Алина Ланская – Нарисуй меня (страница 4)

Медсестра явно стала разговорчивее с того момента, как услышала про деньги.

— Его задержали?

— Ага, но небось откупится, наверняка и к вам придет, будет деньги предлагать. Возьмете? Ей на лечение много понадобится, если выкарабкается, конечно.

Я промолчала, а в голове уже прокручивала разговор с ее отцом. Всю жизнь его побаивалась, но других вариантов нет.

Перед глазами снова дверь — на этот раз что-то вроде склада. Мне говорят остаться в коридоре, и я терпеливо жду медсестру.

— Вот, ее сумка, проверяйте! — Она возвращается довольно быстро, я тут же узнаю вещи По.

Ключи, косметичка, ежедневник… Я всегда подтрунивала над ее привычкой записывать свои дела от руки, а не в телефоне, но сейчас чувствую, что опять зареву.

— Телефон еще, но он не работает, — слышу голос женщины. — Мы пытались его включить…

— Спасибо, я разберусь, — тихо шепчу. — Спасибо.

— Ну тогда до завтра? В два часа приходите.

На работу возвращаюсь уже на автобусе — рабочий день еще не закончился, до восьми вечера я должна быть в офисе.

Телефон маминого первого мужа, отца По у меня есть, но не факт, что номер актуальный. Когда он за границей, то пользуется местными операторами, потому что так дешевле. Мама не зря от него сбежала — богатый и успешный, уважаемый бизнесмен в семье оказался натуральным «Плюшкиным», все деньги были только у него, выдавал он их лишь на самое необходимое для По и всегда требовал отчета. А мама к такому не привыкла — ее родители всегда легко относились к деньгам, тратили сразу все, что зарабатывали. Она думала, что и в ее новой семье так же будет. Вот и радостно выскочила замуж на третьем курсе, уже будучи беременной По.

Мы никогда не росли вместе — сначала По жила у бабушки, а потом ее отец забрал дочь в свою новую семью. А мама устраивала свою личную жизнь.

— Девушка, сейчас выходите?

— Нет, проходите.

Пропустила вперед мужчину с объемным рюкзаком и снова погрузилась в воспоминания. Мы очень редко общались с Полиной, когда были детьми. О том, что у меня есть единоутробная сестра, я узнала только в пять лет. По приехала к нам в гости, я ее невзлюбила с первого взгляда. Мелкая, толстая как колобок, с большими злыми глазами. Высокомерная — мама вокруг нее и так и так бегала, а она нос от всего воротила. Папа говорил, что это нормально и чтобы я не обижалась на сестру.

— Риша, просто так сложилось, она живет со своим папой в другом городе, далеко от нас. Но вы же сестры!

Больше ничего с той первой встречи не помню, знаю лишь, что наутро По уехала обратно. Потом мы еще несколько раз встречались — ничего с годами не менялось: тихо друг друга ненавидели, но со временем научились вежливо улыбаться друг другу при маме. Я называла ее Панда По — не потому, что она была доброй и знала кунг-фу, как в мультике, а потому, что была высокой, толстой и неповоротливой. Я знала, что задеваю ее, да и она в долгу не оставалась.

А через год с нашей последней встречи все изменилось. Она приехала на мамины похороны. Высокая, худющая, с челкой, закрывающей пол-лица. Я тогда словно в зеркало посмотрела и увидела себя через несколько лет. Держала меня за руку, сама ни слезинки не уронила, но тогда я впервые почувствовала, что у меня есть сестра. Встречаться мы почти перестали, зато стали созваниваться и постоянно переписывались. У нее все было лучше всех — отличница, красавица, капитан местной сборной по волейболу, крутая школа, крутые парни, крутой университет…

— Я не буду там учиться, Марин, — позвонила она однажды, когда я уже засыпала и огорошила новостью. — Уеду подальше от отца и мачехи. Я уже все решила.

— Чего решила? Тебя не отпустят, По! Отца своего не знаешь? — Я даже села на кровати.

— Увидишь! — И положила трубку.

Утром я решила, что мне приснился этот разговор. Но я ошиблась.

По ничего не объяснила, она вообще не мастер что-то объяснять, тихушница. За всю жизнь ни разу не слышала, чтобы она голос повышала сильно, даже когда мы в детстве не ладили. Но ведь как-то прогнула отца и уехала в другой город учиться. Я только потом узнала, что не просто так, там брат двоюродный ее отца жил. Пару раз приезжала ко мне летом, мы ходили к маме на кладбище, гуляли по городу, болтали о разных пустяках, я показывала ей свои работы, рассказывала о том, как хочу поступить в художку, По лишь пожимала плечами и говорила, сколько платят ей в модельном агентстве и какие подарки ей дарят мужчины.

А прошлой зимой снова все рухнуло. Вот тогда По приехала и осталась со мной...

Я успела выскочить из автобуса в самый последний момент — двери захлопнулись за спиной, чуть остановку не проехала со всеми этими воспоминаниями. Пора снова возвращаться в реальность.

— Ну как она? Как Полина? — Аля первой задает вопрос, едва я переступила порог офиса. — Что там случилось?

Я понимала этот интерес, наверняка все модели сегодня так или иначе выяснят, что произошло. По — самая крутая модель в нашем агентстве, а значит, все самые дорогие заказы, участие в лучших мероприятиях — это все ее. Было. Теперь нет. Теперь начнется борьба между несколькими девчонками второго уровня за право стать местной королевой. Я устало вздохнула.

— Операция прошла успешно, деталей особо не знаю, состояние тяжелое.

— Как жаль, — протянула Марго. — Кстати, тебе там принесли… Надеюсь, ты понимаешь, что ты не Полина и никогда ею не станешь?

Я закатила глаза и громко выдохнула. Сказала бы парочку ласковых, но не до разборок сейчас.

— Я не модель, не переживай. Претендовать на ее место не буду, у меня другие интересы.

— Как знать. — Аля отошла от стола, и перед глазами возник красивый букет розовых роз.

— Дорогие, — прокомментировала Марго. — Тебе принесли час назад.

Я молча кивнула. Девчонки никуда не уходили, оставлять меня наедине с моим букетом не собирались. Ну и пусть смотрят!

Вдохнула пьянящий нежный запах. Настоящие. И очень красивые. К длинным стеблям был аккуратно привязан маленький черный конверт. Внутри карточка такого же цвета. И лишь одно слово. Генварский.

Глава 4

«Фамилия Генварский, вероятно, происходит от мирского имени Генвар. Такое имя, очевидно, получал мальчик, родившийся в январе, поскольку «генваром» в старину назывался первый месяц года. Суффикс -ский может указывать на польское или украинское происхождение фамилии…»

Я закрыла Интернет и положила телефон на стол. Взгляд снова упал на вазу с букетом его роз. Какая же красота! Я уже сделала два наброска карандашом, но рука требует холст. Поздно, скоро полночь, а здесь нужен дневной, а лучше утренний свет.  И после всего, что произошло, сейчас хотелось просто заснуть.

Генварский, значит. Если верить паспорту и моей памяти, то родился он точно не в январе. На карточке ничего — ни адреса, ни телефона. Я, когда уходила вечером и закрывала офис, так хотела увидеть его машину на дороге. Глупо, конечно, но это было бы так здорово. И за цветы поблагодарила бы. На самом деле букет — единственное живое доказательство того, что мне все это не приснилось сегодня: чужие взгляды, которые меня напрягали, блондинка с веером, деловая барышня с насмешливым Денисом, противный «папик», писательница Васнецова и Максим. А потом Полина без сознания вся забинтованная.

Ее отец мне так и не перезвонил. Я оставила голосовое сообщение, написала ему на почту — рабочую и электронную. Полнейшая тишина. А больше никаких других источников денег у нас нет. То есть По действительно очень неплохо зарабатывала, но все деньги уходили на аренду квартиры, на одежду, развлечения, такси, косметолога. «Просто на жизнь», — поясняла По, заказывая нам такси бизнес-класса после ужина в ресторане. Я тоже не умею копить. По обещала, что летом у нас будет больше денег и хватит на оплату моего первого курса, если я не поступлю на бюджет.

Все, спать! Сейчас точно не про мою учебу стоит думать, только накручивать себя еще больше. Все будет хорошо! Обязательно!

Уже засыпая, вспомнила, что так и не посмотрела еженедельник По и ее телефон.

Утром чуть не проспала — меня всегда По будила, фанатка правильного образа жизни и раннего подъема. Сейчас пришлось самой поторапливаться. Первую половину дня я провожу на кафедре живописи художественного училища, куда прошлым летом не смогла поступить.

Да, провалилась, обидно было до слез просто, но зато я все равно «в потоке», чувствую атмосферу студенческую, уже знаю всех преподавателей, а сколько всего интересного я узнала, тихо набивая на компьютере служебки и распоряжения! Уши же отлично слышат, а глаза прекрасно видят.

Должность у меня более чем скромная — делопроизводитель, платят восемь тысяч в месяц. По брезгливо поморщилась, когда узнала. Да пускай! Мне летом сюда поступать, и уже точно не так страшно будет. Может, на бюджет удастся пробиться.

Пары у студентов начинаются в 8:30, а мой рабочий день с девяти. От остановки до училища еще минут десять быстрым шагом. А если бегом, то пять.

И ведь добежала бы и не опоздала. Если бы не одно но.

— Мариша, солнц, прыгай ко мне, подвезу! — знакомый вальяжный голос Глеба.

В семье, как говорится, не без урода, даже если этот урод — сынок самого Голованова, нашего директора. И моя личная головная боль!

— Не, Глеб, я сама! Привет!

Обычно это срабатывает, он ухмыляется и жмет на газ, чтобы успеть перед парой потискать своих подружек, толпящихся у входа.