Алина Кускова – Принц и нищенка (страница 2)

Так и получилось.

Впервые за год Юля проснулась и с сомнением прислушалась к звукам двора. Птички это хорошо, гораздо хуже услышать рев экскаватора, рискнувшего начать крушить старый дом с не выселенными жильцами. Но строители еще спали.

Бедные, им предстояло резкое пробуждение, вчера Зоя Терентьевна показала Юльке раритетный пионерский горн. Она бережно достала его из потрепанного футляра и прижала к груди, вспоминая молодость, когда работала пионервожатой в летнем оздоровительном лагере. Зоя Терентьевна не стала скрывать от Юльки, что в то время ее звали «Мюллер» и слыла она самой строгой из учителей. Это потом уже годы научили быть сдержаннее и терпимее к современной молодежи. И молодежь оценила мудрость, обозвав учительницу Поливанцеву «Нашей коброй». Вообще, как призналась Зоя Терентьевна, чтобы составить тот или иной образ педагога, достаточно узнать его прозвище. Дети как никогда точны в своих определениях. В ее случае многое говорило слово «Наша». Да и кобру она считала полезным существом. К бесполезным Зоя Терентьевна причисляла прораба Хомякова и того типа, кому срочно понадобился участок на набережной. Но кем являлся этот тип, никто не знал. Свистунов говорил, что землю под домом выкупила одна солидная компания, о которой не принято говорить всуе. Юлька решила, что обязательно докопается до истины и выскажет этому полубогу все, что о нем думает!

– Юля! Юля! Ты спишь?

Юлька вскочила и подбежала к окну. У березы стоял Толик Замятин.

– Я не сплю, – прошептала ему Юлька, прикладывая палец к губам.

Должен же он понять, что нельзя будить чутких строителей! Их должен разбудить горн. Зоя Терентьевна хочет показать, кто на самом деле в доме хозяин. Нельзя лишать ее этого удовольствия.

– Тогда я пошел?

– Куда?

– Вниз.

– Иди.

Замятин искал клад в подвале сокровища купца Кутейкина. Юлька сбросила ему ключ от входной двери. Да, некоторое время назад они с Зоей Терентьевной стали опасаться нежданных визитеров и врезали замок на подъездную дверь. Признаться, Толик искал не только и не сколько купеческие сокровища, но и Юлькино расположение, здраво рассудив, что состоятельным и удачливым он понравится ей больше прежнего. Пока Юля не отвечала на его скромные притязания, о которых он никогда не упоминал. Она поначалу вообще сомневалась, что Толик к ней питает какие-то чувства, пока не увидела его в действии – он лег под гусеницу экскаватора, заявив, что тот поедет штурмовать дом только через его труп. Этот смелый поступок немного растопил сердце Юли, и когда Толика вернули из отделения полиции, где ему прочитали лекцию о суициде, она пригласила его на чай.

В принципе, на этом личная жизнь Юлии Ворошиловой заканчивалась. А когда ей было влюбляться?! Сначала она училась, затем переезжала, потом наслаждалась, а сейчас борется. И, честно говоря, Толик не годился на роль прекрасного принца, сколько бы он ни рисковал своей жизнью ради нее. Юля искренне верила в любовь с первого взгляда. Ведь должно же случиться так, что она посмотрит на него, того самого, единственного, необыкновенного, лучшего, и сразу поймет – это он. Пока, глядя на Толика, Юля приходила только к одной мысли: что это не он. Точно не он. Единственный должен быть полной ему противоположностью.

Отчего-то в мыслях каждой незамужней девушки возникает сам по себе образ прекрасного принца. У Юли образ принца был высоким, стройным, с ироничной ухмылкой на чувственных губах и теплым взглядом карих глаз, готовым растопить льдинки в ее замороженном сердце. Ну, да, Юлька чувствовала себя Снежной королевой, ведь она еще ни разу не влюблялась так, чтобы забыться и потерять голову. А так хотелось! Разумеется, после того, как они с Зоей Терентьевной отвоюют отдельную квартиру хотя бы для заслуженной учительницы.

Между прочим, Зое Терентьевне Толик очень нравился. Она постоянно твердила Юльке, что из него получится замечательный муж – покладистый и глупый, но очень решительный, когда этого не нужно. И одна Зоя Терентьевна верила, что Толик обязательно найдет клад в старом доме и выкупит его вместе с обветшалыми стенами и крышей. То, что Толик жил неподалеку в многоэтажке, она во внимание не принимала. Раз влюблен, то должен найти клад и выкупить дом, больше им надеяться не на кого.

Юля считала это слабым утешением, но старой даме не перечила.

Сидя по вечерам при слабом свете одинокой свечи (а к этому времени у них в доме отключили и электричество, как сказали в домоуправлении – ведутся работы по прокладке многоканальной сети, ага, так им и поверили), она придумывала алгоритм действий по борьбе за свою собственность. Первым пунктом у нее значился адвокат, все шло к неминуемому судебному процессу. Но на хорошего адвоката не хватало средств, а плохого им было не нужно. Остальные пункты оставались открытыми. Правда, нетвердой старческой рукой там была приписка «Облить бензином и поджечь прораба Хомякова!!!!!!!», но Юля к этому не отнеслась серьезно. Никаких человеческих жертв она допустить не могла. Пусть даже некоторых и не считала людьми, если рассуждать по большому счету.

В это раннее утро, сбросив ключ кладоискателю, Юля пошла в ванную и с недоумением обнаружила, что вчера случайно использовала всю горячую воду, приготовленную для остывания. Сколько раз она слышала жалобы жителей на то, что у них на лето отключают горячую воду. Люди! (Была готова им крикнуть Юлька.) Вы не знаете, что такое жить с одной горячей водой! Это гораздо хуже, поверьте опытному страдальцу.

Она набрала заново таз кипятка и тяжело вздохнула. А ведь еще собиралась помыть голову! Блестящие белокурые локоны заметно сникли в водном дефиците. Юля часто забывала набирать таз для того, чтобы тот остыл. Теперь придется сидеть и ждать час, а то и два, не выходить же во двор неумытой. Строителей она не стеснялась, чего уж там. Вот только их дом окружали с трех сторон коттеджи, где жили снобы, наверняка знавшие об их бедственном положении. Юлька не хотела, чтобы ее жалели или больше того – тыкали пальцем в ее грязную физиономию, пусть очень даже привлекательную.

Солнечный луч не торопясь прошелся по многочисленным снимкам школьников на выцветших обоях стены, скользнул по портрету великого вождя, покрытому мелкими трещинками, свидетельствовавшими о его временной ценности, после чего переместился ниже, на комод, покрытый накрахмаленной белоснежной салфеткой. Задержался на мгновение на скульптурной композиции «Три грации», выполненной в уничижительно малых для нее размерах, и последовал дальше – к металлической спинке кровати. Круглый набалдашник нисколько не впечатлил светило, и луч упал сразу на подушку, осветив подслеповатые глаза старой дамы.

– О, – сказала Зоя Терентьевна, щурясь, – вот и утро наступило.

На это утро у нее были намечены грандиозные планы.

В отличие от своей молодой соседки, Зоя Терентьевна была опытной и глубоко подозрительной квартиросъемщицей. Она-то знала, что нельзя верить сотрудникам жилищно-коммунальной сферы ни при каких обстоятельствах, и потому набирала не таз горячей воды, а целую ванну. Мало того, вода заполняла у нее все пригодные для этого посудины и на небольшой кухоньке, где размещался холодильник, плита и сама Зоя Терентьевна, когда протискивалась туда, чтобы заварить себе овсяную кашу.

Но сейчас ей было не до завтрака. Наскоро умывшись, старая дама выглянула в окно и удовлетворенно потерла руки. Юлия переговаривалась с влюбленным в нее молодым человеком, соответственно, уже не спала. Так что помешать ей Зоя Терентьевна не могла, чего, разумеется, и не хотела. Она любила это юное создание, полное романтики, надежд и веры в светлое будущее. Юлия чем-то напоминала ей себя в далекой молодости, от которой остались приятные воспоминания. Осталось и горькое сожаление, что ничего больше вернуть нельзя, хотя ты молода, как и прежде, душой и живостью восприятия окружающего мира.

А мир был жесток! Настолько, что Зоя Терентьевна не могла бросить свою молодую соседку на произвол судьбы! Ладно она отжила свое в этом скромном уголке старого дома, но девочка достойна гораздо большего. Она и так наскиталась по общежитиям, хлебнув сполна нынешней рыночной действительности. Это в годы Зои Терентьевны молодых специалистов с дипломом о высшем образовании ценили на вес золота и предоставляли им качественное жилье. Ну, разумеется, качественное по тем меркам. Но предоставляли же! Так отчего же сегодня Жилищный кодекс трактуется так однобоко? Юлии положена лишь комната в коммунальной квартире. И после этого чиновники еще удивляются, отчего из страны уезжает умная молодежь!

Зоя Терентьевна была возмущена не только бездушными чиновниками, но и их угодливыми приспешниками. Чего стоил прораб Хомяков! Ломаного гроша он не стоил, по мнению Зои Терентьевны. Во времена ее молодости такого гада давно бы вытащили за шкирку на партсобрание и хорошенько пропесочили. И вынесли бы ему строгий выговор с последним предупреждением. Тогда это была весьма действенная мера. Сегодня, тут Зоя Терентьевна тяжело вздохнула, действует только огнеотстрел. Семен Ильич обещал принести ей свою раритетную винтовку времен Гражданской войны, как только подыщет для нее нужные патроны.