Алина Дарьина – Горькая заводь. Маленькие драмы обычных женщин (страница 2)
Накал достиг своего пика в одиннадцать часов одного морозного вечера. Катя, наконец, села за убранный кухонный стол, чтобы доделать рабочий отчет, и тут телефон зашелся в истерике. Мама.
— Катерина! Отец ушел! В домашних тапочках и куртке на босу ногу! Он сказал, что ему нужно на завод, на смену... Я не могу его догнать, у меня сердце! Господи, Катя, сделай что-нибудь!
Катя вскочила, опрокинув чашку с остывшим чаем. Темная лужа медленно растекалась по белой скатерти, впитываясь в ткань, как чернила в промокашку. Она посмотрела на мужа — тот лишь прибавил звук в телевизора, закрывшись от мира. Она накинула пальто прямо на домашний халат и выбежала в ледяной февраль, даже не удосужившись закрыть дверь. В голове билась одна-единственная, пугающая своей чистотой мысль: «Если я сейчас просто не вернусь, они заметят?»
Зимний воздух за дверью подъезда ударил в лицо наотмашь, словно ледяная ладонь. Катя бежала к машине, не чувствуя, как кроссовки мгновенно пропитываются грязным месивом из снега и реагентов. Легкое пальто, наброшенное на халат, было лишь иллюзией защиты. Катя домчалась до родительского дома и бросив машину у подъезда побежала по узким тропкам вокруг пятиэтажек. Она выкрикивала имя отца, и её голос гас в пустых, вымерзших дворах, поглощаемый равнодушным гулом города. Она нашла его на соседней улице, возле закрытого киоска «Печать». Владимир Семенович стоял под желтым пятном фонаря, сжимая в руках старый потертый портфель, с которым не расставался тридцать лет. На нем была домашняя куртка, застегнутая не на те пуговицы, и нелепые клетчатые тапочки, уже превратившиеся в два тяжелых ледяных комка.
— Папа! — Катя бросилась к нему, задыхаясь.
Он вздрогнул и поднял на неё глаза — огромные, полные детского, первобытного ужаса. В этом взгляде не было инженера, не было главы семьи, не было мужчины. Там была только потерявшаяся душа, запертая в лабиринте гаснущего разума.
— Катюша… — его губы посинели и мелко дрожали. — Я шел на смену. Но трамваи… трамваи сегодня не ходят, Кать. Я всё забыл. Я не знаю, где наш дом. Прости меня, дочка. Прости старика…
Он вдруг всхлипнул — страшно, по-стариковски, надрывно. Слезы прокладывали дорожки на его замерзших щеках. Катя обняла его, чувствуя, как от него пахнет холодом. Весь её гнев, вся усталость на мгновение утонули в этой волне щемящей жалости. Она была для него последним маяком в океане наступающей тьмы. Дорога назад казалась вечностью. Катя вела его под руку, чувствуя, как её собственное тело начинает бить крупная дрожь. В квартире родителей её ждал новый виток ада. Тамара Петровна, увидев их, не бросилась на помощь, а рухнула в кресло, картинно прижимая руку к груди.
— Вы меня в могилу сведете! — запричитала она, пока Катя стаскивала с отца мокрые носки и растирала его ледяные ступни. — У меня давление! Катя, принеси аппарат, я умираю!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.