Алина Лис – Магазинчик на улице Грез (страница 4)

Покинуть бордель не так-то просто.

Из главных ворот меня никто не выпустит. Двор окружен двухметровой изгородью с острыми железными штырями поверх. Как в тюрьме, только колючей проволоки не хватает. Калитка черного хода заперта.

Я перебираюсь через забор, вскарабкавшись по растущему рядом дереву. Это не так-то просто — в прошлой жизни я иногда ходила на скалодром, и вполне уверенно брала трассы шестой категории, но это тело не тренировано, не умеет правильно подтягиваться и ставить ноги. К тому же начался откат от наркотика — конечности противно дрожат, во рту сухо, как в пустыне. Волнами находит дурнота, но я упрямо лезу, нащупывая босыми ногами едва заметные неровности в коре.

Наконец, верхушка ограды, увенчанная заточенными железными штырями. Можно обуться, спрыгнуть на брусчатку

Сколько у меня времени?

От пары часов до всей ночи, бывало клиенты оставались с девицами до утра. Но если Бурджас очнется и сумеет поднять шум, поиски начнутся гораздо раньше.

На вокзале, несмотря на поздний час, кипит жизнь. Снуют и перекрикиваются носильщики, пассажиры толпятся в зале ожидания. Рабочие в картузах, дамы в длинных платьях и их спутники в цилиндрах. Одежда и обстановка напоминает земную конца девятнадцатого века, но в топке паровоза под сдерживающими печатями тихонько фырчит огненный элементаль, а в глазах рябит от разноцветных магических плетений.

Замираю, увидев в другом конце зала золотоволосого хрупкого мужчину с острыми ушами. Офигеть, это эльф! Живой, настоящий эльф, как в кино!

И не только эльф — подсказывает память. На улицах Арса не редкость встретить гномов, гоблинов, орков… Хотя людей больше всего, как любом человеческом государстве.

Я отвожу взгляд, чтобы не пялиться на эльфа. И подхожу к окошку кассы.

— Куда идет ближайший поезд? И когда?

Барышня за стеклом фыркает.

— Тавра. Ночной почтовый отправляется через полчаса. Расписание для кого висит?

— Для тех кто умеет читать, — на автомате отвечаю я, и прикусываю язык.

Чем больше препираюсь, тем скорей меня запомнят. К тому же читать Даяна умела, значит, умею и я.

Тавра — это отлично. В столице проще затеряться.

— Один билет в третий класс, — протягиваю монеты, но девушка снова фыркает.

— Сначала метрику, — цедит она так, словно я нищенка, просящая подаяние.

— А это обязательно?

Кассирша смотрит на меня, как на дуру.

— Разумеется! Не задерживайте очередь, мазель, показывайте документы.

За моей спиной не души. Ух, прямо чем-то родным повеяло. Ненавязчивый российский сервис.

— Извините, забыла дома. Сейчас сбегаю и вернусь. Вы ведь никуда не уйдете?

Тьфу ты! Ну кто опять меня за язык тянул язвить?

— Поезд на Тавру — последний, — злорадно отвечает барышня. — И я заканчиваю работу через полчаса. Не успеете — ваши проблемы.

— Мои, — бормочу я под нос, отходя от кассы. — Все мои, и рада бы поделиться, да не с кем.

Она меня запомнит. Плохо.

***

Билет на поезд не купить без документов. Готова спорить, что с речным ботом будет не легче, про морские корабли вообще молчу. Что же делать? Пешком я далеко не уйду.

Хочется грязно выругаться на Даяну, которая за год так и не удосужилась узнать, как работает местный транспорт. И не только транспорт. Аренда жилья, устройство на работу, законы, отношения с полицией, даже негласные представления о приличиях — все придется выяснять самостоятельно.

Ладно, я понимаю — Даяна чужестранка, ее привезли сюда насильно, заставили заниматься унизительной мерзостью. Но почему она сдалась? Даже не пыталась бороться, замкнулась в скудном искусственном мирке борделя, а потом и вовсе полностью ушла в зелье…

Хашима… При мысли о наркотике рот наполняется слюной, а на тело находит внезапная слабость. Я спотыкаюсь на ровном месте и лечу, выставив вперед руки.

Прямо на высокого мужчину в богатой одежде.

— Извините…

— Местные воровки совсем обнаглели, — раздается насмешливый голос над головой. И в следующее мгновение запястья словно сжимает стальным капканом.

— Я не воровка! Пустите!

С трудом восстанавливаю равновесие и делаю шаг назад. Незнакомец шагает следом, не выпуская моих рук. На нем синий плащ с пелериной, на шее болтается нечто здорово напоминающее стимпанковские гогглы. Странная брошь на плече — меч в языках пламени — чуть светится магией.

При виде этого символа в памяти что-то шевелиться, но я не успеваю поймать мысль, потому что перевожу взгляд на лицо незнакомца…

Ох, мамочки. Не удерживай мужик мои запястья, я бы себя ущипнула, до того он похож на Ричарда Армитиджа из “Севера и юга”. Короткие темные волосы, породистое лицо с мужественной небритостью, нос с легкой горбинкой и резко очерченная линия губ. Типаж романтического героя смертельно опасный для девичьих сердец.

Да, я люблю костюмированные сериалы. А от Джона Торнтона в свое время просто растекалась сладкой лужицей.

Торнтон местного разлива высокомерно вскидывает бровь.

— Хочешь сказать, что случайно упала? — голос прямо сочится сарказмом.

— Именно, — отвечаю я не менее ядовито. — И раз уж мы это выяснили, не мог бы ты меня отпустить? Не люблю, когда незнакомые мужчины распускают руки.

Высокомерная гримаса на его лице сменяется изумлением. Торнтон (так и буду его называть) еще раз окидывает меня взглядом — от макушки до пяток, словно пытаясь заново составить первое впечатление.

Нет, ничего нового в моем облике не появилось. Все то же поношенное платье, скатка за спиной. Ах да — еще на мне нет шляпки. Кажется, появиться без нее на улице тут равносильно тому, чтобы у нас пройтись в неглиже по городу.

Теперь понятно почему кассирша так себя вела.

Светлые глаза местного Торнтона темнеют от гнева.

— Следи за языком, ты разговариваешь с лордом.

— Ах, ну простите, не признала, — это звучит слишком ехидно, и я прикусываю губу, пытаясь привести себя в чувство.

Проклятье, Диана, когда ты уже перестанешь нарываться?! Это хуже чем омоновца на демонстрации задирать!

Но что поделать, если я не привыкла спускать хамство?

Привыкать.

— Плохо вижу по ночам. Куриная слепота… — делаю жалобный взгляд, вспоминая котика из “Шрека”. — Молю о прощении, ваша милость! Честное слово: я не собиралась покушаться на ваши карманы. Просто споткнулась.

Юмор в том, что вижу я не просто хорошо — изумительно хорошо. Сумеречное зрение Даяны настолько превосходно, что я могла бы вышивать в тусклом свете вокзальных фонарей.

Торнтон еще колеблется, и я меняю жалостную гримаску на выражение дебильного восхищения.

— Если бы не вы, я могла сломать ногу. Спасибо что поймали, вы мой герой, господин… — и кокетливо стрельнуть глазками снизу вверх.

Странно, но не сработало. Вместо того чтобы шарахнуться от флиртующей замарашки, лорд подвигается ближе. В прищуренных глазах вспыхивает интерес, хватка на запястьях становится крепче.

— Кто ты? — требовательно спрашивает Торнтон. — Как тебя зовут?!

От бес тебя подери! Мужик, ты же лорд! Таким как ты даже замечать таких как я не полагается!

Что соврать, чтобы он отстал?!

— Рой?! Рой Фицбрук! — голос с другого конца вокзала становится моим спасением. Лорд оборачивается на крик. Хватка пальцев на запястьях слабеет — всего на миг — но мне достаточно и этого. Выдергиваю руки и шарахаюсь в сторону, смешиваясь со спешащими на почтовый ночной пассажирами — как раз объявили посадку.

— Стой! — резкий окрик только подстегивает. Я пригибаюсь, пряча непокрытую голову за картузами и шляпками. Под прикрытием толпы добираюсь до перрона. Быстрый взгляд за плечо, просто чтобы убедиться, что преследования нет. Торнтон-Фицбрук о чем-то беседует с другим мужиком — по одежке тоже лордом. При этом пытливый взгляд скользит по толпе, словно высматривая кого-то.

Понятно кого.

Пригибаюсь и прячусь за корпулентной мадам, зеленый оттенок кожи которой намекает на родство с гоблинами. Лорд, наконец, отворачивается от толпы, чтобы обнять и похлопать по плечу собеседника.

Вот и хорошо. Пусть многоуважаемые сэры наслаждаются обществом друг друга. Авось забудут про меня.