы молодых и симпатичных юношей (на этих словах он приосанился) и девушек — тут парень выразительно покосился на стрижку Альдис. — Но если волосы в один прекрасный день не будут получены, то власть черных колдунов падет и тогда…
— И что тогда? — поинтересовалась курсантка, невольно увлеченная полетом его фантазии.
— Тогда власть захватят белые колдуны, — уверенно ляпнул Фридмунд. — Только им будут нужны ногти, а не волосы.
— Похоже, что моя… одна моя родственница — агент белых колдунов. У нее был просто бзик на этой почве, честное слово! Вечно: «Дитя, посмотри на свои ногти!» — Девушка скорчила чопорную рожу и постаралась вложить в свой голос побольше праведного негодования.
Получилось очень похоже. Даже жаль, что никто здесь не в состоянии был оценить ее актерских способностей.
У Фридмунда загорелись глаза. Парень с ходу перестроил концепцию. Теперь, по его словам, во всем мире с изначальных веков длится борьба черных и белых колдунов. Первые пытаются связать из волос ужасного волосяного монстра, а вторые — вырастить ногтевого рыцаря. Прошлая битва монстра и рыцаря привела к Катаклизму. И теперь грядет новая битва волос и ногтей.
— И, — закончил Фридмунд, — теперь только от нас с тобой зависит, будет новый Катаклизм или нет. Давай прочтем!
— Тебе книжки писать надо. — Альдис схватила очередной мешок и вдруг поняла, что этот тюк — последний. За разговором они незаметно покончили с работой.
— Давай прочтем! — не отставал сокурсник.
— Я никогда этого не сделаю. — Девушка машинально прижала руку к груди. Конверт из плотной бумаги прощупывался даже через слой ткани. — Это будет некрасиво, непорядочно и просто подло. Сигрид не заслуживает подобного.
Дурашливая улыбка сползла с лица юноши. Сейчас он был серьезным и даже взволнованным, только в глазах по-прежнему горел огонек жадного любопытства.
— Слушай, разве тебе не интересно? Там ведь может быть написано о нас с тобой. Или о преподавателях. Или… о Хельге. — Он испытующе всмотрелся в ее лицо. — Тебе ведь интересен Хельг, да?
Альдис очень старалась, но при упоминании сванда ее все равно передернуло.
— От нас не убудет, а если не сможем восстановить первозданный вид конверта, то я возьму вину на себя и скажу, что письмо унесло ветром в море. — Фридмунд погладил свой бритый череп. — Постричь меня она вряд ли сможет.
— Разумеется, мне интересно, но…
— Что «но»?
— Дело не в наказании. Подумай, каково было бы тебе, если бы твою переписку вскрыли и прочитали просто так, от нечего делать? И я не думаю, что Хельг такая уж большая величина, чтобы о нем писали тайные письма.
— У меня нет секретов от людей и богов. Поэтому мне все равно. — Парень душераздирающе вдохнул. — Ну и ладно! Йотун с ней, с вашей ротной, если ты такая правильная. Ты вот лучше скажи…