Алина Дягилева – Мама (страница 41)

– Первая детская городская, инфекционное отделение, слушаю.

– Добрый день. Нестор Викторович Симаков беспокоит, педиатр седьмого участка третьей полклиники. У вас на лечении ребенок с моего участка – Ника Радионова, не подскажете, кто ее лечащий врач?

– Минутку… – медсестра зашелестела страницами. – Сергей Сергеевич Буриев. Пригласить его?

Нестор взглянул на часы – 7.59.

– Нет, нет, не нужно, спасибо… Я заеду к нему сегодня. До какого часа он работает?

– До 16.00.

– Спасибо, до свидания.

Молодой педиатр положил трубку и крикнул в сторону двери:

– Проходите!

В 12 часов, закончив дневной прием, Нестор отправился в первую детскую городскую больницу. Несмотря на карантин, его легко пустили на третий этаж в отделение гастроэнтерологии – сработал белый халат. В ординаторской он легко нашел Сергея Сергеевича Буриева, тот с кружкой кофе в руках изучал листы с анализами. Вид у него был озадаченный. Это был немолодой уже врач с заметной сединой в волосах и глубокими морщинами на загорелом лице.

– Здравствуйте! – поздоровался Нестор. – Извините за вторжение, меня зовут Нестор Викторович, у вас лечится моя пациентка – Ника Радионова.

Сергей Сергеевич обернулся и удивленно взглянул на Нестора.

– Как вы сказали, Ника? – переспросил он, протягивая ладонь для рукопожатия.

– Да, Ника Радионова, – повторил Нестор, отвечая на крепкое рукопожатие.

– Так-так, и что же привело вас сюда?

Нестор замялся, потом, оглянувшись вокруг и понизив голос, спросил:

– Мы можем поговорить где-нибудь наедине?

Сергей Сергеевич посмотрел на него в упор долгим, слегка прищуренным взглядом, потом коротко кивнул:

– Пойдемте.

Они прошли по длинному коридору и вошли в маленький кабинет с занавешенным окном, весь заваленный бумагами и коробками из-под лекарств. Сергей Сергеевич высвободил из-под завалов два стула, сел на один и предложил Нестору второй.

– Рассказывайте, Нестор Викторович. На самом деле, это очень хорошо, что вы пришли – я как раз недоумеваю над анализами вашей пациентки – всю прошлую неделю она пролежала у нас без диагноза со странным набором симптомов на входе, к выходным ее состояние, впрочем, улучшилось, и я собирался ее сегодня выписывать, списав все на функциональное кишечное расстройство и подростковый возраст, но за эти выходные у нее произошло резкое ухудшение – вплоть до судорог, вернулась рвота, головная боль и даже зеленая моча – как было указано в ее карточке при поступлении, это же ваша была запись, верно?

Нестор кивнул.

– Сегодня утром у нее взяли анализы, и я только что получил результаты – огромное количество белка в моче, показатели поджелудочной и печени зашкаливают, СОЭ и лейкоциты показывают серьезное воспаление. В общем, я в недоумении, может быть, вы поможете мне?

Молодой врач сглотнул комок и спросил:

– Скажите, пожалуйста, а в эти выходные ее случайно не навещала мама?

Сергей Сергеевич выглядел удивленным:

– Нет, не должна была – у нас строгий карантин по коронавирусу, родители в отделение не допускаются. А почему вы интересуетесь?

Нестор ненадолго отвел взгляд в окно, глядя поверх белой тканевой занавески на серое, затянутое тучами небо за окном. Затем взглянул в глаза Сергею Сергеевичу, набрал воздуха в легкие и уже открыл рот, но в этот момент дверь распахнулась и в кабинет заглянула медсестра. Лицо ее было взволнованным:

– Сергей Сергеевич! Там Лера, из девятой палаты, что-то не так! Можете прийти?

Сергей Сергеевич быстро встал со стула, коротко кивнул Нестору и вышел в коридор вслед за сестрой, на ходу расспрашивая, что случилось.

Нестор некоторое время продолжал сидеть в кабинете, не зная, как ему лучше поступить – ждать коллегу здесь или пойти за ним. Немного поразмышляв, он решил пойти в девятую палату. Когда он подошел и заглянул в открытую дверь, то увидел, что на угловой кровати лежит девочка лет пяти. На кровати и полу желтели пятна рвоты, тело девочки сотрясали судороги. Сергей Сергеевич стоял рядом, слушая пульс и отдавая короткие распоряжения медсестре тихим голосом. В изножье кровати, вцепившись побелевшими пальцами в спинку, стояла женщина. Лица ее Нестор не видел, но сразу понял, что это была мать девочки. На других кроватях молча сидели девочки разного возраста, испуганно глядя в угол палаты на маленькую соседку. Лишь на одной кровати, той, что стояла ближе всех к кровати маленькой Леры, лежала девочка-подросток с закрытыми глазами – кажется, она спала. Нестор скользнул взглядом по ее лицу и вновь повернулся к Сергей Сергеевичу, как вдруг что-то щелкнула в его мозгу – Ника! Он впился взглядом в ее лицо – это точно была она. Бледная и осунувшаяся и без вечного платка на голове, Нестор впервые рассмотрел, что голова у нее совершенно безволосая.

В этот момент Сергей Сергеевич обернулся к женщине, матери Леры:

– Что она ела? Что давали ей сегодня? Когда точно начался приступ?

Женщина стала нервно заламывать пальцы и, сдерживая слезы, стала перечислять:

– Ну, на завтрак каша, как обычно, из столовой, и еще хлеб с маслом, и чай с сахаром… Я помню, вы говорили без сахара брать, пока не восстановилась еще, но она так просила, она не может несладкий пить! – женщина жалобно смотрела на врача, словно умоляя ее простить за это послабление для дочери.

– Ну-ну, – успокоил ее Сергей Сергеевич, – от сахара такого не бывает, продолжайте, что еще?

– Ну, потом еще она съела несколько блинчиков у Ники, которые ей мама принесла на выходных, а больше и ничего, кажется. Да-да, точно, больше ничего!

В эту секунду тело Леры резко выгнулось, и она стала хватать ртом воздух, при этом из ее груди стали раздаваться резкие хрипящие звуки, а треугольник вокруг носа и рта резко стал синеть. Мать девочки вскрикнула и бросилась к дочери, но медсестра удержала ее, а Сергей Сергеевич быстрым движением открыл рот Леры и посветил в него фонариком.

– Дыхательные пути свободны, – пробормотал он сам себе, затем достал фонендоскоп и стал слушать грудную клетку. Затем Лера зашлась в приступе кашля, и он убрал фонендоскоп и сказал, обернувшись к сестре:

– Дайте кислород, потом приготовьте девочку к ФГС, я предупрежу сейчас, чтобы срочно взяли.

Лерина мама, которая до этого не сводила глаз с дочери, вдруг повернулась к врачу и сказала:

– Сергей Сергеевич, прямо перед приступом она ходила в туалет, и у нее была зеленая моча.

Врач, который уже направлялся к выходу, резко остановился на месте и обернулся к ней:

– Как вы сказали? Зеленая?

Женщина кивнула. Сергей Сергеевич молчал и сосредоточенно думал, глядя то на Леру, тело которой все еще подрагивало в судорогах, то на Нику, которая продолжала спать, несмотря на всю происходящую вокруг суматоху. И вдруг тишину нарушил голос Нестора:

– Необходимо промывание желудочно-кишечного тракта и ферроцин – пол миллиграмма три раза в день, – неожиданно для самого себя выпалил он. Все обернулись на него. Через секунду Сергей Сергеевич пришел в себя, быстро подошел к нему, взял под руку и вывел в коридор.

– Быстро и кратко, рассказывайте.

Нестор унял дрожь в руках и, стараясь быть кратким, но и не упустить существенных деталей, рассказал всю историю, как она была ему известна. О тревожной маме, часто болеющей девочки, необъяснимых симптомах, зеленой моче, выпадении волос и, наконец, письме анонима.

– Сегодня в перерывах между пациентами я читал гайдлайны по отравлению таллием – все сходится, один в один. Лера съела принесенные мамой Ники блинчики, и теперь у нее все те же симптомы. Это уж слишком для совпадения, вам не кажется?

Сергей Сергеевич выглядел ошарашенным. Он напряженно думал, глядя в окно и жуя нижнюю губу.

– Нам нужно взять у обеих девочек анализы на таллий в крови и моче. Но у нас в больнице такие не делают, нужно звонить в специализированную лабораторию. Придется делать это через главного врача. Не знаю, сколько это займет времени.

– Надо начинать лечение уже сейчас, у Леры очень сильно проявляются симптомы – у Ники, например, нет дыхательной недостаточности.

Сергей Сергеевич озабоченно кивнул:

– Да, Лера весит в два раза меньше нее, к тому же, только поправляется от сильной кишечной инфекции – организм очень ослаблен. Но я не могу назначить лечение от отравления таллием, не подтвердив отравление анализами.

Нестор повернулся в сторону палаты – медсестра как раз закатывала туда стойку с кислородом.

– Сергей Сергеевич, можете считать это чутьем, но я уверен, что это оно. Нужно дать девочке антидот. В конце концов, ферроцин не принесет ей вреда, если я ошибся, но спасет ее от серьезных повреждений внутренних органов, если я прав.

Сергей Сергеевич еще некоторое время смотрел в окно, обдумывая ситуацию, потом коротко кивнул Нестору и направился в палату, на ходу подзывая медсестру.

Спустя сорок минут оба врача сидели в ординаторской и вполголоса обсуждали ситуацию. Нестор подробно рассказал все, что знал о случае Ники – о поездках в детокс-центр, о консультациях платного врача, которыми хвасталась на приемах ее мама, о постоянных просьбах направить на обследования и назначить анализы, о пропусках школы по нескольку недель. Сергей Сергеевич внимательно слушал, на лбу его залегла глубокая складка.

Когда Нестор закончил, Сергей Сергеевич рассказал ему, что у обеих девочек взяли кровь и мочу на анализ для определения наличия таллия, и он договорился с лабораторией федеральной больницы, что их сделают по cito – обещали, что через 2–3 часа будут готовы. Кроме того, врач забрал один оставшийся у Ники последний блинчик, сейчас прозрачный контейнер, закрытый крышкой, стоял на столе между двумя врачами.