Алина Дягилева – Мама (страница 32)
– У нас прекрасный персонал, о вашей девочке позаботятся, можете быть спокойны. У нее есть телефон, вы можете общаться хоть по сто раз на дню. Дважды в день можно приносить передачи, но с едой подождите, надо разобраться, в чем причина такого состояния. Свидания временно запрещены, у нас карантин, – врач развел руками, потом кивнул на прощание и быстро зашагал по коридору.
Медсестра тем временем велела Нике взять сумку и идти за ней. Ника неуверенно посмотрела на маму. Лина выглядела растерянной.
– Ну что, мне идти? – спросила Ника.
– Ну иди… наверное, – ответила Лина. – Я буду звонить в министерство, что это за ерунда, до 18 лет я имею право лежать со своим ребенком в больнице!
Ника поцеловала маму в щеку на прощание и пошла за медсестрой, повесив сумку на плечо. У нее немного сводило живот и кружилась голова, но в целом она чувствовала себя относительно сносно.
Медсестра привела ее в палату и указала на единственную свободную кровать, велела располагаться и ждать обхода врача.
Лина еще некоторое время постояла в холле приемного отделения, потом медленно развернулась и вышла на улицу. В лицо ей ударил холодный ветер с мелкими острыми снежинками. Они невольно зажмурилась, затем пошла в сторону остановки. Звонить в министерство она решила из дома.
Ника тем временем переоделась в домашний костюм, достала тапочки, посуду, несколько книг и сложила это все на прикроватной тумбочке. К ней подошла Людмила – так представилась мама пятилетней девочки, которая играла в планшет на соседней кровати. Людмила сказала, чтобы Ника не стеснялась обращаться к ней, если ей что-то потребуется. Спросила, из-за чего она попала в больницу, в первый ли раз, не боится ли лежать без мамы. Ника вежливо отвечала на все вопросы. Потом в палату пришел врач, начался осмотр. Врач был средних лет, его звали Сергей Сергеевич. Он щупал пациенткам животы, слушал их, заглядывал в рот, расспрашивал о самочувствии. К Нике он подошел в последнюю очередь, присел на край кровати. Ника подтянула по себя ноги и села очень ровно. Она всегда робела при виде врачей, хотя за свою жизнь повидала их немало.
– Ну, что с тобой случилось? – спросил врач, проглядывая ее карту.
– Ну, меня тошнит, у меня понос и голова кружится… и сердце еще бьется часто. И я все время хочу спать, – перечислила Ника.
– И давно это у тебя?
– Последние пару недель. Хотя, вообще-то, сколько себя помню… Ну, то есть, не все время, конечно, но так часто бывает… У меня вроде аллергия. И что-то со щитовидкой… – Ника не привыкла отвечать на все эти вопросы, обычно за нее всегда говорила мама.
– А что это за чудесная зеленая моча тут фигурирует у нас в карточке? – удивленно посмотрел на нее врач. – Что ты такого съела?
– Я не знаю… – Ника потупила глаза.
Доктор отложил карту и стал ее осматривать. Посветил фонариком в глаза и в рот. Ощупал живот, ноги и руки. Послушал сердце.
– Ну что ж, будем обследоваться. Медсестра придет за тобой через полчаса и отведет, куда нужно. Как чувствуешь себя сейчас?
– Нормально, – Ника пожала плечами.
– Вот и хорошо.
Доктор встал, чтобы уходить.
– У меня волосы выпадают, – неожиданно для самой себя выпалила Ника.
– Волосы выпадают? – переспросил врач. – Сильно?
Ника поднесла руку к голове и стянула бандану. Все семь находящихся в палате людей повернулись и уставились на ее совершенно лысую голову.
Сергей Сергеевич снова сел на кровать Ники, придвинулся поближе и осмотрел ее голову.
– И брови тоже выпадают, как я посмотрю?
– Ага.
– И давно?
– Да тоже с детства.
– Что педиатр ваш говорит?
– Ничего. Мама говорит, он ничего не понимает.
– А кто же тогда понимает?
– Ну, я хожу к Веронике Сергеевне, она приезжает из Москвы, прописывает мне всякие лекарства, я их пью. Иногда волосы отрастают. Но потом все равно выпадают, – Ника вздохнула.
– И что она тебе прописывает?
– Не знаю… целую гору разноцветных таблеток, этим мама занимается, я не знаю, как они называются.
– А у трихолога были?
Ника помотала головой.
– Понятно, – Сергей Сергеевич нахмурился, что-то записал в карте и вновь направился к выходу. У дверей он обернулся:
– Не забудь, через полчаса будь готова идти на обследования.
Ника кивнула.
Все утро Лина провела на телефоне. Она обзвонила все инстанции, до которых смогла додуматься: министерство здравоохранения, страховая компания, соцзащита, даже в полицию позвонила. Никто не хотел ее слушать. Карантин по коронавирусу был во всех учреждениях здравоохранения, даже речи идти не могло о том, чтобы госпитализировать подростков с родителями. Лина кусала губы и нервно расхаживала по квартире. Кто позаботится о Нике в больнице? Кто проконтролирует ее лечение? Как ей, Лине, быть в курсе того, чем ее там лечат? Вдруг тамошний врач полный бездарь и ничего не понимает? Даже свидания запрещены! Как ей проследить, чтобы Ника продолжала выполнять назначения Вероники Сергеевны и принимать нужные лекарства? Она не могла найти себе места. Надо позвонить Нике.
Она взяла телефон и набрала номер дочери. Длинные гудки. Не берет трубку. Лина понимала, что дочь, скорее всего, на каком-нибудь обследовании, но успокоиться не могла. До сих пор она всегда лежала в больницах с ней. Сначала Ника была маленькой, потом подросла, но никакого коронавируса не было, и стоило настоять на своем, и врачи разрешали им ложиться вместе. Еще они ездили в платный детокс-центр, там тоже лежали вместе. Плати денежки, и хоть собаку с собой привози, рыбок, родственников и соседей. А теперь впервые в жизни Ника лежит в больнице одна, и она, Лина, никак не может контролировать ситуацию.
Лина еще несколько раз набрала номер дочери, безрезультатно. Села за стол, закрыла лицо руками, постаралась глубоко дышать, чтобы успокоиться. Немного помогло. Она встала, взяла свою сумку, прошла в спальню и стала выкладывать вещи, которые приготовила себе в больницу, на кровать. Халат, тапочки, зубная паста, щетка, крем. Зарядное для телефона. Пачка крекеров. Бутылка воды. Смена нижнего белья, полотенце, туалетная бумага. Пакет с лекарствами для Ники. Лина села на кровать и высыпала содержимое пакета прямо на покрывало. В маленьких прозрачных пакетах без этикеток россыпью лежали таблетки – розовые, синие, белые, красные, желтые. Круглые, квадратные, овальные, продолговатые. Лине не нужны были подписи. Каждую таблетку она знала на память. Ее название, назначение, дозировку, побочные эффекты. Что будет теперь, когда Ника не сможет их принимать?
Прошла неделя. Ника лежала в больнице. Лина каждый день звонила ее врачу, допытываясь о ее состоянии. Когда врач говорил, что диагноз не ясен, она кричала, что они обязаны пустить ее к ребенку. Что ей нужно лечение, назначенное «московским врачом». Врач объяснял, что на данный момент никакого лечения не требуется, девочке становится лучше, все анализы в норме. Лина задыхалась от гнева и снова пыталась доказать ему, что он не осознает всей серьезности ситуации. Так продолжалось всю неделю.
Ника тем временем освоилась в больнице. Мама звонила ей по нескольку раз в день, но сама Ника, к своему удивлению, не слишком скучала по дому и по родителям. Соседки по палате оказались вполне приятными, она быстро со всеми перезнакомилась и подружилась. Кровать справа от нее принадлежала пятилетней Лере и ее маме Людмиле, слева уютно расположилась, обложившись принесенными из дома подушками и пледами Злата – ровесница Ники, ей тоже было 12. Чудь дальше была кровать 16-летней Кристины, напротив – 14-летней Лизы и ближе всего к двери – 10-летней Василисы. Людмила пыталась быть мамой для всех девочек в палате, но, откровенно говоря, мама им не особо была нужна. Когда в 9 вечера у маленькой Леры отбирали планшет и укладывали спать, старшие девочки сдвигали кровати Кристины и Лизы, усаживались на это лежбище впятером и до позднего вечера играли в карты, в игры на телефоне, болтали, показывали друг другу смешные видео и рассказывали страшные истории. Прямо как в летнем лагере, куда Нику, конечно же, никогда не отпускали. Ника, в общем-то, была практически в восторге от такого времяпрепровождения. Теперь, когда мама не забирала у нее телефон, она, наконец, могла снова спокойно переписываться с Антоном. Когда она это делала, с ее лица не сходила блаженная улыбка, и девочки постоянно подкалывали ее.
Вдобавок к приятной компании, к исходу недели Ника стала совершенно нормально себя чувствовать, от недомогания не осталось и следа, все обследования, по словам врачам, не показывали никаких серьезных отклонений, поэтому диагноза у нее так и не было. Все шло к тому, что на следующей неделе ее просто выпишут. Нике было даже немного грустно. С другой стороны, она сможет вернуться в школу и увидеться с Антоном. Тот пару раз приезжал в больницу, точнее, подходил к окнам ее палаты – в первый раз со смешными воздушными шарами, во второй – с огромными бумажными самолетиками, которыми он пытался попасть в окно, которое, несмотря на мороз, девочки открыли. С пятой попытки он попал. Внутри самолета было письмо и рисунок. Ника сразу узнала рисунок – она сама нарисовала его лет в 8 или 9. На нем были изображены они с Антоном, скачущие на лошадях по радуге. Соседки просто пищали от восторга, когда это увидели.