Алина Городниченко – Лишний рот, или Святая, которую не предали (страница 1)
Алина Городниченко
Лишний рот, или Святая, которую не предали
В деревне Анимнясево, среди покосившихся изб, в многодетной семье крестьянина Ермила росла Матрёша — так все звали Матрону. Лицо у неё было светлое, волосы льняные, а глаза — зоркие, как у ласточки. До шести лет она ничем не отличалась от других ребятишек: бегала босиком по лужам, помогала матери полоть грядки и тайком подкармливала тощую соседскую козу. Дома вечно не хватало хлеба, отец гнул спину на барщине, а мать считала каждую картофелину. Однажды Матрёша спросила за ужином: «Диалог: — Мам, почему у дяди Тихона корова есть, а у нас нет? — Потому, дочка, что земля наша бедная, — вздохнула мать. — Песок да глина. — А я вырасту — найду клад! — Матрёша звонко рассмеялась. — Всю деревню куплю!» Она ещё не знала, что клад искать придётся не в земле, а внутри себя.
Зимой, когда деревню замело по крыши, Матрёша слегла с жаром. Деревенский знахарь сказал: «Оспа». Девочка металась в горячке семь дней. А когда очнулась — мир погас. Описание: Она открыла глаза, но увидела только чёрную стену. «Мама, мама, почему ночь?» — закричала она. Мать заплакала и прижала её к груди. Внутренний конфликт вспыхнул как пожар: «Я слепая? Но как же я найду клад?» Прошли годы. Матрёша перестала расти — её тело словно замерло. А в двенадцать лет отказали и ноги. Она могла только лежать на кровати, переворачиваться с боку на бок и действовать руками. Однажды она сказала матери: «Выбросьте меня в снег. Я — лишний груз. Без рук, без ног, без глаз — кто я?» Мать, сдерживая рыдания, ответила: «— Ты моя дочь. И руки у тебя есть. И сердце. А глаза… для любви глаза не нужны». Но внутри Матрёши боролись два зверя: один шипел «ты ничтожество», другой шептал «ты ещё пригодишься». «Господи, — шептала она по ночам, — зачем я живу, если не могу ни встать, ни поработать?» И в ответ приходила тишина, в которой она вдруг чувствовала: её немощь — не наказание, а сосуд.
Прошло ещё несколько лет. Матрёша не встала, не прозрела, не выросла. Но она научилась вышивать — вслепую, одними пальцами. И молиться. И слушать чужие боли. Мать спросила как-то: «Дочка, ты не злишься на бога?» Матрёша ответила: «Нет. Господь взял у меня глаза, чтобы я научилась видеть сердцем. Взял ноги — чтобы я поняла: к нему приходят не шагами, а молитвой. И теперь я богаче всех в деревне, потому что ничего своего не имею, а имею Бога». И прославится Матрона в народе как святая утешительница, и многие получали исцеление по её молитве, хотя сама она так и осталась лежать неподвижной и слепой.
Однажды случилось первое чудо. К ней пришёл мужик из её же деревни — пильщик, грубый и пропитанный опилками, которого раньше она боялась. «Матрёша, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу, — вот уж как ты лежишь несколько лет, ты, небось, Богу-то угодна… У меня спина болит, и я пилить не могу. Потрогай-ка спину, может, и пройдёт от тебя? Чего мне делать — лечился, да не помогает». Она провела рукой по его больной пояснице, и пильщик выпрямился. Боли ушли. Мужик перекрестился и поклонился ей в ноги. Так Господь показал: самые униженные и отверженные становятся сосудами благодати, когда в их сердце нет злобы.
Весть о чуде разнеслась по деревне. Сначала заходили соседи с лёгкими хворями, потом — с тяжкими скорбями. Внутренний конфликт второго акта: Матрёша поначалу растерялась. «Мама, — спросила она однажды, — я же ничего не делаю, только крещу и молчу. Откуда помощь?» Мать ответила: «Не ты, дочка, Бог через тебя». Однажды в дверь постучал странник из Москвы. «Слышал о тебе, матушка. У меня дочка не ходит». С течением времени посещения приняли характер настоящего паломничества. В её убогой комнатке нередко можно было встретить паломников со всей страны. Шли они беспрерывным потоком более семидесяти лет — по нескольку десятков, а иногда и сотен ежедневно. Так лежачая, слепая, неподвижная девочка, которую мир назвал «лишним ртом», стала сердцем огромной страны.
Со временем к Матрёше потянулись не только те, кто мог дойти до её убогой комнатки, но и те, кому путь был заказан — по болезни, дальности или бедности. На деревенскую почту стали приходить мешки с письмами. Люди писали: «Матрёша, помолись за меня. Горе у меня, сын в солдатах пропал», или: «Ноги отнялись, дойти не могу, но верю — Бог тебя слышит». Внутренний конфликт Матрёши: она, слепая и неподвижная, сначала растерялась. «Господи, — вздохнула она матери, — я же и читать не умею. Как я узнаю, о чём они просят?» Но Господь открыл ей внутренний слух. Она брала письмо в руки, проводила по нему пальцами — и видела не буквы, а душу человека, его боль, его надежду.
Люди, побывавшие у Матрёши, отзывались о ней с глубоким благоговением. Все чувствовали: это не обычный человек, а Человек Божий, святой, получивший от Бога особенную благодать — дары прозорливости и исцеления недугов духовных и телесных. Та, кого в детстве называли «лишним ртом», теперь сидела на своей лежанке как царица, но без венца и без скипетра — вместо них крест и лоскутное одеяло. Матрёша своим внутренним взором как бы насквозь видела каждого посетителя и каждому давала то, что для него полезно — в зависимости от его духовной меры, душевной настроенности и обстоятельств жизни. Одних она учила и наставляла тихо, как мать дитя: «Не суди соседа, у самого грехи за спиной». Других обличала строго, раскрывая им их грехи и пороки, о которых никто не знал. Третьих ободряла и утешала — положит руку на голову, и человек уходит с лёгким сердцем. Четвёртых предупреждала, указывая последствия ошибочного пути: «Брось замысел, разоришься и семью погубишь». Пятых исцеляла от болезней — одним прикосновением, словом или просто молитвой. И всех, без исключения, старалась направить на путь истинной христианской, богоугодной жизни. Потому что не здоровье телесное было её главной целью, а спасение души. Как золото в горниле, она очищала людей от суеты и показывала им вечное.
Иной раз Матрёша принимала посетителей чрезвычайно ласково, с радостью и сердечным участием — как дорогих, близких людей, которых давно ждала. Кто-то робко входил в комнатку, не решаясь поднять глаз, а она вдруг говорила: «А я ждала тебя. Думала, ты придёшь. Ну, садись, рассказывай». И тогда она беседовала много и охотно, и человек уходил, словно напившись из живого источника. Но иных — очень редко — она прогоняла от себя. Это было как гром среди ясного неба. Человек только переступал порог, а Матрёша, не выслушав, поднимала руку: «Уходи, уходи! Я не бог, не пророк. Зачем шёл? Зачем ноги топтал?» Один богатый купец приехал из Рязани с подарками, хотел просить благословения на новую торговлю. Матрёша, не дав ему слова, сказала: «У тебя дома слёзы. Жену обижаешь. Деньги нажил неправдой. Уходи, пока я не позвала соседей». Сама Матрёша не радовалась такой строгости. «Тяжело мне, — признавалась она матери. — Гнать — тоже грех? Но если человек не готов, моя ласка ему в осуждение. Лучше пусть злится, да потом одумается». Так в одной слепой, неподвижной женщине жила любовь двуострая — как меч: для одних — исцеляющая, для других — обличающая. И всякий, кто уходил от неё, уносил не только облегчение, но и урок. Потому что Матрёша была не волшебницей, а смиренной рабой Божией, через которую Господь говорил с миром. И те семьдесят лет паломничества стали самым долгим чудом русской земли — чудом немощи, которая оказалась сильнее любой власти.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.