Алина Аркади – Сова (страница 12)

– Да, я поняла.

– От того, что он найдёт, будет зависеть, куда мы отправимся завтра. Мы же не можем колесить по стране, спрашивая у каждого встречного про девочку. По этой причине нам необходимо хотя бы примерное место: город, населённый пункт, на худой конец, область. И последнее – худший из вариантов, потому как в этом случае зона поиска значительно расширяется.

– А если ваш знакомый ничего не найдёт? – вновь придвигаюсь, потому что Алексей говорит негромко, но спокойно, чем умиротворяет и меня.

– Мы обратимся к другому. Его услуги будут стоить дороже, но и результат эффективнее.

Осознаю, что не зря попросила взаймы у Матвея Игоревича, потому что перевозка и плата за помощь не единственные мои траты.

– А почему вы сразу к нему не обратились? – Получаю неоднозначный взгляд, как мне кажется, свидетельствующий, что терпение сдержанного Перевозчика на пределе. – Вы не подумайте, я не спорю, – остужаю мужчину, принимая тот факт, что я вообще не знала бы, куда бежать и к кому обратиться. – Лишь хочу немного прояснить некоторые моменты.

– Первый знакомый – полицейский в отставке, сохранивший связи и имеющий возможности выполнить запрашиваемую услугу без применения глубокого поиска. – Сложно, но спустя пару минут понимаю, что он имеет в виду. – И цена соответствующая, как вы понимаете. В случае, если его усилия не принесут желаемого результата, придётся обратиться ко второму.

– А вы обращаться не хотите? По каким-то причинам.

– Первый не связан никакими обязательствами. Второй же – действующий сотрудник правоохранительных органов. И не просто рядовой полицейский, а служащий в особом отделе. Обращение к нему автоматически обязывает меня пояснить причины запроса. И это не любопытство, – громкий выдох мужчины, как свидетельство нежелания прибегать ко второму варианту, – а его работа. А если мои интересы пересекутся с его…

– Что тогда? – спрашиваю почти шёпотом.

– Не получится просто забрать вашу дочь и уехать. Придётся идти до конца. Но при условии, что ни я, ни вы не знаем, с какой целью она была похищена и продана именно этим людям, этот самый конец может быть очень непредсказуемым. Замкнутый круг: я не могу просчитать последствия без факта обращения к нему; обращение к нему автоматически создаёт неконтролируемые последствия.

– Как быть?

– Ждать сведений от первого.

Я мало понимаю хитросплетение сказанного, но причин не доверять Алексею Евгеньевичу у меня нет. Да и если бы не доверяла, дела это не меняет. Как и не отменяет того факта, что без него я буду метаться в незнакомой стране и ни к чему не приду. Точнее, не найду Анфису. Если она, конечно, там.

– Что вас беспокоит? – Смотрю удивлённо, словно он прочитал мои мысли, которые я не могу уложить во что-то логичное с момента нашей встречи.

– Подруга предположила, что Чехия может быть перевалочным пунктом, – озвучиваю то, что хотела бы не рассматривать, как возможный вариант.

– Не исключаю, – скупо, но уверенно.

И если это так, то… Вариантов нет. Для меня и для Анфисы. Я навсегда потеряю своего ребёнка, оставшись наедине с разрывающими воспоминаниями и болью утраты. Лишь на секунду представляю, что усилия окажутся напрасными, и меня окатывает ледяной волной, а слёзы появляются независимо от моего желания.

Отвернувшись к окну, стремлюсь скрыть слёзы от мужчины, не замечая, что в какой-то момент машина останавливается. В глаза бьёт неоновый свет ярко-зелёной подсветки, и только в этот момент понимаю, что мы заехали на заправку. Надписи на незнакомом языке сливаются в неразборчивое пятно. Но Алексей машину не покидает, а повернувшись, отмечаю его взгляд, наполненный сочувствием и тревогой.

– Простите, – мнусь, опустив голову, чтобы не встречаться взглядами. – Проблемный вам достался пассажир. – Вымученная улыбка как попытка сгладить неприятный момент. Он ведь не обязан заботиться о моём моральном состоянии, выслушивая причитания. – Впредь постараюсь сдерживаться, чтобы не нервировать всхлипами.

– Юлия, – начинает мягко, – не стоит заранее рассматривать худшие варианты, как и предвкушать успех. Вы должны понимать, что сложностей не избежать, но при этом быть готовой решать их. Ваши переживания мне понятны, но с эмоциональной составляющей придётся справляться.

– Я поняла, – часто киваю. – Истерия мне несвойственна, и, как правило, я быстро справляюсь с эмоциональными всплесками, настраивая себя на лучшее. Марина утверждает, что я клиническая оптимистка.

– Всегда?

– Практически. Для меня стакан всегда наполовину полон. – Улыбаюсь и сейчас без надрыва. – А для вас?

– А для меня важно, что в стакане.

Короткий ответ, свидетельствующий о взвешенности решений Алексея, а также о просчёте каждого сделанного шага. И если он рационален и трезв в принятии решений, как я оказалась его клиентом? Или есть причины, по которым он мне помогает?

Подумать мне не дают, потому что дверь отворяется и мне предлагают выйти.

– Я подъеду, чтобы заправиться, – указывает на свободную колонку, – а вы можете сделать необходимые действия. – Намекает, что за время пути я ни разу не попросила остановки, а она уже необходима. – Выберете что-нибудь в минимаркете, а я сейчас подойду.

Молча соглашаюсь и иду внутрь небольшого здания. Ищу нужную дверь и, оказавшись в туалете, пугаюсь собственного отражения: красные глаза, распухший нос и растрёпанные волосы. Привожу себя в порядок, обвиняя в невнимательности. Притязаний на мужчину не имею, но выглядеть опрятно не помешает. Или же такими становятся все, кто провёл в пути пятнадцать часов? Кажется, быстро возвращаюсь, но Алексей уже у кассы, разговаривает с девушкой, которая услужливо улыбается, откровенно с ним флиртуя. Не сомневаюсь в его привлекательности, как и в том, что к знакам внимания он привык. И всё-таки интересно, он женат?

– Вы что-нибудь хотите? – обращается он ко мне, и девушка, минутой ранее стоявшая с улыбкой, становится серьёзной.

– Кофе, – бегаю взглядом по стеклянным витринам, – и что-нибудь съедобное. Например, это, – указываю на нечто, похожее на пирожок.

– Это с картошкой и индейкой. Берём?

Киваю, и через несколько минут в моих руках ароматный кофе и съедобный свёрток. Откусываю, оценив вполне сносный продукт, и только в этот момент понимаю, насколько голодна.

– А вы? – отмечаю, что себе он ничего не взял.

– Хочу полноценный ужин. Через три часа будем на месте, и я позволю себе насытиться.

– Я столько не вытерплю, – усиленно жую, удовлетворяя свой организм.

– Поэтому и предложил. Пока вы спали, ваш желудок давал понять, что пора подкрепиться.

– Простите. – Мне вновь неловко, и сейчас я надеюсь, что он слышал только мой пищеварительный орган.

– Юля, – останавливает, придержав меня за локоть, а я на секунду дезориентирована его прикосновением. Приятным, кстати сказать, потому как его ладони горячие. – Вы платите за поездку, понимаете? – Мой согласный кивок. – Поэтому вы можете сделать остановку в любое время, если она вам необходима. Не нужно терпеть и подстраиваться под меня – я обязан подстроиться.

А я всё ещё не могу позиционировать себя как человека, имеющего возможность заплатить сто двадцать тысяч долларов, чтобы поехать за границу. Но если бы не обстоятельства, заставившие меня, обратиться в Организацию, сейчас я не стояла бы где-то в Польше, рассматривая лицо Алексея.

Его взгляд успокаивающий и проникновенный настолько, что я, открыв рот, нагло изучаю каждую морщинку. Сколько ему лет? Я бы сказала, около сорока. Или больше? В любом случае на лице мужчины просматривается чёткий отпечаток жизненного опыта и возможных утрат, с которыми он не без труда справился. Не знаю, имеется ли та, что согревает его постель, но отчего-то ловлю себя на мысли, что он одинок. Или мне так хочется думать?

Есть нечто странное в его притягательности и моей заинтересованности мужчиной, которого я знаю меньше суток. Мне такие, как он, не встречались. Были после развода мужчины – двое, как я и сказала. И, в отличие от подруги, я не принимаю секс на один раз, придерживаясь формата постоянного общения. Первый раз встречи закончились через четыре месяца, второй – через пять. Они были не «моим», о чём громко и настойчиво голосил разум. Может, я просто долго была в одиночестве, поэтому сейчас застыла перед Алексеем, словно кролик перед удавом, всё ещё удерживаемая им. Разрывать контакт он не спешит, как и вернуть меня в реальность.

– Юля, всё в порядке? – слегка сокращает расстояние, и мои рецепторы впитывают ненавязчивый мужской парфюм с нотками кедра и апельсина, который хочется вдыхать снова и снова.

Ранее я его не чувствовала или была сосредоточена на другом?

– Да, – произношу на выдохе, всё ещё исследуемая серо-голубыми глазами, которые сейчас кажутся темнее. Или они просто серые?

– Тогда едем?

– Да, – соглашаюсь, но не двигаюсь с места.

– Для этого нужно сесть в машину. – Переводит взгляд на транспортное средство, и только в этот момент морок спадает, возвращая меня к окружающим звукам.

Осторожно лишаю себя его ладони и направляюсь к машине, сгорая со стыда. Я так откровенно на него пялилась, что становится неудобно. Я еду за дочерью, а не стремлюсь заинтересовать Алексея Евгеньевича. Скривившись, ругаю сама себя и оказываюсь на заднем сидении, чтобы сразу забиться в угол, отведя взгляд и допивая кофе.