Алина Брюс – Изгнанники Зеннона (страница 35)

– Знаешь, как в старину?..

Я знала. Во времена Первых, до того как помолвочные кольца вошли в обиход, вместо них использовался игний, считавшийся символом семейного очага.

Олеа просил моей руки.

– Ты понравилась мне с первой встречи. Я знаю, что нас по-разному воспитывали и ты привыкла к другому. Но я обещаю сделать всё возможное, чтобы ты была счастлива. – Помолчав, он тихо сказал: – Прости, если огорошил. Не отвечай сразу, подумай. Знай: что бы ты ни ответила, я в любом случае буду просить за тебя Карателей. – И еще тише добавил: – Подари мне эти две недели.

Я кивнула и постаралась улыбнуться, но улыбка получилась вымученная. К счастью, Олеа не стал задерживаться. Хлопнув ладонью по изгороди, он развернулся и пошел обратно через поле.

Я почувствовала горечь во рту и до боли сжала в ладони ни в чем не повинный игний. Мне стало мерзко от самой себя. Я так и не сказала Олеа даже части правды. А если признаюсь теперь, это не просто подорвет его доверие. Это разобьет его сердце. За всё то, что он для меня сделал, это будет самой ужасной платой.

Следующие десять дней мы провели в плену духоты. Грозы грохотали где-то за Черным лесом, не принося свежести. Большую часть времени мы в поте лица занимались уборкой – приводили дом и двор в порядок перед возвращением.

Я старалась не оставаться наедине ни с кем, кроме Ланды. Хотя Олеа никак не намекал, что ждет от меня ответа, рядом с ним меня наполняла неловкость. Игний, как напоминание, я так и оставила в кармане штанов, чтобы лишний раз не видеть. Вэльд, Нери – я постоянно ловила на себе их взгляды и, не зная, чего от них ожидать, сторонилась. И больше не искала помощи Тарины. В последнее время она стала отпускать по отношению ко мне вроде бы безобидные замечания, после которых я чувствовала себя уязвленной.

Если бы в день прибытия кто-то сказал мне, что однажды я смогу расслабиться только рядом с Ландой, я бы рассмеялась. Но отвар, который она приготовила по найденному мной рецепту, подействовал, ей стало лучше. И Ланда ко мне оттаяла. Перестала при виде меня хмуриться, стала улыбаться и даже подшучивать надо мной – грубовато, но добродушно. Пару раз отдала мне свою порцию за обедом – «тоща как жердь» был ее диагноз.

Было видно, что от тяжелого воздуха Ланде нехорошо, но она не жаловалась. Только как-то раз вздохнула, взглянув в открытое окно кухни, из которого не доносилось ни дуновения:

– От духоты одна маета. А тут еще и это… – она погладила рукой живот.

– Осталось немного. Дома сможешь отдохнуть как следует.

Ланда громко фыркнула:

– Отдохнуть, как же… Моя семья небось не твоя.

– Но ты же им расскажешь… обо всём.

– А куда денусь. Повезет, если маманя не пристукнет. Мы и так с братом ей кровь попортили. Ну вернусь я, а толку-то от меня теперь…

Девушка достала тесто, чтобы делать лепешки. И, не поднимая на меня взгляда, добавила:

– Правда, не верю я, что нам дадут увидеться с семьей. Отправят куда подальше, чтоб никому глаза не мозолили. И, может, оно и к лучшему.

Я так резко рубанула ножом по зелени, что едва не порезала себе палец. Не дадут увидеться с семьей? Тогда что именно нас ждет после возвращения? Ланда больше ничего не сказала, и я продолжила нарезать салат.

Что ж, скоро узнаем…

Наконец гроза добралась и до нас. Ночью так грохотало, что я почти не слышала криков Теней и смогла заснуть. После дождя пришла долгожданная свежесть, воздух очистился, словно его протерли как стекло.

День накануне возвращения выдался облачный. Дул беспокойный, порывистый ветер. Уборкой больше никто не занимался. Сразу после завтрака на кухне начали греть воду, чтобы все смогли как следует принять ванну.

После обеда устроили последний концерт. Специально для него я по памяти подобрала и сыграла «Оду новой земле». Я боялась, что моя жалкая попытка никого не впечатлит, но по тому, как все хлопали и как блестели у некоторых глаза, стало ясно, что выступление их растрогало.

Я переживала, что Олеа подойдет ко мне сразу после концерта, но его куда-то отозвала Тарина, и у меня отлегло от сердца. Небольшая передышка.

Я собиралась зачехлить фортепиано, когда в гостиную проскользнул Вэльд. Наткнувшись на мой холодный взгляд, он поднял ладони и улыбнулся:

– Олеа отправил меня помочь.

Мне было противно принимать от него помощь, но я пересилила себя. Раз уж его попросил Олеа…

– Хорошо.

Вэльд церемонно поклонился и, подойдя ближе, взялся за другой конец чехла. Вдвоем мы быстро справились. Но, отступив назад, чтобы полюбоваться результатом, Вэльд неаккуратно задел стул и, пытаясь удержать его, смахнул лежащие там ноты. Листы бумаги разлетелись во все стороны, и я едва подавила разочарованный вскрик – я полвечера приводила эти ноты в порядок.

Вэльд смущенно забормотал:

– Извини, не хотел. Давай помогу? – и нагнулся, чтобы поднять ближайший лист.

Сжав зубы, я процедила:

– Не надо. Я соберу их сама.

Опустившись на колени, я стала быстро собирать разлетевшиеся листы. Вэльд медленно выпрямился.

– Ты уверена, что тебе не нужна помощь? – в его голосе послышался холодок.

Я заставила себя поднять голову и спокойно посмотреть ему в глаза.

– Уверена.

Несколько секунд Вэльд смотрел на меня сверху вниз, потом на его губах дрогнула усмешка.

– Как скажешь.

Он развернулся и ушел, оставив меня в недоумении. Кажется, он сейчас разыграл передо мной некий спектакль, но какой и зачем? Покачав головой, я вновь принялась за ноты.

Поскорее бы этот день закончился…

Я только-только подобрала все листы и начала их сортировать, когда в музыкальную гостиную влетела всклокоченная, раскрасневшаяся Ланда и заорала:

– Да как ты посмела, потаскуха? Я тебе поверила! А ты!..

Ноты выпали у меня из рук.

– Ланда, что ты?..

Вбежавший следом за девушкой Вэльд приобнял ее.

– Тебе нельзя так волноваться.

Руки у меня похолодели. Что происходит?

Ланда вырвалась из объятий Вэльда и ринулась ко мне. Не успела я охнуть, как она влепила мне пощечину. Из глаз у меня посыпались искры, щеку обожгло болью.

– За что?..

– Она еще спрашивает, за что! – брызгая слюной, закричала Ланда. Помутившийся взгляд ее был совершенно безумным.

Дверь в гостиную распахнулась, и на пороге показался Олеа.

– Что за крики?

Из-за его спины выглянула Тарина. Приложив ладонь к лицу, я беспомощно уставилась на него.

– Ланда! Прекрати!

Олеа быстро пересек гостиную и встал между мной и Ландой. Но ее это не остановило, и она попыталась вцепиться мне в волосы. Каким-то чудом Вэльду удалось вовремя ее оттащить.

– А теперь, Ланда, объясни, в чем дело. И побыстрее, – в голосе Олеа впервые за всё это время проскользнули угрожающие нотки.

– А ты ее спроси, в чем дело! – взвыла девушка. – Спроси, какого щера она предлагала себя Вэльду? А когда он ей отказал, выдала, что беременная подружка вроде меня ему ни к чему, а?

На гостиную обрушилась тишина. От стыда у меня покраснела даже шея. Что за гадкое обвинение!.. Значит, Вэльд решил мне так отомстить?

Горло пересохло, и я с трудом проговорила:

– Это ложь! Я не… Это он ко мне приставал!..

Вэльд возмущенно фыркнул. Куда только делась Нери? Она же видела всю прошлую сцену в музыкальной гостиной, она бы могла подтвердить мои слова.

Ланда взбешенно оскалилась:

– Да? А откуда тогда он узнал о ребенке? Я как раз хотела ему сказать сама! Я тебя просила! А ты!.. Видеть тебя не хочу!.. – голос ее сорвался. Тяжело дыша, она плюнула мне под ноги, едва не угодив в Олеа. Вэльд оттащил ее подальше.

Олеа повернулся ко мне, и в его глазах горело разочарование – он словно спрашивал: «Почему ты мне ничего не рассказала?»