Алина Давыдова – Второй шанс для бывшего (страница 2)

Откуда? Как? Неужели в клинике вообще нет понятия о врачебной тайне? Или за небольшую плату всё возможно, даже сдать клиентку с потрохами?

Меня накрывает волной злости и обиды. Да даже если я и беременна, что с того?! Какое право он имеет заявляться вот так, после того, как мы поставили жирную точку в наших отношениях?

Чего он хочет? Уговорить меня избавиться от ребенка?

Не дождется.

Кто вообще сказал, что этот ребенок от него? Я не обещала хранить верность. Может, я настолько ветреная, что за время нашего романа сменила десяток партнеров? Может, в те дни, когда он был слишком занят для встречи, я забывалась в объятиях других мужчин?

Конечно, это не так. Последние несколько месяцев в моей жизни был исключительно Игорь Воронов. Только он и никто другой.

Но что мешает соврать?

Да, так и скажу. С легкой иронией в голосе, без всякого страха: «Я была тебе неверна, ну, прости».

Сглатываю и открываю дверь.

– Я могу войти? – спрашивает Игорь, а я невольно вновь останавливаю на нем взгляд.

Это помутнение рассудка, не иначе. Гормоны, первобытные инстинкты – я не знаю, как назвать те эмоции, что вызывает во мне этот мужчина. Стоит ему оказаться рядом, у меня подкашиваются коленки. Совершенно запредельное, иррациональное чувство зажигается внутри. Как будто кипятком обдает внутренности. Но мне не больно – только невыносимо жарко.

Но я борюсь с собой.

Пожимаю плечами, чуть отхожу в сторону, как бы и не пропуская его вперед, но и не запрещая. Хочешь – заходи. Какое мне дело.

«С чего ты взял, что это твой ребенок?» – повторяю про себя как мантру, чтобы в нужный момент не ошибиться с интонацией.

Игорь стягивает ботинки, в носках проходит на кухню и замирает у окна. Делает всё так привычно и буднично, словно он – полноправный житель квартиры, а не гость, который принес мне слишком много боли. Пусть мы и расстались без скандалов, но я успела к нему прикипеть. Потом долго приходила в себя, шаталась по квартире как сомнамбула.

Порывалась позвонить или написать, но била себя по рукам. Нельзя раскисать и навязываться мужчине.

«Ты не имеешь к моей беременности никакого отношения», – цежу в своих мыслях, пытаясь добиться равнодушия в тоне.

– Поговори со мной, Вера, – просит Игорь.

Не приказывает. Не напирает. В этих словах нет ледяных интонаций. Скорее – опустошение.

В приглушенном свете уличного фонаря, что светит за окном, его силуэт размытый, и тусклая лампочка на кухне не позволяет рассмотреть его в деталях. Но я и так всё помню. Каждую мелочь.

Чтобы чем-то занять руки, я берусь за любимую чашку фиалкового цвета, кручу её в пальцах.

– О чем?

– Ты беременна.

– Я знаю. И что?

Кажется, получилось неплохо. С должной степенью безразличия и легким сарказмом. Мол, тайну ты мне не открыл.

– Это мой ребенок, не так ли?

Губы не слушаются, и слова даются с такой тяжестью, будто я волочу неподъемный булыжник. Никогда бы не подумала, что мне будет так сложно обмануть.

Даже моя работа подразумевает легкую ложь. Когда ты занимаешься дизайном, то не можешь сказать клиенту: «Мы не будем делать кухню канареечного цвета, это мракобесие». Ты говоришь: «Очень оригинальный выбор фасадов, а вы не задумывались над более нейтральными оттенками?»

– Нет.

– Ты врешь.

Игорь пытается сократить между нами расстояние. Он высокий, выше меня на целую голову, и гораздо шире, а потому мне кажется, что пространство кухни сокращается. Дышать становится совсем нечем. Мне словно перекрыли кислород. Я выставляю перед собой обе руки, показывая, что не надо переходить границы. Если сделает ещё шаг – метну в него чашку.

Мне нечего терять.

Он сам всё разрушил.

Он сам поставил точку в наших отношениях.

Так чего он теперь хочет, что пытается доказать?

– Вера, если это мой ребенок, я сделаю всё, чтобы добиться равных с тобой родительских прав. Ты меня слышишь?

Чашка падает на пол, разбивается на сотню мельчайших осколков ярко-желтого цвета. Эти слова стали ударом под дых. Ножом в спину.

Если бы он предложил избавиться от ребенка – я бы смогла сообщить, что сама буду распоряжаться своим телом. Пообещала бы никогда не вовлекать Игоря в нашу с малышом жизнь.

Но он собирается стать ему отцом…

– Ты не имеешь к этому ребенку никакого отношения, – всё же произношу вслух, хотя голос подрагивает.

– Пусть так, – он болезненно ухмыляется. – Надеюсь, ты хорошо питаешься и пьешь витамины.

– Иди к черту со своей заботой.

– Странно, раньше мы как-то находили общий язык. Почему теперь ты так резка? Я тебя чем-то обидел? – он всё же подходит, касается моей щеки коротким движением, а затем…

Я ожидала чего угодно, но Игорь, этот человек в деловом костюме, этот мужчина с дорогущими часами на запястье, берет из угла совок и метелку, и начинает сметать осколки. Насвистывая под нос какую-то веселенькую мелодию.

– Обойдусь без твоей помощи, – произношу твердо, хотя всё сильнее хочется разреветься. – Я тебя не люблю. Ты мне не нужен.

Я держусь на пределе. Кажется, тугая струна, что стягивает грудь, вот-вот порвется, и наружу прорвутся настоящие эмоции.

– А мне плевать, – отвечает безразлично.

Закончив с мини-уборкой, он отряхивает руки и просто уходит.

Ненадолго исчезает из моей жизни.

Чтобы вскоре вернуться в неё вновь….

Глава 2

Игорь Воронов всегда остро чувствовал, когда его обманывали. Он по жизни был не самым доверчивым человеком. Род деятельности обязывал. В бизнесе иначе нельзя: только зазеваешься и рот разинешь, как у тебя отхватят кусок из-под носа.

Нет, лет в двадцать в нем ещё бурлила юношеская наивность, ему казалось, что вокруг не такие уж плохие люди. Но к тридцати девяти годам эту веру растоптали так много раз, что он давно перестал считать. И просто не доверял никому. Ни конкурентам, ни партнерам, ни даже собственным женщинам.

А тех вокруг него всегда вилось много.

И каждая пыталась хоть как-то, но слукавить. Одни – по мелочам; другие – играли по-крупному.

Вера тоже врала.

Теперь Игорь это понимал.

Он познакомился с ней отчасти благодаря её бывшему мужу. Они уже разводились, но Вера всё ещё находилась в статусе жены, потому пришла на ту свадьбу общих знакомых. Весь вечер она держалась отстраненно, в диалоги не вступала, танцевать не лезла.

Она ему запомнилась. Сразу же. Её прямая осанка и обнаженная спина, не скрытая тканью шелкового платья. Её высокая прическа, оголяющая благородную шею. Её взгляд, равнодушный и независимый. Её волосы шоколадного оттенка.

– Кто это? – спросил Игорь у жениха, Егора, который уже знатно выпил, а потому был особенно весел.

Егор женился в четвертый раз, и Игорь уже даже не выдумывал новый тост, а использовал предыдущий. Его друг был товарищем ветреным в отношениях, но надежным в дружбе. Наверное, один из немногих, с кем Воронов сохранил общение через годы, после выпуска из университета и службы.

– А, жена Олежки, – мотнул головой в сторону муженька Веры, отплясывающего с подружкой невесты. – Вообще-то они разводятся, но Олежа уломал её прийти. Вон, ходит теперь с кислой харей, всем недовольная. Спрашивается, чего поперлась вообще?

С Олегом они был знакомы шапочно, виделись несколько раз на крупных праздниках, по имени друг друга знали. Не более того.

– Кто инициатор развода? Она?

Игорь спросил вроде как невзначай, для поддержания разговора, хотя его действительно заинтересовало, как можно уйти от этой завораживающей девушки. Раз уж ты женился на ней, то держи – либо не женись вообще.