Алина Брюс – Изгнанники Зеннона (страница 22)

Меня словно ударили – так заломило зубы.

Вот так же и сегодня с утра: у меня появилась надежда на возвращение домой, на новую жизнь, в которой бы нашлось место для Кинна. Но в реальности всё оказалось совсем иначе.

Солнце постепенно ушло за спину, а я до сих пор не нашла убежище Псов. Меня замутило от голода и слабости: за всё это время я наткнулась только на кусты шиповника и нарвала сухих прошлогодних ягод. От костистой сладости захотелось пить, но снова углубляться в лес я не стала. Времени не было.

Я никогда в жизни так долго не ходила пешком – к концу дня мои ноги заплетались от усталости, а неудобная обувь натерла мозоли. Мне хотелось лечь прямо на дорогу, но, стиснув зубы, я заставляла себя идти дальше и смотреть по сторонам.

В какой-то момент, вялая и отрешенная, я остановилась передохнуть и вдруг впереди, чуть в стороне, разглядела за деревьями очертания какого-то большого строения. Усталость мигом стекла с меня, словно вода, и я с удвоенными силами зашагала туда. Но, подойдя к повороту, непроизвольно остановилась. Ужас ледяной змеей обвился вокруг моего сердца.

Когда-то это был богатый постоялый двор с большой конюшней и множеством пристроек. Идеальное место для убежища.

Но теперь от него остались лишь закопченные кирпичные стены – всё остальное выгорело.

Несколько минут я простояла в оцепенении, потом подошла ближе. Пожар, видимо, случился давно – у кирпичных стен проросла молодая трава. Понимая, что это бесполезно, я всё же осмотрела каждое строение и с замиранием сердца переворошила слежавшийся пепел в поисках камней для светового щита.

Пусто.

Ничего, кроме обвалившейся крыши и редких остатков лестниц и перекрытий. И пепла.

На заднем дворе, совершенно потерянная, я огляделась и решила заглянуть в заброшенный фруктовый сад, где осталось несколько деревьев, – поискать прошлогодние яблоки. Сделав пару шагов и споткнувшись о полусгоревшее бревно, я едва не провалилась в заросший травой колодец. С ди ко бьющимся сердцем я отползла подальше от черной дыры, бессильно растянулась на спине и, сжав левое запястье, уставилась в небо.

Свет поменялся, стал неуловимо вечерним. Птицы запели по-другому, готовясь ко сну. Изменились и запахи – превратились в более тягучие, насыщенные, земляные.

До заката оставалось меньше двух часов.

На утрамбованной твердой земле лежать было неудобно, но мне не хотелось двигаться – лишь закрыть глаза и уснуть. И, когда придут Тени, я этого, возможно, даже не почувствую.

Стоило мне так подумать, как в голове прозвучал голос Матери-Служительницы: «Не отчаивайся».

Но как мне не отчаиваться?

И она, и дядя с Кинном верили, что я найду Псов. Но Псов здесь нет.

Я вспомнила Кинна, его взгляд исподлобья, его прикосновения… И меня пронзило: я хочу хотя бы еще раз увидеть его. А для этого мне надо остаться в живых.

И тут пришла еще одна мысль: если это убежище на самом деле принадлежало Псам, вдруг кто-то из них выжил?

Я тут же села, забыв об усталости и натертых мозолях.

Здесь не нашлось ни единого камня. А значит, либо их тут никогда и не было, либо… Их забрал тот, кто пережил пожар. А взяв камни, он мог с легкостью создать щит в другом месте. Найти себе новое убежище. Которое должно быть неподалеку, чтобы новые Псы успели добраться туда до заката.

Собрав все силы, я выбралась обратно на Узорную дорогу. Я бежала и бежала, пока бок не пронзило такой острой болью, будто меня вскрывали изнутри. Хрипло дыша, но не останавливаясь, я перешла на быстрый шаг.

Вечерело. Воздух наполнила прохлада. А я всё шла и шла, подгоняемая смесью надежды и ужаса. Ноги словно перестали мне принадлежать – я их едва чувствовала. Напряженно всматриваясь в окрестности в поисках подходящего укрытия, я запнулась и упала на узорные плиты дороги, отбив ладо ни и колени.

Пока я с трудом поднималась на ноги, сквозь вечерние птичьи трели до меня донесся какой-то странный звук со стороны леса. Я оцепенела.

Чей-то всхрап.

Я не раздумывая сорвалась с места. Здесь стоило опасаться не только Теней. В памяти тут же пронеслись дикие звери Черного леса из тех сказок, которые мне читали в детстве.

И тут в спину меня толкнул окрик:

– Эй, постой!

Я споткнулась и, нелепо взмахнув руками, едва не упала во второй раз. Обернувшись, я увидела, что с обочины вдоль леса приближается какой-то человек в одежде, похожей на мою, и машет мне рукой.

– Слава Зеннону, что я тебя не упустил!.. – начал незнакомец, подойдя ближе, и тут же в растерянности замолчал. – А ты… разве ты не… у тебя нет… – он указал рукой на мою шею.

Закатный свет бил мне в лицо, и я не сразу разглядела, что у незнакомца на правой стороне шеи была татуировка, не похожая на татуировку Кинна, – в виде пса. И я поняла.

– Ты из Псов Зеннона?

Юноша, удивленно кивнув, приблизился, и теперь я смогла его рассмотреть. Он был примерно на год младше Хейрона, невысокий, крепко сбитый, в выцветшей одежде. Судя по тому, как отросли его вьющиеся золотисто-каштановые волосы, изгнали его уже довольно давно.

– У тебя нет нашего знака, но ты знаешь о нас… Откуда?

Лицо у юноши было открытое и дружелюбное, и мне захотелось рассказать ему всё как есть, но я себя одернула. Я не знала, можно ли ему доверять.

– Кое-кто рассказал мне о вас. Пожалуйста, примите меня к себе. Я хочу исправить то, что натворила. Вы моя единственная надежда. Если вы меня не возьмете, я…

Меня стало трясти, когда я с ужасом представила, что юноша откажет мне и уйдет, вновь оставив одну. Он внимательно вгляделся в мое лицо, словно пытаясь что-то понять, потом взъерошил свои волосы и наконец серьезно кивнул:

– Конечно, я тебя не оставлю.

От облегчения я едва не осела на дорогу.

Я больше не одна. Меня не поглотят Тени. Не сегодня.

Глава 8

Юноша улыбнулся так заразительно, что я неловко улыбнулась в ответ.

– Меня зовут Оле́а.

Олеа. Я попробовала имя на язык, и оно мне понравилось.

– Меня зовут Вира, – сказала я и только через секунду, увидев, как его брови от удивления поползли вверх, поняла, что совершила ошибку. О нет! И как я могла забыть о своем имени? Ведь оно всем известно. Олеа озадаченно заморгал:

– Как… Виру Линд?

Я тут же вцепилась в эту идею:

– Да, представляешь? – и в порыве вдохновения добавила: – Мы родились в один день, и родители решили назвать меня так же.

Я ожидала, что Олеа мне не поверит, но, видимо, доверчивость была у него в крови. Он только протянул:

– А, вот оно что… – и опять широко улыбнулся. – Ну что, пойдем? Я бы провел тебя по главной дороге – отсюда не очень далеко, – но времени почти не осталось, придется срезать.

Мы немного прошли вперед, а потом свернули на обочину. Олеа помог мне перелезть через подгнившую деревянную изгородь и сойти на неприметную тропку, которая пересекала поле, по грудь заросшее травой. Ладони у Олеа были мозолистыми, теплыми.

– Ты, наверное, перепугалась, когда увидела наше предыдущее убежище?

Видимо, он заметил, что мои руки и ноги покрыты сажей и пеплом. Неожиданно для себя я призналась:

– Да. Я… я подумала, что это конец. – Помолчав, спросила: – Что там случилось? Почему вы не оставили какого-нибудь знака?

Олеа непонимающе посмотрел на меня, потом тяжко вздохнул.

– Мы оставили знак, только ты же не из наших, тебя Каратели не предупредили, где смотреть, если что. Да уж. – Он задумчиво покачал головой и сердито нахмурился. – Волки. Всё из-за них. Проклятые твари. Они никогда не нападали в открытую, но тут… Видимо, зима показалась им слишком долгой, захотели поохотиться. Нам удалось сбежать у них из-под носа, прямо в снегопад, но… Ты видела, что стало с постоялым двором. Слава Зеннону, что неподалеку оказалось поместье.

Я хотела спросить, как пожар связан с волками, но не стала. Олеа продолжил:

– Мы, конечно, боялись, что эти твари нас выследят, но всё же пришлось оставить малоприметный знак на северной стене большого дома, что убежище впереди, и установить дежурства. Каждый день один из нас идет на дорогу и ждет новых Псов.

– А если на того, кто дежурит, нападут волки?

Олеа смутился и с грустью ответил:

– Лучше пусть погибнет один, чем все. – Заметив мой взгляд, он добавил: – Дежурства добровольны. Сегодня был мой черед. И я… Мне так стыдно: я заснул. До последнего крепился, но не выдержал.

Я часто заморгала. Всхрап, который я услышала… это был Олеа? Вот тебе и сказки о Лесном хозяине, боровницах и им подобных! Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху.

Скрывая смущение, Олеа взглянул на свою руку, и я с удивлением увидела на его запястье часы с темно-синим циферблатом. Часовщики использовали разные оттенки синего и голубого, чтобы показать, что часы не простые механические, а с сардаллом.

– Откуда они у тебя?

Никто ведь не покидал Зеннон с камнями.