Алина Есенина – Слезы Березы. Дневник Богдана Лебедева (страница 8)

Именно история Виктории, матери девушек – являлась ужасным пророчеством, трагедией, сплетённой из любви, предательства и проклятия, которое нависло над её судьбой, подобно густому туману над болотом…

Её жизнь, казалось бы, была предначертана с самого рождения и запрятана в рамки древнего договора, заключенного между двумя враждующими кланами – светлыми колдунами "Солнца" и темными заклинателями "Луны".

Виктория, выросла в сердце клана Солнца, окруженная светом и магией. Её отец, могущественный вождь клана, Виктор, ещё в её младенчестве заключил с вождем Луны, пакт о перемирии. Ценой мира, являлась – рука Виктории. Он обещал выдать дочь, замуж за наследника темного клана, когда девушке исполнится восемнадцать лет. Это был тяжкий груз, висевший над её судьбой, предвестник брака, заключенного не по любви, а по политической необходимости.

Но, судьба распорядилась иначе. Сердце Виктории покорил Аркадий, молодой, талантливый, но бедный колдун из ее клана. Их любовь пылала ярким, чистым пламенем, бросая вызов древнему соглашению и вековой вражде. Они тайно встречались, и их чувства были сильнее любых клятв и пророчеств. Виктория, потеряв голову от любви, решилась на отчаянный шаг, она разорвала помолвку с наследником Луны, предпочтя счастье с Аркадием.

Этот поступок стал роковой ошибкой. Известие о предательстве достигло ушей обманутого возлюбленного. В ярости и отчаянии, он использовал всю мощь своей темной магии, наложив на Викторию проклятие, ужасное в своей необратимости. Это было не просто заклятие, поддающееся ослаблению или разрушению с помощью противодействующих чар. Проклятие было уникальным, не подвластным ни одному известному заклинанию, и ни одной магической традиции. Его сущность осталась тайной, известной лишь проклявшему…

Однако, трагические обстоятельства смерти Виктории, все же прервали цепь магических событий, оставив одну из ее только рождённых дочерей Дарину – человеком.

Девушка предполагала, что я – ключ к разгадке пророчества, словно некий элемент, необходимый для предотвращения беды. Но, никто из них не понимал, как я вообще могу быть причастен к завесе, их магического мира.

15.00

– Подойди и дотронься до нее!

Я отпрыгнул от девушки как от черта, испуганно сторонясь двери в свою спальню. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая неровный ритм на рёбрах. Дарина, стояла у порога моей спальни, с каменным лицом.

Это было нечто совершенно невообразимое, выходящее за рамки моего опыта и здравого смысла. Я отшатнулся, словно меня ужалила оса. В моей памяти, отчего-то, то и дело всплывали рассказы бабушки о леших и русалках, которые я частенько слышал в детстве. Но, будучи взрослым мужчиной, относился к этому скептически. Теперь же, вглядываясь в сурово-упрямые черты лица Дарины, я понимал: спор я уже проиграл.

Вздох, глубокий и тяжелый, словно я действительно готовился к казни, предшествовал моему движению. Моя рука, дрожащая, как лист на ветру, коснулась холодной, гладкой поверхности золотистой дверной ручки. Скрип петлей, казавшийся мне в тот момент громогласным, сопроводил медленное открывание двери. В тот миг, когда я переступил порог, я сразу же увидел березу. Но, она изменилась…

Когда я впервые заметил её, она занимала лишь угол комнаты, теперь же… Теперь она была повсюду. Её ствол, тонкий и изящный, казался невероятно высоким, а ветви, точно цепкие щупальца, распространились по всей комнате, задевая потолок своими длинными, гибкими побегами. Ярко-зелёные и блестящие листья с необычным металлическим отливом, словно были выкованы из тончайшего золота – спускались вниз, как каскады хрустальных струй. Они не просто свисали – они двигались, шелестели, издавая при этом нежный, почти не слышный звук, похожий на шёпот.

И в этот момент я увидел, как береза отреагировала на наше присутствие. Ветка, которая до этого спокойно лежала на потолке, вздрогнула, и вся крона пришла в движение. Абсолютно все ветви, как живые, начали скручиваться, изгибаться и сжиматься, будто старались вернуться до своих первоначальных размеров и спрятаться в углу. Это было поистине завораживающее зрелище, полное мистического очарования и нескрываемой тревоги. Было ощущение, что береза стесняется нашего присутствия и чувствует себя неуютно под моим взглядом. Но, в ней не было агрессии. Лишь неловкость, скрываемая за быстрыми, суетливыми движениями ветвей. Я вспомнил рассказ Дарины. Может быть, все это действительно было правдой?

15.05

Сердце колотилось в груди, словно бешеная птица, когда я приблизился к берёзе, стараясь не нарушить хрупкое равновесие момента. Дерево, словно живое существо, качнулось, прижимаясь к стене комнаты, словно опасаясь моего приближения. За моей спиной раздался тяжелый вздох Дарины, полный невыразимой печали. Она, словно преодолевая невидимый барьер между мной и деревом, протиснулась в узкий просвет, смело приблизившись к тонкому, почти хрупкому стволу. Присев на корточки, брюнетка обняла берёзу, прижимаясь к гладкой коре, словно к живому телу. В этот момент я увидел – две слезинки, медленно скатывающиеся по ее щекам, оставляя за собой блестящий след. Удивление перехлестнуло меня с головой. Обычно, эмоциональность девушки, была тщательно скрыта за непроницаемой стеной сдержанности, но сейчас, она плакала. Эта сцена казалась нереальной, словно выхваченный кадр из сюрреалистического сна.

– Я никогда не видела свою сестру вживую, – повернувшись, она бросила в мою сторону короткую фразу. – Но… – брюнетка запнулась, – за неделю проведенную вместе, она так и не обратилась обратно в девушку, какой ты мог видеть ее, в своих снах.

Ее глаза, в которых все ещё стояли слезинки, пристально смотрели в мою сторону.

– Десятилетия… столетия поисков – и вот, наконец, долгожданное воссоединение. Вот только, что же нам делать дальше?

Глава 3.

Вторник. 9 июня. 8.00

Густой, почти непроницаемый мрак окутывал меня. Только силуэты деревьев, ощетинившихся колючими ветвями, вырисовывались на фоне беззвёздного неба. Где-то позади, из глубины этой тьмы, донесся знакомый женский голос, низкий и немного хриплый, словно он пробирался сквозь густую листву.

– Ты чувствуешь меня? – фраза, сказанная ею, прозвучало тихо, почти как шепот ветра.

Я медленно обернулся, напрягая зрение, и пытаясь различить хоть что-то в этом сумраке. Листва, грубая и шершавая на ощупь, казалась живой, словно сама шептала тайны ночи. Мой взгляд скользил по стволам деревьев, я искал хоть малейший просвет, но тьма была абсолютной, поглощающей всё вокруг. Чувство неизвестности сжимало грудь, но это был не страх, а скорее интрига, завораживающего ожидания.

– Ты слышишь мое сердцебиение? – спросил голос снова, и на этот раз я уже сосредоточился на звуках. Сначала я слышал лишь шум ветра в кронах высоких деревьев, скрип сучьев, и собственное дыхание. Но, постепенно, из глубины ночи, начал пробиваться ещё один ритм, напоминающий глухой стук. Это было сердцебиение, медленное и ритмичное, то усиливающееся, то затихающее, словно отражение пульса самой земли. Этот ритм, будто бы наполнял ночь жизненной силой, создавая определённую атмосферу таинственности.

– Где ты…? – прошептал я, чуть тише, чем шёпот листьев. Я знал этот голос, и это знание словно успокаивало меня.

В следующую секунду, как по команде, прямо впереди меня, густая зелёная растительность на деревьях, начала расступаться, и мне на встречу вышел силуэт. Я не мог разобрать его детально, из-за лесной темноты, но мог с уверенностью сказать, что это была девушка. Длинные волнистые волосы обвивали ее плечи, плавно ниспадая на тонкую, словно вытаченную искусным мастером – талию. Она остановилась а паре шагах от меня, и замерла как статуя, совершенно не двигаясь. Мгновение – и она согнулась, сгорбившись, присела прямо на промерзлую землю, на корточках, спрятав лицо в коленях. Её плечи сотрясались от рыданий, а из-под спутанных, тёмных волос выбивались отдельные пряди, прилипшие к мокрым щекам. Я не мог разглядеть её лица, но знал, что это она – берёза из моих снов, только… Отчего-то израненная и сломленная. Я хотел подойти, утешить, но именно в этот момент меня сковал страх. Страх не перед тьмой, а перед той невыносимой болью, что исходила от неё. Это была боль не физическая, а душевная, глубокая, пронзительная, словно расколотая на части душа. Тогда я услышал шепот, тихий, едва различимый, но полный ужаса: – Оставь меня… Пожалуйста, оставь меня…

8.05

Солнечный луч, пробившись сквозь занавеску, коснулся моего лица, но это было не единственное прикосновение. Я ощутил легкое, щекочущее ощущение чего-то мягкого и гибкого. Мои глаза медленно открылись, и я увидел их: тонкие, нежные веточки березы, все ещё стоящей в ржавом ведре, в углу моей спальни. Листочки, словно крошечные пальчики, легко скользили по моей щеке, рисуя невесомые линии. Береза, будто живое существо, тут же отреагировала на мое пробуждение, мгновенным движением. Ветки, точно как и вчера, словно испуганные, стремительно сжались, пытаясь спрятаться в тени самого темного угла комнаты. Листья, прежде игриво шевелящиеся, поникли, становясь похожими на сжавшиеся кулачки.

Я не мог объяснить это явление ничем, кроме как словом "магия" и наука бы, наверное, покрутила пальцем у виска, объясняя это галлюцинациями или следствием переутомления. Но, теперь я знал, что это не так. Между нами абсолютно точно, существовала тонкая связь, какая то необъяснимая энергетическая нить, связывающая меня с этим деревом.