Алина Григорьева – Небесная канцелярия слушает. Часть I (страница 5)
– Давайте сходим в клуб? – предложила Сашина коллега.
– Идея стара, но явно в топе. Я не против, – ответила Саша, решив, что хоть на чье-то предложение туда сходить непременно нужно ответить утвердительно.
Поразмыслив, Александра решила сделать ход конем.
– Я возьму с собой тренера, – засмеялась она зловеще, – он давно просился, а вот и шанс. Ну как просился… Вроде я ему сама обещала, а раз уж с вами, то тогда я в полной безопасности.
– Саш, ты уверена? – уточнила Катя.
– Абсолютно, если вы не против.
– Тогда бери. Только пусть напишет расписку о том, что будет вести себя хорошо.
Мысли Миши впервые за несколько лет перестали роем пчел копошиться вокруг Насти. Он ощущал интерес и желание как можно больше времени проводить с Сашей. Она была нужна ему как таблетка от хандры, как эликсир забвения. Удивительно, что когда отношения с Настей опустились на дно, усеянное местью и обидой, он пошел к своему другу в церковь. С дружеской руки, стремительно направившей его взор в светлое и наполненное верой будущее, он уверовал, причастился и начал держать обеты. Он молился о том, чтобы этот период сырой грусти и угрызений совести, период жгучей ненависти и непреодолимого желания морально уничтожить Настю быстрее закончился. А через несколько месяцев после встречи с Сашей он оглянулся назад и увидел, насколько чище и живее он стал. Отпускать ее не было никакого желания. «Надо будет, применю силу», – подумал он, как вдруг неожиданно Александра заявила:
– Хорошо, мы идем в клуб в эту субботу, но я буду не одна, а ты будешь в компании трех прекрасных дам, одна из которых не замужем. Угадаешь кто – она твоя!
Сказать, что дамы в планы Миши не входили, это скромно промолчать. Из всех дам его сейчас интересовала только смешная, игривая, непонятно шутившая Саша. С другой стороны, рассуждал он, все не так уж плохо, ведь рано или поздно они останутся наедине. Главное правильно подгадать момент и дело в шляпе.
Происшествие с бешеным велосипедистом, когда он спас Сашу, задело его самолюбие, и он буквально кожей почувствовал ее страх и свое желание разрушить эту стену тактильных границ. Одних щиколоток становилось крайне недостаточно, хотелось обхватить не только их, но и ее всю – легкую, ветреную, невесомую и никуда больше не отпускать.
Саша же мысленно похвалила себя за хитрость, ум и безусловную сообразительность. В остальном предчувствие опасности нисколько не уменьшилось, а даже наоборот стало ощущаться гораздо острее.
Осенним вечером, когда компания определила время и место встречи с лаконичным названием «Мама Зоя», Саша отправилась за подругой Никой, той третьей, которая не замужем. Забегая вперед, дорогой читатель, смею уверить тебя, что подруга абсолютно не подозревала о Сашиных коварных планах на ее с Мишей счет, а вот Саша была преисполнена внутреннего ликования.
Холодный осенний вечер встретил ее мокрым асфальтом, густыми, влажными сумерками, похожими на тяжелое дачное ватное одеяло – старое и сырое. Осень сменила свой золотисто-багряный задор на серость и пряный аромат затхлых листьев, но, несмотря на дожди, продолжала из последних сил радовать человечество остатками тепла.
Когда все дамы были в сборе, в стройный женский коллектив неожиданно ворвался серой грузной тенью Михаил. С самого первого момента он олицетворял собой заметный, как вблизи так и издали, инородный предмет в стройной компании дамских фигур. Держался особняком, надел спортивные штаны и тщательно побрил череп, что свидетельствовало о предварительной подготовке к эффектному выходу в свет. Только вот этот свет оказался несколько светлее, чем он думал. Поэтому свету ничего не оставалось делать, как отражаться в его лысине, возвещая озорными бликами окружающим о наличии чужака в спортивках.
Саша сделала вид, что с Мишей не настолько знакома, чтобы позволить ему сесть рядом с ней. Ласково направила его на место рядом с Никой, глаза которой немедленно наполнились ужасом, как бывает у людей, которые привыкли сдерживать на людях свои эмоции.
Музыка вырывалась из динамиков, ударялась о стены, резво скакала по полу и сотрясала вибрациями гостей. Услышанным во время разговора мог стать только тот, кто находился неподалеку от правого или левого уха собеседника, но никак не тот, кто был напротив. Поэтому Катя с Сашей активно беседовали, подставляя друг другу уши, а вот Миша и Ника смотрели на все это более чем угрюмо. Однако Ника пыталась сохранить природную невозмутимость, а Миша грозно опустил брови на глаза, так что его череп стал еще более гладким. Он смотрел на двух веселящихся напротив подруг, и ему ничего не оставалось делать, как грустить и злиться.
Наконец зазвучала медленная композиция, возвещая о том, что пора бы кавалерам приглашать дам, и Мишино лицо озарилось вдохновенным светом. Разгладив свое выражение лица, он стремительно ринулся к Саше. Саша же заторопилась в дамскую комнату, на ходу предлагая ему пригласить Нику. Глаза подруги в этот момент достигли своего максимального диаметра – еще чуть-чуть и вывалятся. Правый в бокал с вином, а левый в тарелку с салатом. Миша взглянул на Нику. Ника отодвинулась от него на максимально возможное расстояние и вдавилась всем корпусом в стену, давая понять, что каким бы ни был вопрос, положительного ответа точно не будет.
На второй медленной композиции Саша сбежать не успела.
– Пошли потанцуем.
– Я не танцую медленные танцы.
– Давай потанцуем быстрые под медленную музыку.
– На нас будут смотреть.
– Нет. Нам будут завидовать.
Миша в принципе рассчитывал на поражение, но проигрывать не хотел и не умел, впрочем, как и менять свои планы. Поэтому каждую медленную композицию продолжал уговаривать Сашу потанцевать с ним. Саша же изо всех сил старалась избегать не только танцев, но и разговоров. Игра в кошки-мышки продолжалась весь вечер, под конец которого у кота предательски урчал живот, а мышка наглым образом уцелела и демонстрировала всем своим видом непоколебимость перед лицом врага.
Когда мероприятие подошло к концу, а вместе с ним и трогательная сцена прощания до следующего раза. Саша с еще не отошедшей от потрясения Никой сели в машину и отправились домой.
– Саш, что за фигня? Он же отталкивает одним своим видом.
– Заметила, да?
– Еще как. Ничего более ужасного в жизни не встречала.
– На самом деле он хороший, но почему-то я его боюсь, а может, и не его, а последствий. Все-таки есть вещи, сделав которые, мы не в силах потом что-то изменить.
Лирические рассуждения Саши прервало сообщение, отправителем которого значился Миша.
– Напиши мне, как доедешь до дома. У меня в багажнике шампанское, и мы можем продолжить вечер уже вдвоем и без лишних людей, – он достал притомившийся в ожидании козырь, буквально из рукава.
– Миша, спасибо за предложение, но меня дома ждет муж. Он уже звонил, – железно работающий аргумент вновь был активно задействован.
– Да, пожалуй, пришло время отказаться от тренировок с персональным тренером. Это становится слишком опасно, – сказала Саша уже подруге.
Иногда мы думаем правильно, не менее правильно говорим и соглашаемся с доводами разума. Но чтобы послушаться его, нужна воля, а она остается глуха и пребывает в неведении от того, что сердце зовет нас совсем в другую сторону. Заигравшись, Саша продолжала верить, что когда потребуется, она дернет красный рычаг стоп-крана и остановится.
Глава 2
Перемена мест слагаемых
Бежать нельзя остаться
В Александре разыгралась битва, состоящая из калейдоскопа чувств и эмоций. Вроде обуздаешь страх, присмиришь любопытство, перейдешь к усмирению азарта, а какое-то неведомое нечто пробежит между ними и порывом густого ветра развеет смирение, покой и вновь оживит страх. Больше всего Саша боялась дать этому нечто имя, она знала, что таковое у него имелось. Назвать чувства чувствами и покориться им для нее было не просто. Все равно как если ей, Александре, двадцати шести лет, признать, что она космонавт, согласиться с этим и выйти в открытый космос. Выйти из зоны некомфортного комфорта, где стоят твоими руками созданные воздушные замки, в небе парят жар-птицы с неописуемой красоты хвостами, а розовые пони чихают розами и гуляют по радуге. Такой мир сложно бросить, даже если все в нем мираж.
Михаил тем временем боролся с этой же стихией, также не давая ей имени, но он больше склонялся в сторону азарта и юношеского необузданного эгоизма. И картина его состояния была щедро промаслена присущим его возрасту максимализмом. Он смело прикрепил к Александре бирку «мое», а что его – то его и обсуждению не подлежит. Михаил не умел проигрывать и не проигрывал никогда. Шел к своей цели с упорством барана, все красные светофоры на своем пути перекрашивал в зеленые, птиц, мешающих сконцентрироваться, расстреливал из рогатки. Где надо вспыхивал, кого надо испепелял. Возможно, такой успех в достижении желаемого был вызван тем, что он никогда не думал о будущем, а думал исключительно о позиции «сейчас» и о себе. Страх коварно выглядывал из-за угла подсознания и нашептывал ему на ухо, что заполучив Сашу, его мир больше никогда не будет прежним. Но что страх в сравнении с азартом? Всего лишь глупые мыслишки.