Алина Брюс – Изгнанники Зеннона (страница 51)

Нам надо как-то захватить лошадей, ведь с моей больной лодыжкой далеко не уйдешь. А кроме того, необходимо сбежать до того, как вернутся Амри с Дормом. С другой стороны, чем ближе к закату, тем больше у нас шансов благополучно скрыться: не знаю, как Кинн, а я на лошади долго не проскачу.

Когда впереди показались крыши Рукка, всё во мне уже звенело от напряжения.

За весь день солнце так и не выглянуло. Небо к вечеру еще больше помрачнело, а ветер усилился. Дождь мы пока обгоняли, но он надвигался с запада сплошной стеной.

Амри с Дормом до сих пор не вернулись. Лайн с Генсом никак не показывали, что отсутствие товарищей их беспокоит, и от этого почему-то становилось еще тревожнее.

Рукк, в отличие от Сприлла, теснился справа от Узорной дороги и был значительно меньше. В какой-то момент я испугалась, что если мы поедем вглубь городка, то пытаться сбежать на лошадях, петляя по незнакомым узким улочкам, будет куда сложнее, чем по прямой дороге. Но Лайн с Генсом направились к когда-то ярко раскрашенному, а теперь поблекшему двухэтажному зданию у самой дороги – очевидно, постоялому двору.

Делая вид, что осматриваюсь, я взглянула на Кинна. Он едва заметно кивнул.

– Приехали! – воскликнул Генс.

Справа от нас за невысокой аркой располагался двор с конюшней. Лайн спешился первым, за ним – Генс.

Всё произошло мгновенно.

Пока Генс отвлекся, потягиваясь после долгой езды, Кинн с размаху ударил его в лицо. Раздался мокрый хруст, мужчина коротко вскрикнул и, выпустив поводья, отшатнулся от лошади. Кинн тут же пересел в седло и тронул поводья. Лайн, выкрикнув ругательство, бросился ему наперерез, но тут, понукаемая мной, сорвалась с места Красотка, и он едва успел увернуться от копыт. Лодыжка взорвалась от боли, когда я пришпорила Красотку и та пошла рысью. Справа от меня вырвался вперед Кинн.

Целую минуту казалось, что у нас всё получилось.

Потом раздался оглушительный свист – Красотка остановилась как вкопанная и, что бы я ни делала, не двигалась с места. Кинн развернулся и подскакал ко мне. Сзади раздался громкий цокот копыт, и я поняла, что не успеваю пересесть. Тогда я расстегнула ворот рубашки, чтобы вернуть Кинну эрендин, но он задержал мою руку.

– Без тебя я не уеду.

Я вгляделась в его серые глаза, где горела упрямая решимость, и согласно кивнула. Он отпустил меня и настороженно посмотрел на подъезжающего альвионца.

В груди у меня взметнулся жаркий, головокружительный огонь – мне хотелось взять Кинна за руку и прижать ее к своим губам, хотелось коснуться его лица, поцеловать каждый синяк и ссадину хотелось наконец, приникнуть к его груди – и утонуть, пропасть, ни о чем не думать.

В это мгновение к нам подъехал Лайн и басовито выругался по-альвионски, после чего сказал, глядя Кинну прямо в глаза:

– Не вынуждай меня браться за меч.

И Кинн коротко кивнул.

Лайн, суровый и вдруг ставший крупнее, подъехал ко мне ближе, взял Красотку под уздцы, что-то ей шепнул, и лошадь послушно развернулась. Кинн последовал за нами.

При виде Генса с окровавленным лицом мне стало дурно, и я отвела взгляд. Кинн спешился и хрипло ему бросил:

– Простите.

Я посмотрела на Генса: тот несколько секунд словно боролся с желанием ударить Кинна в ответ, потом зло мотнул головой и вместе с Лайном помог мне спешиться. От перенапряжения я едва не повалилась прямо на дорогу, но ухватилась за седло Красотки. Та только повела ушами, а Кинн встал рядом со мной.

Лайн с Генсом о чем-то тихо совещались, и тут с Узорной дороги, с запада, за отдаленным шумом дождя послышался цокот копыт. И, судя по звуку, лошадей было больше, чем две.

Внутри меня всё оледенело.

Мы с Кинном переглянулись, а потом уставились на поворот, из-за которого показались всадники. Впереди с большим отрывом скакала Амри. За ней следовал широкоплечий Дорм.

А позади…

Сердце у меня чуть не остановилось, и я почувствовала, как напрягся рядом Кинн.

Позади размеренно и спокойно скакали трое Карателей. И на фоне их черных одежд ярким пятном голубела форма Утешителя Йенара.

Глава 16

Амри подъехала к нам первой и легко спрыгнула с лошади. От быстрой езды и ветра ее лицо раскраснелось, а в глазах сверкало сумасшедшее веселье. Но ее веселость тут же сменилась злостью, когда она заметила разбитый нос Генса. Сквозь зубы Амри процедила:

– Что случилось?

Генс, прижимая руку к носу, отвернулся от ее взгляда, а Лайн, чуть побледнев, пробасил:

– Попытка бегства.

Амри с шумом втянула в себя воздух, и на мгновение мне показалось, что сейчас она кого-нибудь ударит. Вместо этого она улыбнулась так, словно острым ножом полоснула:

– Вам повезло, что они не ушли. За них хорошо заплатили.

Она оглядела нас с Кинном, и я невольно отпрянула, но Амри вполне доброжелательно сказала:

– Что же вы держите наших гостей на улице? Заведите их в дом, дайте привести себя в порядок и накормите как следует. С ними хотят поговорить.

…Я сидела на стуле в гостевой комнатке, как на иголках.

За окном свистящим потоком лился дождь. Чуть раньше Генс зажег камин и несколько настольных светильников с люминариями, и комнатку окутал уютный приятный свет. Я слушала, как мирно потрескивают дрова в камине, но не могла успокоиться – мое сердце билось как бешеное.

Кожаный мешочек с эрендином, спрятанный на груди, словно обжигал меня.

Когда Генс сперва проводил меня в комнату Нери, чтобы я могла привести себя в порядок и переодеться в свое серое платье, я хотела спрятать камень там, но потом отмела эту мысль. Что, если я сюда больше не попаду? В итоге я даже мылась, не выпуская мешочек с эрендином из рук.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось лечь, вытянуть ноги и дать больной лодыжке отдых. Вместо этого я ждала, когда же придут Каратели. Скорее всего, они решили начать с Кинна.

Ужин, который мне предложили и который я не раздумывая съела, теперь отзывался тошнотворной тяжестью. Не кстати вспомнился хруст, с которым Кинн ударил Генса в лицо, и я едва подавила рвотный позыв. Видимо, время, проведенное с Волками, сильно его поменяло: не думаю, что Кинн, которого я знала в школе, смог бы ударить человека. С другой стороны, если бы не разбитый нос, Генс с легкостью остановил бы своего коня, как Лайн – Красотку.

Только уйти нам всё равно не удалось.

Дверь с едва слышным скрипом отворилась, и на пороге показался Утешитель Йенар. Один.

– Вы позволите?

Его бархатный голос был, как обычно, до крайности любезен. Можно подумать, будто у меня есть какой-то выбор.

Лицемер.

Я промолчала, лишь выпрямила спину и приподняла подбородок.

Утешитель, нимало не смущенный, закрыл за собой дверь, но, вместо того чтобы сразу сесть напротив меня за стол, широким шагом подошел вплотную и что-то быстро защелкнул на моей руке.

– Вот так мы сможем поговорить, не опасаясь лишних ушей.

Ошеломленная, я взглянула на левое запястье, на котором теперь прямо поверх платья красовался браслет из сплошной стали с узкой пластинкой темно-фиолетового камня. Точно такой же браслет я заметила и на запястье самого Утешителя. Проследив за моим взглядом, он произнес:

– Роммий. Вероятно, вы знаете?..

Я отрицательно покачала головой. Если и знала, то после всего произошедшего благополучно об этом забыла.

Усаживаясь на стул напротив, Утешитель Йенар сказал:

– Роммии искажают звуки голоса. Любой, кто услышит нас со стороны, не разберет ни слова. А вот мы с вами сможем беспрепятственно побеседовать.

Я не удержалась:

– Мне не о чем с вами разговаривать.

– О, вы ошибаетесь. У нас с вами, госпожа Вира, есть множество тем для беседы.

Меня так долго никто не звал госпожой, что я вздрогнула. От Утешителя это не скрылось.

– Признаюсь, вы первый человек, с которым мне доводится общаться при столь разных обстоятельствах. Еще не так давно вы были у меня в гостях, потом мы встретились в Храме Зеннона на дознании в день вашей свадьбы, а после – в Башне Изгнания. И вот теперь мы сидим с вами в убежище, принадлежащем Лисицам. Уверяю вас, мало кто может похвастаться, что побывал хоть в одном из их пристанищ.

– Но вас и Карателей они пустили.

– Ну разумеется.

Утешитель плавным движением положил руки с длинными пальцами на гладкую столешницу и улыбнулся.

– Ведь я был тем человеком, который предложил Амри эту работу.