Алина Ланская – От А до А (страница 47)

Та утвердительно кивнула, совершенно не представляя, что ее ждет и, главное, какие у нее будут ощущения. Но она была влюблена, очень сильно влюблена в мужчину, который стоял рядом. С ним она хотела летать. Даже в этом маленьком самолетике.

– Я тоже готов. Всего двадцать минут для первого раза. А дальше… в общем посмотрим.

– А…? – Лада растерянно смотрела как Андрияш усаживается на место пилота. – То есть…

– Да! – он довольно смотрел на девушку, явно радуясь произведенному эффекту. – Я сам. Сказал же, что с тобой будет самый надежный пилот.

“Вот же хвастун!”

А потом Лада забыла, что хотела выяснить у Разумовского, когда это он научился пилотировать. Она вообще обо всем забыла.

Огромный мир лежал как на ладони, ей казалось, что стоит только протянуть руку и она коснется верхушек деревьев, дотронется до куполов церквей, которых оказалось так много в Подмосковье. Или зачерпнет воду из речки…

На глазах стояли слезы… Прекрасный безграничный мир принадлежал сейчас только ей. И Андрияшу, который довольно улыбался, когда она, совершенно себя не контролируя, визжала от восторга.

Она, наконец, полностью ощутила ту свободу, о которой так мечтала, к которой рвалась каждый день, сжав зубы и заставляя себя двигаться, ища в себе ту Ладу Кулакову, которая жила в ней до аварии, навсегда изменившую ее жизнь.

Глава 58

Последний месяц этого сумасшедшего года Лада планировала провести совсем по-другому. Она ожидала, что будет неспешно бродить по московским магазинам, выбирать подарки для Андрияша, Марка, Юльки и Яноша, для Бессмертного и Василисы. Что они с Разумовским будут наряжать их по-настоящему первую елку, что она сама приготовит самый вкусный праздничный ужин. Она так хотела поддаться этой совершенно безумной предновогодней эйфории…

Не получилось.

Буквально в первых числах декабря ей позвонил Бессмертный и попросил приехать в офис. Собираясь в «Буян», Лада уже примерно представляла, зачем босс так срочно вызвал ее. Судя по донесениям Леры, дни в компании не в меру прыткого руководителя маркетинга были сочтены. Он умудрился не только свое направление развалить, так еще и разругаться с несколькими местными СМИ, которые теперь нелицеприятно писали о рекламных кампаниях «Буяна». Еще и заместитель Лады, которая руководила департаментом весь этот год, собралась в декрет и совершенно не хотела впахивать под конец года. Ее теперь интересовало совсем другое, и Лада не могла ее судить за это.

– Все очень плохо. – Перед Кулаковой на стол легла папка с документами. – Под конец года у нас запуск нового объекта, по нему сразу пойдет массированная реклама, и мне нужна хорошая пресса, плюс запланирована итоговая пресс-конференция с журналистами, плюс защита новой коммуникационной стратегии. То, что сделала твой зам… не будь она беременной, уволил бы одним днем.

Лада молча смотрела подготовленные отчеты. Маркетинг и правда был провален, если предновогодняя рекламная кампания себя не оправдает, то «Буян» по итогам года точно не получит ту прибыль, которую планировал финдир.

– Кое-что можно сделать, – осторожно сказала Лада, откладывая в сторону документы. – Правда, полностью нивелировать провал не получится.

– Предлагай варианты! – нетерпеливо перебил Бессмертный.

Так Лада в декабре вернулась на работу.

Олег дал ей полный карт-бланш, пообещав большие карьерные перспективы, если справится. Но у Лады была и другая мотивация полностью окунуться в антикризисное управление – она соскучилась по работе и, вернувшись в привычный мир, почувствовала ту динамику, которой ей все же очень не хватало. К тому же Мамаев оказался в очередной длительной командировке, из которой обещал вернуться лишь ближе к концу года.

– Прибью Кощея, когда увижу, – хмуро пообещал Разумовский, когда Лада ему все рассказала. – Договаривались же, что в январе, после праздников, постепенно….

– У нас и правда большие проблемы, Андрияш. И знаешь, так обидно, когда всего за год развалили то, что я столько времени создавала.

– Да понял я, понял. Но на Новый год я тебя обязательно заберу, это даже не обсуждается.

– Я надеюсь, что раньше.

– Мама звонила, – после небольшой паузы сказал Андрияш, и Лада тут же внутренне напряглась. Как правило, ничего хорошего после этой фразы не следовало.

– И?

– Рождество, Лада, католическое Рождество. Нас приглашают.

– Нас?

– Да, нас. Ты как?

– Конечно, поеду. Если ты об этом, – твердо, но без особого энтузиазма в голосе сказала Лада.

С мамой Андрияша они по-прежнему не очень общались, но та, слава богу, перестала донимать сына Агнией. Да и девушка вроде как на горизонте больше не появлялась. С отцом Разумовского тоже никаких контактов не было. Но если они приедут в Краков в декабре…

– Тогда я бронирую билеты, – быстро сказал Андрияш. – Всего на несколько дней. К тому же перед Рождеством нужно кое-какие дела уладить.

– Хорошо.

– На выходных тогда обсудим, когда прилечу к тебе.

Время в декабре неслось с какой-то неприличной скоростью, Лада полностью ушла в работу, чтобы все успеть к отъезду с Андрияшем в Польшу. Ехать она нисколько не хотела, но знала, что надо. Они снова вместе, и в этот раз никто, в том числе и представители древнего рода Разумовских, не заставит ее чувствовать себя лишней рядом со своим любимым мужчиной. К тому же они летят не одни – Янош сказал, что появится перед родительскими очами только вместе со своей Хулией.

А потом все стало рушиться…

Сначала в день итоговой пресс-конференции с сильнейшим отравлением в больницу попал Бессмертный. Василиса позвонила рано утром, Лада даже не поняла сначала, что случилось. Сама метнулась к шефу и, едва увидела его, сразу стала обзванивать журналистов, отменяя мероприятие. А потом еще двое суток отбивалась от слухов, самым безобидным из которых был тот, что Кощей придумал себе отравление, лишь бы не отвечать на неудобные вопросы.

Лада еле сдерживалась, но каждый раз вежливо отвечала, что пресс-конференция обязательно состоится. Как только Олег Константинович поправится.

До Рождества оставалась всего неделя, а Бессмертный все еще был в больнице. Лада могла собрать журналистов всего за пару часов, но показывать им бледного исхудавшего шефа она тоже не хотела.

А потом ей позвонила расстроенная Вьюгина.

– Мой клоун сломал ногу. Закрытый перелом, со смещением, – совершенно убитым голосом доложила Юля. – Вот что должно быть в голове у парня, разменявшего третий десяток, чтобы на спор – ты слышишь, на спор! – забраться на дерево и прыгать в сугроб?! И ведь трезвый был как стеклышко. В общем, мы никуда не едем. Новый год в гипсе. Так что придется вам одним отдуваться.

– Ага, придется, – машинально повторила Лада, глядя на мерцающее на экране ноутбука сообщение от шефа. «Назначай пресс-конференцию на 24-е, я готов».

24 декабря, католический Сочельник. Лада попрощалась с Юлей, пообещав в ближайшие дни проведать младшего Разумовского, и стала думать.

Попросить шефа перенести пораньше? Они с Андрияшем собирались улетать 21 декабря, у Бессмертного на этот день запланирована встреча с инвесторами… Лада быстро набрала номер помощницы Кощея, чтобы уточнить его график на ближайшую неделю.

– И он тебя не отпустил? – недоверчиво спросил Разумовский. – Я ему сейчас сам позвоню.

– Не надо. Не надо звонить. Шеф сказал, что я могу лететь с тобой, что они как-нибудь проведут «прессуху» без меня, но…

– Но?

– Но я не уверена, что все пройдет хорошо. Сейчас все совсем плохо, еще и две моих пиарщицы с простудой свалились. Просто заговор какой-то.

– Ага, – мрачно прозвучал голос Андрияша в трубке. – Провидение, видимо, не хочет, чтобы ты со мной летела.

– Не знаю насчет проведения, – устало проговорила Лада, – но…

– Да скажи уж прямо, что не хочешь видеть моих родителей и хочешь остаться оберегать Кощея вместо того, чтобы быть со мной!

– Я не хочу ссориться, Андрияш. И понимаю, как тебе это важно. Но Рождество – это же… Если ты скажешь, я забью на все и полечу с тобой.

– И будешь как на иголках сидеть все эти дни, не вылезая из телефона?! Ладно… Но потом вернусь и заберу тебя на Новый год, и пусть журналисты разобьют Кощею все его яйца, ты все равно полетишь со мной в Москву.

На том и договорились. Так что днем 21 декабря Разумовский уже слал Ладе фотографии заснеженного Кракова.

«Красота какая! Ты уже у родителей?»

Андрияш перезвонил мгновенно.

– Да, но дома никого. Отец в Варшаве по делам, а мама… короче, мы с ней разминулись где-то в воздухе. Она к Яношу полетела, проведать его и его гипс.

– Так она здесь? У нас в городе? – Лада не верила своим ушам. – У нее же сердце, ей врачи запретили.

– Никто не может ей ничего запретить, если она чего-то хочет. Да, сейчас из аэропорта едет уже к Яношу, я мелкого предупредил, а то она решила ему сюрприз устроить.

«Вот так сюрприз! Повезло Юльке».

– А она надолго к нам, не знаешь? – осторожно спросила Лада.

– Нет, завтра днем уже улетит обратно в Москву, а ближе к ночи будет дома. Янош даже не успеет забраться от нее на люстру.

– Слушай, а не много ли перелетов всего за несколько дней? – Лада нахмурилась. – Это же очень большая нагрузка на организм.

– Можешь не рассказывать. Она отцу-то позвонила только из Шереметьево, сказала, что улетела.

– Обалдеть! – кратко прокомментировала Лада.