Алина Дягилева – Дочки-матери (страница 9)
8 июня, четверг
Лиса открыла глаза и резко села в постели. Было темно, луну, видимо, затянуло тучами, она с трудом могла разглядеть контуры мебели. Сердце бешено колотилось, мамы рядом с не было.
– Мама! – шепотом крикнула Лиса, но никакого ответа не последовало. – Мама! – чуть громче позвала она. Тишина. Все ее тело напряглось, как струна, и, не выдержав напряжения, она закричала совсем громко: МАМА!
В ту же секунду дверь приоткрылась и в комнату бесшумно скользнула мама. Приложив палец к губам, она шепотом произнесла:
– Ты чего кричишь, папу же разбудишь! Я просто ходила в туалет.
Из Лисы словно выпустили воздух, все мышцы обмякли, и она опустилась на подушку. Ей стало стыдно, что она так испугалась и кричала на весь дом. Мама залезла под одеяло и обняла ее. У нее снова были холодные руки.
– Чего у тебя такие руки холодные? – спросила Лиса. – Давай погрею.
Она взяла мамины руки в свои и сжала их. Они были как две ледышки. Лиса поднесла их к губам и подула на них.
– Ты что, ледяной водой их мыла?
– Как дела? – вместо ответа спросила мама.
Лиса пожала плечами, не зная, что ответить на это посреди ночи.
– Спеть тебе колыбельную? – снова спросила мама.
– Ты уже пела сегодня, – засмеялась Лис. – Но, если хочешь, спой еще раз. Может, быстрее усну обратно.
Тогда мама обняла ее покрепче, Лис снова уткнулась носом ей в плечо. И мама тихонько запела. На этот раз какую-то другую песню. Лис ее раньше не слышала.
Тили-тили-бом,
Закрой глаза скорее.
Кто-то ходит за окном
И стучится в двери.
Тили-тили-бом,
Кричит ночная птица.
Он уже пробрался в дом
К тем, кому не спится.
– Это очень странная колыбельная, мам, – сказала Лис, но мама продолжала напевать, словно не слыша ее.
Он идет… Он уже близко…
Тили-тили-бом.
Ты слышишь, кто-то рядом?
Притаился за углом,
И пронзает взглядом.
– Мам, хватит! Дурацкая песня, совсем не смешно, – Лис попыталась выпутаться из маминых рук, но та крепко держала ее в объятьях своих ледяных рук и продолжала петь.
Тили-тили-бом.
Все скроет ночь немая.
За тобой крадется он,
И вот-вот поймает.
Он идет… Он уже близко…
Тили-тили-бом.
Ты слышишь, кто-то рядом?
Притаился за углом,
И пронзает взглядом.1
Лиса больше не пыталась вырываться. Она лежала, не шевелясь и смотрела на мамино лицо. Мама смотрела на нее и улыбалась той же самой улыбкой, какую Лис видела прошлой ночью, возвращаясь с вечеринки у бассейна. Мамины губы почти не шевелились, застыв в этой ужасной улыбке, но ее голос продолжал звучать. Глаза сверкали. Лиса, кажется, даже перестала дышать. Холодный пот прошиб ее от головы и до кончиков пальцев. Страшная, ужасная, отвратительная догадка пронзила ее сознание. Это все правда. Все, что они говорили, правда. И это происходит сейчас с ней. Лиса чувствовала, как ужас заполняет все ее тело. Еще секунда, и он прорвется наружу. Она закрыла на миг глаза, а потом из ее рта вырвался нечеловеческий, душераздирающий крик:
– МАМАААААААА!
Проснувшись утром, Лис обнаружила, что крепко сжимает папину руку. Папа уже не спал и свободной рукой листал что-то в телефоне. Лис снова закрыла глаза. Ей нужно было немного собраться с мыслями. Что это было прошлой ночью? Что произошло? Сейчас, при свете дня, лежа в постели родителей рядом с папой, она снова не хотела верить ни во что ужасное и невероятное. Может быть, это был просто сон? Просто страшный сон? Лисе так хотелось в это поверить. Слишком чудовищно и невероятно было то, что произошло с ней.
Она почувствовала на себе папин взгляд и открыла глаза.
– Как дела, спящая красавица?
Лис выпустила, наконец, его руку и потерла глаза. Она чувствовала себя разбитой и невыспавшейся. Папа отложил телефон и лег поближе к ней.
– Ну, что там тебе такое приснилось ночью?
Лис с сомнением смотрела на него. Рассказать? Или нет? Подождав немного, папа продолжил:
– Впрочем, может, и правда лучше не рассказывать. Говорят, кошмары забываются, если про них специально не вспоминать. А если начнешь пересказывать, так потом еще долго не избавишься от этих воспоминаний. Ну и напугала же ты нас с мамой ночью!
– Вас с мамой? – тихо переспросила Лис.
– Ну да, кого же еще, – улыбнулся папа. – Впрочем, не исключаю, что и пару–тройку соседей. – Я чуть с кровати не свалился, когда ты закричала, а мама вообще, наверное, до потолка подпрыгнула. Никогда не видел, чтоб она так быстро бегала спросонья, как сегодня ночью к тебе в комнату.
Лис смотрела на папу, надеясь, что выражение ее лица не передает того ужаса, который рос внутри нее. Она облизала вмиг высохшие губы и осторожно спросила:
– А что было потом? Я что-то плохо помню.
– Ну, потом мы взяли тебя спать к себе, конечно, ты была просто не в себе – кричала, плакала, мы очень долго не могли тебя успокоить.
На самом деле Лис это помнила. Помнила бесконечные вопросы («Милая, что случилось, что с тобой, скажи нам»), помнила расширенные от ужаса глаза мамы, когда она влетела к ней в комнату, папу с бледными лицом и всклокоченными волосами и свой голос, точнее, свой крик, который никак не останавливался. Она кричала и кричала и никак не могла перестать, даже когда папа уже взял ее на руки и отнес в их спальню, когда они оба легли с ней рядом и обняли ее, когда мама принесла ей теплого чая с медом, а папа включил свет, телевизор и открыл окно, чтобы впустить прохладного воздуха. Она замолчала, лишь когда мама начала петь ей колыбельную – ту самую, из детства, от которой ей так легко уснулось накануне. Она замолчала, уткнулась лицом в папину футболку, крепко схватила его за руку и так лежала, вдыхая запах его одеколона, пока не уснула. Но, кажется, ее ужас так и не ушел. Все то время, что она спала, ужас сковывал ее, наполнял каждую клеточку ее тела, поэтому, когда она проснулась, первое, что она ощутила, был ужас.
– Ты в порядке, моя хорошая? – папа обеспокоенно смотрел на нее.
– Да, все нормально, – выдавила из себя Лиса.
Они спустились завтракать, мама приготовила кашу и бутерброды, она тоже не сводила настороженного взгляда с дочери, но не спешила приставать с расспросами. Завтрак в основном прошел в тишине, хотя родители и пытались вести непринужденный разговор. Под конец мама не выдержала и спросила:
– Лис, ну что же тебе все-такие приснилось? Что тебя так испугало?
Лис уткнулась в свою тарелку с кашей, не зная, что ответить, но тут вмешался папа:
– Да ну их, эти кошмары! Не надо вспоминать. Чем дольше про это говорить, тем дольше будешь помнить. А надо наоборот постараться забыть и не вспоминать.
– Ну не знаю, – не согласилась мама. – Если что-то очень сильно тебя пугает или беспокоит, мне кажется, наоборот, нужно с этим разобраться, вытащить на свет и понять, в чем дело.
Лиса напряженно слушала их, потом вдруг резко подняла голову и спросила:
– Мама, почему ты ушла от меня ночью?
Мама замолчала и посмотрела на нее виновато.
– Лис, милая, прости, пожалуйста. Мне так неудобно было спать вдвоем, все-таки у тебя односпальная кровать. У меня затекло все тело, никак нельзя было даже лечь на спину. Я посмотрела, что ты уже крепко уснула, и решила пойти спать к себе, потому что боялась, что не смогу уснуть в такой неудобной позе. Ну кто же знал, что именно сегодня тебе приснится такой страшный кошмар! Прости меня, не надо было мне уходить.
Мама продолжала виновато смотреть на Лису. Та снова опустила взгляд в тарелку и продолжила ковырять ее содержимое. Спустя минуту, так и не домучив кашу, Лиса спросила: