Алина Брюс – Тени Альвиона (страница 51)
Когда Кинн двинулся к нам, ирса вновь злобно зашипела, и я попыталась его предупредить, но мой язык онемел.
Отпустив Нейта, я вывернулась из его объятий и успела сделать несколько шагов к двери, прежде чем ноги у меня подкосились и я осела на пол.
– Вира! – Голос Кинна прозвучал совсем рядом, и ирса утробно взревела, заглушая всё вокруг, поднимая своим ревом со дна души все похороненные там обиды, злость и непонимание.
Его рука легла на мое плечо, и мне показалось, что я сейчас выпущу когти и вцеплюсь в беззащитную плоть. Застонав, я из последних сил рванула вперед и упала ничком, прижавшись к холодному паркету.
Глава 13
Вязкая темнота обволакивала меня со всех сторон – баюкала, усыпляла, погружала в теплые недра всё глубже и глубже.
Имя прозвенело в темноте ярким золотом и куда-то поманило за собой.
Стой! Подожди!..
Я попыталась шевельнуться, но темнота лишь туже спеленала меня, шепча: «Спи, спи!»
«Кинн…» – вновь запела золотая струна, и что-то во мне откликнулось на ее зов. Я забарахталась в топкой черноте, стремясь вынырнуть на поверхность. Но тьма грохочущим валом обрушилась на меня, хлынула в легкие и потянула на дно. Задыхаясь, я ухватилась за золотую струну – она напряглась и тревожно застонала, грозя оборваться. Я дернула за нее… и очнулась.
Я лежала в своей кровати, тяжело дыша и моргая от яркого света.
Кинн!..
Воспоминания замелькали перед моим мысленным взором, вернулось ощущение когтей, готовых разодрать мягкую плоть, – я села и с ужасом посмотрела на свои руки.
Обветренные, неухоженные, но вполне обычные.
Судорожно выдохнув от облегчения, я заметила, что браслета из хризалиев на мне не было – он поблескивал в складках одеяла, – а из-под правого рукава ночной сорочки выглядывала повязка. Кто-то перебинтовал укус, но я этого не помнила. Не помнила и того, как оказалась в постели.
Сплошной провал в памяти.
Тревога с новой силой вспыхнула в груди: я же ничего не успела сделать Кинну?..
Откинув одеяло, я встала с кровати, но, видимо, слишком резко: голова закружилась, и пришлось сесть обратно. Едва головокружение прекратилось, я снова поднялась, накинула шелковый капот и вышла в пустой коридор.
Надо убедиться, что с Кинном всё в порядке.
Не задерживаясь, я прошла мимо закрытой двери в комнату Кьяры – видеть сестру мне не хотелось. Уже в лиловой гостиной я осознала, что иду босиком. Посмотрев на ноги, утопающие в мягком ворсе ковра, я решительно двинулась к дверям на мужскую половину.
Коридор встретил меня сонной тишиной – все двери были закрыты, из комнат не доносилось ни звука. Перед глазами всё на мгновение поплыло, и, переждав, я осторожно, стараясь не скрипеть паркетной доской, направилась к двери, ведущей в спальню Кинна. Когда я остановилась напротив, то почувствовала, как от волнения вдоль позвоночника побежали мурашки.
Нажав на дверную ручку, я плавно толкнула дверь – она открылась, впуская меня в темноту: шторы на окне были задернуты, а люминарии Кинн погасил. По моей щеке скользнул ветерок – окно было приоткрыто, – и, чтобы дверь не хлопнула от сквозняка, я тихонько ее закрыла.
Прислушавшись, я различила размеренное дыхание. Кинн спал.
Я бесшумно двинулась по ковру в сторону кровати, но на середине комнаты застыла, чувствуя, как быстро колотится мое сердце.
Но мысль исчезла, стоило мне посмотреть на Кинна.
Он спал на боку, лицом ко мне, положив руку на подушку, – рукав его белой ночной рубашки задрался, обнажая предплечье. Ферн постоянно ходил с закатанными рукавами, и я привыкла к этому зрелищу. Но почему-то сейчас дыхание у меня прервалось и я была не в силах оторвать взгляд от Кинна.
Мне вспомнился сарай в поместье Псов, когда на нас не было ничего, кроме мешков из-под зерна. Я подошла к кровати вплотную, всей кожей ощущая, как меня окутывает легкий цитрусовый запах.
Кинн, словно почувствовав мое присутствие, во сне повернулся на спину, и теперь я могла лучше рассмотреть его лицо. Он осунулся и как будто стал взрослее, но в целом с ним всё было в порядке. Мой взгляд скользнул ниже, в открытый ворот рубашки, и сердце застучало как сумасшедшее.
Осторожно присев с краю, я протянула руку и после секундного колебания провела пальцами по ключице Кинна, а потом спустилась к теплой нежной коже его груди. Он вздохнул, и мне показалось, что его сердце бьется прямо в моей ладони.
Как меня могло тянуть к кому-то другому?..
Я придвинулась ближе и другой рукой коснулась его мягких губ. Кинн шелохнулся, а его сердце под моей ладонью забилось быстрее, разгоняя кровь. Я провела кончиком пальца по его нижней губе, и он проснулся.
Несколько мгновений Кинн сонно моргал, приходя в себя. Потом его глаза распахнулись, и он хрипло спросил:
– Вира?..
Он резко приподнялся на локтях и лишь тогда заметил мою руку, лежащую у него на груди.
– Что?.. – едва слышно выдохнул он, поднимая на меня растерянный взгляд.
Я отняла ладонь, костяшками пальцев медленно прочертила линию вдоль его подбородка и, вернувшись к губам, вновь коснулась их. Выражение его лица постепенно сменилось, дыхание потяжелело, а в глазах появилось ответное желание.
Одежда вдруг показалась мне лишней – улыбнувшись, я плавно встала и расстегнула капот, позволив шелку соскользнуть с плеч. И, не сводя глаз с Кинна, распустила завязки ночной сорочки.
– П-подожди, – сдавленно прошептал он и сел на кровати.
Может, Кинн сам хочет снять с меня сорочку? Покорно выпустив ткань из рук, я шагнула назад, освобождая ему пространство.
Но, поднявшись, он зачем-то взял одеяло, и не успела я удивиться, как он завернул меня в него с головой и перевалил через плечо, как когда-то в Черном лесу. Голова у меня закружилась, и колючая тревога пробежалась по ладоням, но сразу исчезла – Кинну можно доверять. Край одеяла откинулся, и я разглядела паркет, который вскоре сменился лиловым ковром, а тот – снова паркетом.
Наконец он бережно положил меня, и я хотела тут же выпутаться из одеяла, но, услышав его приглушенное «Подожди немного», успокоилась. Он вышел, а я осталась лежать, вдыхая его запах, впитавшийся в одеяло.
Голова еще слегка кружилась, и меня качало, словно на волнах.
Почему мы так долго ждали? Почему я испугалась и не ответила на его объятья в наш первый день в Квартале?
Теперь мой страх казался смешным, и, когда дверь открылась, я не удержалась от улыбки. Не в силах больше ждать, я выбралась из-под одеяла.
– Кинн!
Улыбка слетела у меня с лица – в дверях моей комнаты стояла растрепанная Кьяра в наспех накинутой мантии. Глядя на меня, сестра покачала головой и что-то пробормотала себе под нос.
– Где он? – спросила я, едва ко мне вернулся дар речи.
– Ушел к себе.
– Что?.. Ты!.. – разозлившись, прошипела я. В моей голове словно сгустился туман. Почему она здесь? Кинн ушел из-за нее? Она и тут решила вмешаться?..
Но следующие слова Кьяры застали меня врасплох:
– Кинн переживает о твоем здоровье.
– Правда?.. – Я в растерянности посмотрела на нее, а она в ответ утомленно вздохнула, будто я спросила о чем-то очевидном.
– Естественно. Ты поглотила три Тени и несколько дней не приходила в сознание. Ты еще слаба, тебе надо больше отдыхать.
Так вот почему ушел Кинн! Он беспокоился обо мне… Эта мысль принесла такое облегчение, что я даже не стала спорить с Кьярой, когда она сказала, что побудет со мной, пока я не засну.
Надев браслет из хризалиев, я легла и укрылась одеялом Кинна, и сон пришел, спокойный и крепкий.
Просыпаясь, я пошевелилась и тут же поняла, что что-то не так.