Алина Лис – Птенцы Виндерхейма (страница 115)
Успев заметить, что ему в голову что-то летит, здоровяк вскинул руки, но о предплечья разбилось птичье яйцо. Недобро оскалившись, Хьёрлейв бросился вперед, не обращая внимания на новый замах Хельга. «Каким-то яйцам не остановить меня», — так наверняка думал «сокол», прежде чем голыш ударил его прямо промеж глаз, заставив споткнуться и рухнуть на землю.
«Это должно быть больно», — злорадно подумал Хельг.
Он развернулся, с размаху ударил ногой Асбьёрна по голове. Схватив Лакшми за руки, рывком поднял. Времени на объяснения не было. Со времени первого испытания бхатка не стала тяжелее, и Хельг, просто подняв ее на руки, ломанулся сквозь кусты. Он бежал так быстро, как не бегал еще никогда в жизни, словно от этого зависело само его существование.
Впрочем, оно от него и зависело.
Вряд ли братья Истины позволят ему уйти безнаказанным.
Ну и пусть. Потому что изумление, потрясение и неземной восторг в глазах Лакшми стоили всех тех ужасов, которые с ним могли сотворить.
Почему-то стоили.
Для Лиса они ничего не значили. Но для Хельга, для вынырнувшего из воспоминаний покорного, беззащитного Хельга, они значили очень и очень многое.
Он словно нес на руках самого себя, словно выдирал себя из темного прошлого, полного разочарований и ненависти.
Он нес на руках Лакшми, позади остались разъяренные третьекурсники, а впереди ждала неизвестность.
Хель побери, он еще никогда не был настолько счастлив!
Хельг бежал до тех пор, пока не увидел обнаруженный им во время преследования холм, в котором имелась нора. Обитавшее в норе животное, судя по всему, давно покинуло ее. Проход как раз позволял протиснуться тоненькой Лакшми, забраться вовнутрь и спрятаться. Именно это Хельг и заставил сделать бхатку. Она повиновалась ему во всем, продолжая хранить молчание.
— Если потребуется, сиди здесь до вечера, пока испытание не закончится. И молчи. Ни в коем случае не кричи. Захочешь плакать — плачь, но чтобы тихо, — сказал Хельг, когда Лакшми скрылась в проходе. Набросав сверху веток, Лис отбежал от холма. Он уже слышал звуки погони. Хельг решил для себя, что уведет «соколов» подальше от Лакшми, а там…
А там видно будет.
Все в Лисе протестовало против подобного решения, но Хельг бросился бежать, старательно шумя, чтобы преследователи не потеряли его и чтобы ни на секунду не останавливались.
Спустя несколько минут Хельг понял, что выдыхается. Спасибо Хрульгу — проводимые им в лесополосе пробежки помогали мчаться по чащам Маркланда, но безумный темп уже давал о себе знать. Да и усталость от вчерашней игры с козлом никуда не подевалась. А «соколы» и не думали отставать. Конечно, они ведь и тренированы лучше, и опыта у них больше, да и вряд ли вчера они ловили прыткого козленка, при этом мутузя друг друга.
А уж злости, подгоняющей их, хватит на всех демонов Нифльхейма.
«Как бы они меня не убили…» — успела мелькнуть мысль, когда неожиданно справа бесшумно вынырнул из зарослей Хьёрлейв. Плечо здоровяка врезалось Хельгу в грудь. Парня швырнуло на землю. Еще повезло, что он ни обо что не ударился головой.
Впрочем, о везении говорить рано. Маловыразительная рожа Хьёрлейва ничего хорошего для Хельга не предвещала. Синяк посреди лба здоровяка тоже. Прищурившись, «сокол» занес руку для удара, целясь «птенцу» в лицо. Лис попытался откатиться в сторону, но помешал удар ногой в живот. Согнувшись от разорвавшей тело на две части боли, Хельг застонал.
— Подожди, — вкрадчиво произнес Асбьёрн, появляясь сбоку и останавливая Хьёрлейва от следующего удара. — У меня к нему есть парочка вопросов.
— Ты уверен? — спросил здоровяк.
— О да. — Асбьёрн Оскалился. — Я уверен, как никогда.
Пожав плечами, Хьёрлейв отошел. Асбьёрн присел рядом с Хельгом, прищурился и ударил первокурсника кулаком по лицу.
— Сейчас будет очень интересная игра, «птенчик». Правила просты. Я задаю вопрос — ты отвечаешь — я бью тебя по лицу. Если я задам вопрос, а ты не ответишь — я сломаю тебе палец. Когда я сломаю пальцы на одной руке, я сломаю руку и возьмусь за другую. Игра чрезвычайно забавная и веселая.
Глаза — душа человека.
Так говорил Стейнмод, помнишь, Хельг?
Голубые глаза Асбьёрна полнились безумием. Хорошо контролируемым безумием. Безумием, которому было хорошо и весело в своем выдуманном мирке и которое терпеть не могло, когда реальность вторгалась в него. Чтобы этому помешать, безумие могло сделать что угодно.
Поверить в превосходство свандов над другими народами.
Уверовать в совершенно иррациональное учение, подтверждающее данное превосходство.
Доверить свое безумие таким же безумцам, только более хитрым и рациональным.
Кровь из рассеченного виска стекала по лицу Асбьёрна, медленно скользила по щеке, стекая ко рту. «Сокол» лизнул кровь, провел языком по губам, размазывая жизненный сок. С темно-красными губами и бледным лицом, Асбьёрн стал похож на вампира из континентальных легенд, восставшего из могилы мертвеца, чье существование посвящено лишь убийству живых людей.
Хельг сглотнул. Страшно. Невероятно страшно. Даже в пещере, со Свальдом один на один не было так страшно.
— Мой первый вопрос, «птенчик»: где девчонка?
Лис промолчал. Уж о чем, но о месторасположении Лакшми он точно не собирался рассказывать.
— Неправильный ответ, — констатировал Асбьёрн. И, крепко сжав правую ладонь Хельга, сломал ему мизинец.
Сначала он ничего не почувствовавал. По крайней мере, в первое мгновение. А потом руку словно пронзило иглой, огромной раскаленной иглой, пронзило от запястья до плеча, заставив Хельга орать, материться и богохульничать.
— Я повторю вопрос, пацан. — Безумие во взгляде Асбьёрна довольно ухмыльнулось. — Куда подевалась южанка?
Хельг собрал в кулак всю волю. Надо вытерпеть. Надо выдержать приближающуюся боль, боль за молчание, потому что он не собирается отвечать на вопросы этого нелюдя в человеческом обличье, и поэтому…
— А-а-а-а-а-а-а-а!
Деревья осуждающе качали ветвями. Почему кричишь, человек? Зачем тревожишь блаженную тишину леса своими воплями? Какой смысл в твоих криках? Разве не легче сказать то, что хочет услышать безумный юноша рядом с тобой, и прекратить надоедать лесу своими раздражающими криками?
Виднеющееся сквозь кроны небо было безучастно к крикам. То ли не слышало, то ли доводилось ему слышать звуки и поужасней. Когда тысячи лет висишь над миром бездонной лазурью, то услышишь еще и не такое.
В третий раз Хельг ответил Асбьёрну. Но не о том, где находится Лакшми, а куда должен отправиться «сокол» и что там с ним сделают тролли. Асбьёрн внимательно выслушал Хельга и сломал ему два пальца подряд.
— Не люблю я слышать о мужеловстве, «птенчик». Ох, не люблю. Но ты только посмотри — у нас с тобой остался один палец до того, как я сломаю тебе руку. Так что лучше отвечай. Как тебя зовут?
Готовый выть от боли Лис не сразу понял, что вопрос изменился. «Как тебя зовут». Ну, на это можно и ответить, вряд ли его личность останется для них секретом.
— Хе… — Скривившись, он все-таки сумел сказать: — Хельг…
— Хельг, значит, да? Похоже на правду. — Асбьёрн задумался. — Но знаешь, — он ласково посмотрел на «птенца», — я тебе не верю.
Хельг непонимающе уставился на «сокола» — и дико заорал, когда третьекурсник сломал ему большой палец.
— Держи его, Хьёрлейв!
Подскочивший здоровяк схватил задергавшегося Лиса, с легкостью перевернул его на живот, вдавил в землю. Асбьёрн наступил на правое плечо Хельга, нагнулся и взялся за предплечье, безостановочно посылающее сигналы боли в мозг.
— На самом деле я понял, что ты жуткий обманщик, «птенчик». Ты не скажешь мне и слова правды. Будешь клясться семьей, родом, богами, Всеотцом, что говоришь мне правду, но мне кажется, что ты будешь только обманывать меня. — Асбьёрн вздохнул. — Это так расстраивает!
«Сокол» потянул предплечье на себя, по особому выкручивая, и Хельг понял, что боль, которую он испытывал до этого, даже и не была, в сущности, болью.
Настоящая боль пришла только сейчас.
Он даже не слышал отвратительного хруста. С ног до головы его хлестали перуны Рыжебородого Тора, сжигая нервы и тут же их восстанавливая. Больно было, как никогда в жизни.
Он даже думал, что умирает, когда внезапно боль прекратилась, а сознание стало сжиматься в черную точку, и он обрадовался, потому что смерть означала прекращение боли.
Но Асбьёрн ткнул пальцами ему под челюсть, и сознание обрело кристальную ясность и четкость. Ненадолго, правда. Туман хрустящей боли заполнил голову, сквозь правую руку словно пропустили ток.
Неужели это цена за то, что он поступил правильно?! За то, что спас Лакшми?!
— Э нет, — прошипел «сокол», схватив Хельга за волосы и приподняв голову. — Ты еще мало соврал мне. У тебя еще осталась левая рука и ноги. Я не позволю тебе вырубиться и пропустить нашу замечательную игру!
— Асбьёрн… — предупреждающе произнес Хьёрлейв.
— Что такое? — «Сокол» недовольно повернулся. — Неужели и ты проникся Ингваровым гуманизмом? Если так, то…
Он осекся.
Продираясь сквозь заполонивший сознание туман, разум Хельга смог прояснить восприятие. И он увидел Дрону, стоявшего в шести шагах от Хьёрлейва.
Деревья замерли, позабыв качать ветвями. Приостановил свой извечный бег ветер, рассевшись на лиственной верхушке и заинтересованно наблюдая за происходящим. Тишина сковала лес.