Алина Брюс – Изгнанники Зеннона (страница 32)
Изумлению собравшихся не было предела. Не только потому, что Альканзар был самым юным и успел проявить себя не с лучшей стороны, но и из-за того, в какой тайне это произошло.
Альканзар, видя, что братья и сестры колеблются, стал заклинать их Предками, умоляя доверить ему камень-сердце. Энтана, хотя испытывала большие сомнения, решила проявить к брату доверие и выступила за то, чтобы его назначили Хранителем. Ее голос оказался решающим.
Шли годы. Город, который Первые основали в северной гавани, назвав его в честь самой старшей сестры Энтаной, разрастался.
Серра была воистину благословенна: земля давала всё в изобилии, детей рождалось много, и у каждого серрийца в своё время просыпался дар камневидения. И первые сто пятьдесят лет больше никто не умирал – ни молодые, ни старые, словно смерть обходила их край стороной.
Лишь одно омрачало жизнь Первых – поведение самого младшего брата. С тех пор как Альканзара назначили Хранителем, он стал надменным, гордым и, завидуя Энтане, бывало, выступал против ее решений, обвиняя сестру в своекорыстии. При этом прилюдно Альканзар играл роль смиренного юноши, и многие жители любили его скромные речи. Сердце Энтаны разрывалось при виде такого двуличия, она пыталась вразумить брата своими беседами, но тот не желал ничего слышать.
И вот однажды, устав от неуступчивости брата, Энтана созвала совет Первых, чтобы избрать нового, более достойного Хранителя камня-сердца. Альканзар же достиг такой степени дерзости, что не явился на совет. Тогда разгневанные братья и сестры отправились к нему домой и застали его безобразно пьяным. Судя по состоянию его жилища, это было для него не в новинку. Первые тут же решили отобрать камень-сердце у недостойного брата. Но их поджидал удар.
Найденный ими камень, который раньше был наполнен танцующими искрами, теперь погас и потускнел. И, сколько бы ни пытались его разбудить, молчал.
Альканзара тут же заключили под стражу, а камень-сердце передали на хранение Энтане.
Когда в темнице Альканзар пришел в себя, он начал уверять, что ничего не делал с камнем, что его подпоили и оклеветали. Но даже Энтана больше не доверяла брату. Его осудили и втайне отправили в изгнание на одинокий остров.
Первые вновь и вновь пытались разбудить камень-сердце, но безуспешно. Что бы ни сделал с ним Альканзар, благословение Серры исчезло. Никто больше не мог сравниться по силе дара с Первыми, а сила камней стала меньше, и со временем они стали засыпать всё быстрее и быстрее.
И главное, в Серру пришла смерть. Только Первые были долгожителями, а их потомки стали умирать, едва дожив до ста лет.
Разлад поселился между братьями и сестрами, и тогда Альвион первым покинул Энтану в поисках нового счастья, а за ним последовали и остальные. Альканзар, не раскаявшись и не открыв, что же сотворил с камнем-сердцем, так и скончался в изгнании.
Первые решили ради памяти Серры и Иалона не открывать народу правду о падении Альканзара и погасшем камне-сердце. Вместо того стали упоминать аркион, и со временем выдумка возобладала.
А камень-сердце так и остался немым напоминанием о братской зависти, которая оказалась способна разрушить материнское благословение.
Я подняла уставшие глаза от страницы. Крики Теней стихали. Я провела за чтением почти всю ночь.
До сих пор камень-сердце казался мне всего лишь легендой. Да, Гильдии камневидцев пяти великих городов изобразили его на своих знаках, но, как мне казалось, ради красивого жеста, не более, – как символ чистого сердца, с которым ты подходишь к своим обязанностям. А что, если это было правдой? Тем исключением, без которого не обходится ни одно правило? Пробудив камень-сердце, Серра даровала своим потомкам процветание, долголетие и сильный дар камневидения. Но мы лишились всего этого по вине одного из Первых.
Чем больше я размышляла, тем больше мне казалось, что Альканзар понес незаслуженно мягкое наказание. Да, он окончил свою жизнь в изгнании и ему не посвятили особого дня, но теперь мало кто знает о том, какое преступление он сотворил. А потом мне пришла в голову мысль, от которой меня словно встряхнуло.
А что, если моя бездарность закономерна?
Ведь Йерм не выдумал: дары действительно оскудели – камни, разбуженные Первыми, вот уже несколько тысячелетий служат людям, но сегодня никто не способен разбудить камень, который не заснет самое большее чем через несколько десятилетий.
Что, если со временем дар угаснет у всех? А я лишь первая в череде многих? Может, поэтому дядя говорил об опытах? Что эту аномалию будут изучать в попытке понять, как избежать подобного?
Ответов у меня не было.
Глава 11
Днем Олеа поймал меня и попросил прибраться в кабинете – разобрать книги, оставленные торговцами.
– Хочется, чтобы после нас был порядок. Тем более что следующим Псам, вполне возможно, тоже придется жить здесь.
Я с радостью согласилась и сразу же отправилась в кабинет, где до самого обеда расставляла книги на полки, продолжая размышлять о «Падении Альканзара».
В какой-то момент на одной из полок я увидела книгу, наспех засунутую корешком назад. Это оказался десятый том «Сельского травника». Поставив книгу как надо, я вспомнила, что пару дней назад, когда я искала что-нибудь почитать, мне на глаза попалось «Лечение травами: краткое руководство» на полке, посвященной рыболовству. Кто-то явно интересовался травами, но не хотел, чтобы его заметили.
После концерта, когда все разошлись по своим делам, я снова пошла в кабинет, но, подойдя к двери, услышала внутри чьи-то шаги, а потом тихий шелест страниц. Олеа с Вэльдом ушли, я сама видела. Нери, кажется, тоже. Кому еще понадобились в это время книги? Тарине? Стараясь не скрипеть, я открыла дверь.
У полки спиной ко мне стояла Ланда. Едва слышно что-то бормоча, она быстро пролистывала страницы.
Озадаченная ее поведением, я слегка кашлянула. Ланда дернулась, выронив книгу, и резко обернулась. Я вздрогнула – таким белым было ее лицо.
– А, это ты, – попыталась ухмыльнуться она, тщетно стараясь скрыть свой испуг.
Закрыв за собой дверь, я медленно подошла к девушке.
Та следила за мной напряженно, словно загнанный зверь.
– Ланда, ты в порядке?
Она вскинула голову, и в глазах ее появилась старая неприязнь:
– В полном. Тебе только доложить забыла.
Подойдя ближе, я взглянула на выроненную книгу: «Полный справочник лекарственных трав».
– Я понимаю, что это не мое дело, но… у тебя что-то болит?
Ланда хмыкнула.
– Глаза у меня болят тебя видеть.
Вблизи Ланда показалась мне еще более изможденной и бледной. Я вдруг вспомнила, что в последние дни она часто не доедала свою порцию, говоря, что не голодна или что напробовалась, пока готовила.
– Ланда?..
Девушка упрямо сжала губы. Потом метнула в меня злой взгляд.
– Я-то думала, ты ничего, помочь тебе решила: платье, камни… А ты дрянью еще той оказалась. Что, Олеа недостаточно, теперь и Вэльда захомутать захотелось?
Я вздрогнула, словно она дала мне затрещину.
– О чем ты? Я никого… привлекать не хочу. Ни Олеа, ни Вэльда.
Ланда разразилась хохотом, но как-то истерично.
– Ты что, меня совсем за дуру держишь? Да Олеа только с тобой и носится, глаз не сводит. И Вэльд, поганец такой, туда же. А ты и рада!
Лицо у меня вспыхнуло, и я хотела было возмутиться, но заставила себя говорить спокойно:
– Олеа для меня как брат, и ко мне он относится как к младшей сестре. Он рос с братьями и сестрами и привык обо всех заботиться.
Ланда громко фыркнула.
– Что-то мне он цветов не дарит и спать подольше не дает. Слушай, – она не дала мне возразить, – мне плевать далеким плевком, что у тебя на него виды, но Вэльд… – глаза ее опасно сузились, – его не тронь.
Мне показалось, что за дверью прозвучали чьи-то шаги, и я подумала о том, чтобы уйти, ничего не объясняя, но мне стало так жаль того хрупкого взаимопонимания, которое лишь недавно возникло у нас с Ландой, что я решила попробовать. Глядя девушке прямо в глаза, я тихо сказала:
– У меня есть человек, который мне нравится. Но не здесь. Я даже не знаю, жив ли он еще.
Последние слова вырвались у меня против воли, и я прикусила губу.
Ланда вскинула руку, словно собираясь положить ее мне на плечо, но остановилась и лишь хрипло переспросила:
– Не знаешь, жив ли он?
Я кивнула, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы:
– Я не хочу, чтобы кто-то здесь питал ко мне чувства. Это всё… недоразумение.
Смахнув слезы, я увидела, как Ланда наклоняется и поднимает книгу с пола.
– А я беременна. От Вэльда.
Несколько звенящих мгновений я смотрела, как девушка отряхивает «Справочник» и открывает оглавление.
Что?
Кажется, я задала вопрос вслух, потому что она подняла голову от книги и в упор посмотрела на меня.
– Ты ж не глухая. Всё слышала.
В моей голове воцарился полный хаос. Ланда беременна от Вэльда, Вэльд приставал ко мне, зачем он приставал ко мне, если у него есть Ланда? Что Ланда собирается делать?..